День зимнего солнцестояния

Марк разглядывал помещение. Пак ему не мешал. Вдруг воспоминания раньше придут, чем он с документами встретится? Было бы хорошо… — Тебе что-нибудь здесь знакомо? — трепетно спросил Джинён. — Ничего не чувствую… — Марк поморщился и подался в сторону лифта. — Мы с тобой по лестнице всегда поднимались… — прошептал Пак. Хорошо, что он пропуск свой электронный не сдал. Сейчас бы они даже в помещение не вошли… Поднялись на третий этаж. — Куда идти-то? К директору? — Марк повёл носом, как хищный зверь. Его лицо побледнело, но губы растянулись в самодовольную улыбку. Директора они не нашли. Не было его. Зато в архивном отделе сидела молодая девушка. Джинён её совершенно не знал. — Здравствуйте, мы по делу, — с места в карьер сунулся Пак, — Нам бы справочку. Вот этот человек здесь обучался, — Джинён выдвинул вперёд Марка, — Помните его? Девушка близоруко сощурилась. Хоть и в очках была. Сколько же у неё зрение, коли так? Астигматизм чистой воды. Не иначе. — Здравствуйте… — она улыбнулась, — Я здесь совсем недавно работаю… Мало кого знаю… — Вот и мне вы не знакомы… — прошептал Джинён, — А больше никого? — Праздники же ещё… А вы проходите, я сейчас в базе данных посмотрю, — девушка поправила блузку и покраснела от смущения. — Марк… Туан, — выступил вперёд Пак, — Город Лос-Анджелес… — Ничего себе, — девушка с уважением посмотрела на обоих, пробежалась пальчиками по клавиатуре. Уставилась в экран монитора, — У-у-у… Так он давно у нас обучался… Марк вздрогнул, судорожно вздохнул, оглядел кабинет безучастными глазами: окно огромное, во всю стену и покрашенные бежевой краской стены. — Да, да, года три прошло…не меньше… — снова сунулся Джинён. — Вот, — девушка распечатала какой-то документ, дождалась, пока он вылезет из проёма принтера, — Марк Туан. Забрал документы 17 февраля…три года назад… подпись ваша? Марк протянул руку, но Джинён был быстрее. Вцепился в листок, пробежался глазами. — Ты забрал свои документы? — спросил отчаянно, — Сам? — Я не знаю… — губы Туана пошевелились, он уставился на казённую бумагу, принялся разглядывать писанину. — Это его подпись, — вздохнул Джинён. Задумался, наблюдая, как Марк читает, — Ты теперь корейский хорошо знаешь? Помнится, разбирался с трудом… — А? — Туан поднял на него бледное лицо. Посмотрел какими-то потухшими глазами, — Что? — Ничего, — Джинён повернулся к девушке, — А видеозаписей с ним никаких не осталось? С его вступительных экзаменов или ещё чего? Девушка снова сощурилась в экран. Заработала мышкой. — Есть! — сказала радостно, — Это его годовая проверочная работа… Глядите… Оба заглянули через её плечо. Джинён почувствовал, как у него сердце беспорядочно забилось. Милое, родное лицо. Именно такое, как он помнил. Марк улыбнулся с экрана. Камера переместилась на другого человека. Дуэт. Джинён и второго парня знал. Наверняка, все уже дебютнулись… Кого сейчас найдёшь? Разве что в общежитие наведаться? Но и так ведь всё ясно. Есть такой парень — Марк Туан. Существует безраздельно. Вон, танцует себе… На экране мелькали выступающие. Совсем близко. Музыка знакомая звучала. Джинён сто раз эту песню слышал раньше… — Это что, я? — взволнованно спросил Туан и посмотрел на Пака. — А тебе не видно? — удивился Джинён. В этот момент парень подпрыгнул вверх и сделал акробатическое сальто. Приземлился на одно колено. Красиво. Просто мурашки побежали по коже. — Нам можно этот файл? — спросил Пак девушку, — Больше ничего нет? — Мальчики, я не могу вам его дать… Это принадлежит компании… И единственное, что осталось… — Этот парень я? — снова спросил Марк, — Серьёзно? Девушка уставилась на Туана удивлённо и даже очки сняла. — Это ты! — сообщил ему Джинён, — Тут и к гадалке ходить не надо, - он вздохнул, — Ладно, спасибо вам большое… Они оба поклонились один за другим, Пак вцепился в руку туановскую и повёл его из кабинета. — До свидания. Выбрались в коридор. Не сговариваясь, пошли в сторону окна. Оба уселись на подоконник. Словно в былые времена. Джинён посмотрел на Марка, может, вспомнил хоть что-то? — Это что получается, — поднял глаза Туан, — Я сам забрал свои документы? — Получается так… — еле слышно заговорил Джинён, — Теперь убедился, что это ты — Марк Туан? Только вот интересно, куда же документы делись? — Надо с Чаном поговорить… Он скоро вернётся, — напомнил Марк. — Думаешь, он скажет тебе правду? — недоверчиво выговорил Джинён. — Куда денется… Время пришло всё узнать… — А ты что-нибудь вспомнил? — Джинён всё ещё разглядывал лицо Туана. — Не фига! — яростно выкрикнул Туан, — Пошли отсюда… Мне что-то муторно… — Зайдём в общагу? Там у меня друзья есть. Наши-то компаньоны давно камбекнулись. Мало кого из трейни осталось. Но они тебя помнят. Некоторые… Можешь с ними поговорить… — Не хочу! — Марк как-то отчаянно посмотрел Джинёну в глаза, — Домой поедем. Они спустились по лестнице. Прошли мимо автоматов с напитками. Пустота. Тут обычно так не бывает. Всегда кто-то ошивается. Ну да. Праздники же. Навстречу им вдруг вышла женщина. Преклонных лет. Джинён вспомнил её. Она тут сто лет уборщицей работала. Вот это везение! — Аджумма! — воскликнул Пак, вцепился Марку в руку, потянул за собой. Та поставила ведро, уставилась на них старческими глазами. — Ребята…. — женщина растянула губы в радостной улыбке, — Какими судьбами? Я так давно тебя не видела, Джинён… А кто это с тобой… — она подслеповато прищурилась, — Марк Туан! Господи, мальчик мой, я уж и не чаяла увидеться. Когда ты прилетел? Снова будешь восстанавливаться? — Вы меня знаете? — испугался Марк. Щёки его вспыхнули румянцем. Пак держал его под руку, чтобы он в обморок не грохнулся. Мало ли… — Конечно. Тут тебя все знают, мальчик мой. Ты же был самым лучшим. Такое будущее успешное тебе пророчили, а ты взял и исчез. Туан беспомощно оглянулся на Джинёна. Подошёл поближе. — Как ваше здоровье? — смущённо спросил Пак. — Да всё хорошо, Джуниор, а вы снова вместе? — сказала тихо, — Как в прежние времена… Как твоя семья поживает, не пожалел, что ушёл от нас? — Пожалел, но выбирать не приходится, мама ещё не совсем поправилась… — «Джуниор»? — переспросил Марк. — Это моё сценическое имя, — прошептал Пак. — Знаю, знаю, — скороговоркой продолжила женщина, — Инфаркт — это тяжело перенести… Дай бог ей здоровья… — Твоя мама больна? — напряжённо спросил Туан Джинёна, — Почему ты мне ничего не сказал? Джинён только вздохнул. Сколько раз повторять-то надо? — Вы сказали, что помните меня, а когда вы меня в последний раз видели? — решился спросить Марк женщину. Та сняла с руки резиновую перчатку, поправила выбившуюся из-под косынки прядку: — Давно… — ответила, подумав, — Несколько лет прошло… Надумал вернуться? Будешь и дальше заниматься? — Нет, я проездом… просто дело здесь одно было… — запинаясь, сказал Туан. — Твоя судьба айдолом стать, — женщина окинула глазами всего Марка, — Ты же такой красивый… а главное — талантливый! — заговорила убеждённо, — И Джуниор наш тоже зря ушёл… Мама поправится, надо возвращаться… — Подождите, — вспомнил вдруг Джинён, — Я ушёл из агентства, но Туан-то здесь ещё был два года. Что за это время случилось? — обратился он к женщине. — Я не знаю… поспрашивайте ребят… — удивилась женщина, — А что, Марк, сам не помнишь, что ли? С тобой всё в порядке? — Со мной всё хорошо, — быстрым голосом сообщил Туан, схватил Джинёна и ринулся к выходу. — До свидания! — успел крикнуть Пак, замечая, как ошарашенно смотрит им вслед женщина. — Ты зачем меня утащил? — накинулся он на Марка, — Мы ещё ничего не разузнали… — Она нам больше не поможет, слышал же! — Туан задумчиво пошёл к двери, даже не пытаясь осматривать окрестности, чтобы хоть что-то вспомнить. Им навстречу выскочил щуплый паренёк. Он не был другом Джинёну, но Пак его узнал. — Здравствуйте, — поздоровался тот. — Ты меня знаешь? — сунулся к нему Туан, грозно сдвинул брови. — Марк-хён! — воскликнул парень, — Ты вернулся… — Кто-нибудь может мне рассказать, что произошло три года назад? — воскликнул Туан, — Ну хоть кто-нибудь! Джинён отодвинул парнишку подальше от Марка. Мол, иди, не мешайся, от греха подальше. Тот сразу метнулся к лестнице. Скрылся из виду. — Ты хоть так людей не пугай… — попросил Туана, — Мы сейчас всё выясним, только спокойствие! — Как? — вскричал Марк, — Зачем ты его отпустил? Я допросил бы его с пристрастием! — Он с тобой близко не знаком. Что он может знать? А вот аджумма многое помнит… А ты сбежал… — Джинён осуждающе посмотрел на него. — Ты видел, как она на меня посмотрела? Ненавижу, когда меня жалеют… — пробормотал Туан, — Подумала, что у меня с головой не всё в порядке… Словно я душевнобольной… — И что теперь? — Джинён остановился на ступеньках. Они уже вышли из здания. Морозный воздух сразу сдавил грудь. Холодно! Противно. — Устал я… — пробормотал Марк, — Голова сейчас лопнет! — Домой поедем? — Джинён взял его за руку. Погрел холодную ладошку. — Ты мне должен всё рассказать. Всё, что знаешь про меня… И про себя тоже. Сопоставим два предположения. Твоё и Чановское. Тогда, быть может, я что-то смогу понять… — напряжённо пробормотал Марк, — Если мозг выдержит, конечно… — Так нельзя! — Джинён отчаянно заглянул в глаза, — Нужно постепенно! Чтобы ты сам вспоминал. Так мы только навяжем свои мнения. Ты должен оставаться самим собой, а не придуманным нами… — Опять психолога из себя строишь? — усмехнулся Туан, — Ладно, лови такси, холодно же, чёрт возьми! Они вернулись под вечер. Торопливо пообедали. Всё больше молчком. Пак старался не мешать туановским мыслям. Пусть подумает. Разложит по полочкам то, что узнал. Вопросы сейчас в очередь выстроятся. Только знай, отвечай. Да ведь может и правда, рассказать всё подробно, авось, память вернётся на такой волне? А если не вернётся? Таким способом и навредить можно. Джинён полдня штудировал интернет, чтобы узнать всё о потере памяти. Ещё когда жил у Бао… Бао. Надёжный причал. Куда всегда можно вернуться. Чан рано или поздно приедет. Скорее бы уж! Может, всё сдвинется с мёртвой точки? Хотя…уже есть намётки. Если так дальше пойдёт, Марк информацией подавится. Переварит ли? — Чего задумался? Видел бы ты себя сейчас… — Марк смотрел прямо в глаза. Как обычно. Джинён и не заметил, что застыл над грязной посудой. Вода бежала по резиновым перчаткам. Со странным таким звуком. А он и не чувствовал, — Ты так уже десять минут стоишь, — ухмыльнулся Туан, — Я засекал… Тормоз. Пак вздохнул. Принялся мыть тарелки. — Мы сегодня едем на тренировку? — спросил глухо. Может, Марку подумать необходимо? Одному побыть? — Нет. У меня сегодня выступления. А потом ещё ночная съёмка. Я же — модель. Не забыл? — Туан скривил губы, снова заглядывая в глаза. — Не забыл… — тихо проговорил Пак, — Ты же топовый умелец… — Сказано это как-то с сарказмом… Ты что, завидуешь? — расплылся в улыбке Марк. — Нет. Жалею. Тебе бы сейчас отдохнуть… — Джинён выключил воду и стянул перчатки. Вытер руки полотенцем. Развернулся. Попал прямо в туановские объятия. — Лучше всего твоё тело помогает, — выдохнул он ему прямо в лицо, — Так бы заживо тебя сожрал! — Попахивает каннибализмом, — осуждающе проговорил Джинён. Но всё же под кожей проклюнулись пупырышки. Побежали стройными рядами мурашки. — Нет, ничего не могу с собой поделать, — прошептал Марк, — Пойду боссу позвоню…и съёмки отменю… — Эй! — вскричал Пак, когда его подняли на руки и потащили в спальню. Как только сил-то хватает? Марк же в разы меньше. — Молчи! — зашептал Туан ему в ухо. И снова в голове помутилось. Словно в первый раз всё происходит, — Мне это сейчас нужнее всего. Иначе я с ума сойду. Он бросил Джинёна на диван. Прыгнул сверху. Прижал своим весом. Припал к губам. Страстный любовник. Неотразимый. Но не в тему, вроде? Или прокатит? Пак перестал думать, когда руки нежно и уверенно стали ощупывать его тело. И жар сразу пробрался внутрь. Как такое вообще возможно? Его озноб бьёт, а внутри всё кипит. Одновременно. Лихорадка, не иначе… — Ты совершенный до безобразия… — шептал ему Марк и елозил губами по шее. Приятно. И с ума сводит, — Кровью девственниц питаешься? Этот вопрос Джинён мимо ушей пропустил. Ничего личного. Он сейчас что угодно может болтать. Всё равно прокатит… Прокатило. Марк его в оборот взял, вытряхнул из одежды, словно бабочку из кокона. Сбросил и с себя шмутьё. Припал тёплым телом, пригвоздил к постели. Стал собирать бисеринки пота с груди. Сознание помутилось. Всё кругами пошло, словно Джинён на любимую карусель с лошадками опустился. Все мысли из души выдуло. Мозг давно стал недоступным центром. — Тормоз ты мой… — ласково улыбнулся Марк, поспешил зацеловать ключицы, тонкую ложбинку посередине. Опустился ниже. Руки прохаживались везде, куда попадали. До неприличия разнузданно. — Сам ты… — пробормотал Пак и замолчал. Только охнул глухо. Язык Туана творил чудеса. Да что за умопомрачительность — ловить кайф от тёплого дыхания? Ласки стали проникновенными, неторопливыми. Руки налились тяжестью. Дыхание сделалось судорожным, как у бегунов на короткую дистанцию. Сердца яростно трепыхались навстречу друг другу. Марк приподнялся над ним. Погладил лицо, наклонился. Принялся целовать глаза, лоб, губы… Медленно. Джинён тоже в долгу не оставался. Прохаживался плавными движениями по спине марковской… ягодицам. Плотным, мускулистым. Одно удовольствие к ним прикасаться. В груди сразу встал ком, не выплюнуть — не пропихнуть. Разве что — кричать. Пак вскрикнул. Почувствовал, что может дышать. Выплюнул из горла имя из четырёх английских букв: — Марк… — Нёни! — вторил Туан. Заткнул ему рот поцелуем. Чуть не задушил. Хотя, сейчас не жалко с жизнью расстаться. Только не навсегда. Рука Марка опустились к его животу. Джинён надсадно задышал. Все эрогенные зоны откликнулись, словно по команде. Любовь — это тебе не хухры-мухры! Страсть играла в догонялки с нежностью. Волнами омывало холодными и горячими. Просто душ Шарко* какой-то! Хотя, французскому изобретателю такое и не снилось! Пак почувствовал аромат Туана. Застонал. Почему этот запах будит все рецепторы? Всё внутри откликается. Тянет за собой в сладостную пучину… Секс — это так мало. Нет и сотой доли того, что они чувствуют на самом деле… Он чувствует. Но и за Марка можно поручиться. Вон как его ресницы трепещут. Мокрые от слёз. — Ты плачешь? — встревоженно прошептал Пак. Принялся сцеловывать эту влагу. Как что-то драгоценное. Захлебнуться можно этой нежностью! Так банально…. — Молчи! — Марк перекатился вниз. Перевалил на себя Джинёна. Стиснул его задницу крепкими руками. Прижал к себе отчаянно. Пак понял. Уселся сверху. Обнял стройные ноги. Гладкие. Кожа шёлковая у его мальчика. Кто и совершенство в этом мире, так точно не Пак Джинён. Есть кое-кто и покруче… — Ещё никогда не чувствовал себя таким убитым, — прошептал Туан. Зажмурил глаза, из-под ресниц снова выступила влага. Да что же такое? Джинён что, делает ему больно? — Марк, тебе плохо? — спросил испуганно. Пальцами вытер слёзы. — Мне хорошо, — улыбнулся Туан, — Тупица ты… — А почему тогда… Но Марк не дал ему договорить, притянул к себе. Овладел ртом. Страстно и нежно. Одновременно. Как такое может быть? Не ломать же голову, когда самое интересное на подходе. Туан завладел не только его ртом. Но и душой, разумом…плотью… Движения сперва неспешные были. Ласковые. Пока что-то внутри не оборвалось. Тогда они оба с катушек съехали, устремились в быстрый галоп… Снова и снова. Раз за разом. Оставляя всё за собой. Радость, боль… остались лишь ощущения. Острые. Яростные. Оба запыхались. Дышали, как два загнанных тюленя. Уставшие. Счастливые. Почему именно тюленя? Никто сейчас на этот вопрос не ответил бы. Просто такими были чувства. Ничего личного. Джинён упал на Марка. Задёргался от экстаза. Закричал, как обычно. Туан тоже сделал два судорожных толчка. Устремился вслед. Взрывая воздух рысиным возгласом. Диким, полным страсти и восторга. Оба затихли, переживая случившееся. Не осталось ни мыслей, ни чувств. Одно дикое желание — стать одним целым. Раствориться друг в друге. Принять себя такими, какие есть. До конца. До трепетных взмахов ресницами. До безудержных ударов в грудную клетку. До кончиков пальцев… — Я тебя ненавижу… — прошептал Туан и вдруг заплакал. Не вытирая слёз, не прикрывая глаза. — Марк! — Джинён принялся целовать его покрасневшие щёки, лоб, веки, — Да что это с тобой, милый? — Уйди! — закричал Туан, — Исчезни из моего дома! — Это не твой дом, — спокойно вставил Пак. Но всё же испугался. Такой реакции он точно не ждал. Марк что, всё вспомнил? И теперь прогонит его прочь? Туан поднялся и беглым шагом бросился в ванную. Захлопнул за собой дверь. И что теперь? Его использовали и бросили? Ладно, что ещё не сожрали… Марк всё же — не «чёрная вдова»* и то хорошо. Что теперь? Собирать свои манатки и чесать со всех ног в провинцию? Джинён ещё соображал частично. Всё внутри дрожало и холод пробрался к самому сердцу. Сдаться? Бежать? Забыть навсегда о солнечном луче света? Превратить свою жизнь в дерьмо собачье? Где-то в глубине квартиры послышался странный звук. Джинён прислушался. Шаги? Кто-то пробрался в дом? Или что? Дверь тут же открылась. Пак успел лишь прикрыть стыдные места своей брошенной футболкой. — Что здесь происходит? — Чан удивлённо застыл. Его лицо медленно и верно покрывалось красными пятнами. Пак очень хорошо рассмотрел каждую трещинку на его губах. Каждую впадинку и даже пробивающуюся щетинку на подбородке. Так до конца не прочувствовав весь спектр ощущений, выдавил из себя: — Сплю я… не видишь, что ли? *Джинён имеет в виду Жана Мартено Шарко — французского изобретателя, кто придумал это изобретение в 19 веке. Чёрная вдова* — Паука называют «чёрной вдовой», так как самка иногда съедает самца после спаривания. Однако бывает, что самец уходит целым и невредимым, и даже может позже спариться с другой самкой.