День зимнего солнцестояния

Чан, поколебавшись между непониманием и порядочностью, всё же вошёл. Прислушался. Из ванной доносились звуки льющейся воды. Этот шелест никак не давал Джинёну прийти в себя. Хотелось ринуться из комнаты и исчезнуть. Но стыда не было. Было горькое отчаяние, которое плескалось в душе приливами и отливами: волна горячая, волна холодная. И мозг покинул глупую головушку. Соображать он просто не мог. — Спишь в девять вечера? — глухим голосом сказал Хёк, но мысли его были где-то далеко, — А Калифорния там? Моется? — Может, ты выйдешь и дашь мне одеться? — Пак перешёл в наступление. С ним всегда так было, когда он переставал соображать, в ход шла тяжёлая артиллерия — он нападал, — А то мы как-то не наравных сейчас… — Зачем ты вернулся, Пак Джинён? — Чан уставился своими пытливыми глазами. А Пак вдруг отчётливо увидел его бледные скулы, сжатые линии рта… и ещё… испуг? Страх? Который бился в его взгляде. Чего он боится-то? Правды? Разоблачения? Фиг поймёшь… — Ты и имя моё помнишь… — спокойным голосом возвестил Джинён. Натянул на себя футболку, которой прикрывался. Сдёрнул с дивана плед. Встал, замотал себя. Остановился прямо возле парня. Тот сделал шаг назад. Хмыкнул. Посмотрел в сторону ванной, как будто ждал оттуда помощи. А и правда, где так долго Марк-то? Пора бы ему уже влиться в эту нездоровую атмосферу. — Конечно… грех было бы забыть… — проговорил сквозь зубы Чан, — Он что, всё вспомнил? — спросил вдруг и кивнул на дверь ванной. — Кто? — Джинён внимательно смотрел в глаза парня. Самый нужный вопрос задал. Лучше и не придумаешь… И с чего он взял, что Марк что-то вспомнить должен? Никогда же про это и не разговаривали… — Калифорния… — А-а-а…ты об этом… — Джинён вздохнул. Тоже посмотрел на дверь. Пора бы ему уже появиться. Он прислушался. Звуки в ванной стихли. Вытирается… сейчас выйдет… Господи, только бы не голышом! Ну, пожалуйста… Хотя… теперь разницы особой нет. Всё и так ясно, как на пляже в солнечный день… Чан прокололся, но сам не заметил… Сказать ему об этом или повременить? Неизвестно ещё, какую позицию Туан займёт, может, ему с Хёком лучше? — Возможно и вспомнил, а тебя это пугает? — повернулся снова к Чану. Нужно играть роль несведущего до конца. Да, он тупенький пацан. Ничего сверх меры… — Каково это, чувствовать себя любовником такого человека? — ухмыльнулся Чан. А Джинён очень удивился. Не та реакция пошла. И не те эмоции. Тут злость должна бежать впереди. Его бы сейчас убить должны попытаться или хотя бы ударить как следует. А Хёк разговаривает, даже улыбается гаденько. Да где Марк, твою мать! — Ты бы лучше рассказал, зачем ты ему наплёл всякого дерьма по крышу? Ничего лучше придумать не смог, да? — всё же не выдержал Пак. Он отыскал свою одежду и сгрёб её в кучу. Надо бы смыться по-тихому и одеться, хотя бы… Расследование не так проводят. Но, эффект внезапности тоже важен, авось, повезёт и этот малый во всём признается. Прямо сейчас. — Да он из-за тебя память потерял! И только всё наладилось, а тут ты! Ничего не понимаешь? Глупенький, стерильный Пак? — всё же Чан разозлился. Его щёки покраснели. Так всегда бывает, когда истина прорывается наружу. Её теперь ничем не удержишь… Господи, только бы сейчас Марк не появился… Пусть пока побудет там! Ну, пожалуйста! — Откуда ты всё знаешь? Про меня… Марка… Откуда? — Джинён забыл, что не одет и что у него очень комичный вид в этом, придуманном наспех, наряде — собранным вдвое покрывале на бёдрах. — Ничего я тебе не собираюсь докладывать… Убирайся, пока у тебя ещё есть такая возможность… Просто исчезни! А Калифорнии я скажу, что ты испугался и сбежал… В этот момент и появился Туан. Джинён увидел, как медленно и беззвучно распахивается дверь. И Марк, конечно же, как иначе-то, появляется в полном неглиже. Его тело восхитительно, как всегда. Но сейчас как-то не в тему… Хотя, чертовски привлекает… — Чан? — Туан на секунду смутился. Потом прошёл в полной тишине к своей одежде. Не торопясь, оделся. Словно на подиуме, — Как поживает бабушка? Хёк откашлялся, прочистил горло. Подошёл к Марку, подал ему валяющиеся носки. Джинён вообще перестал думать. Мысли не успевали сформироваться — сразу разбегались вольными кошками. — Нормально, бабушка… А ты, я смотрю, весело время проводишь…любовников в МОЙ дом таскаешь? — Что? — Туан уставился на Джинёна. Пак успел перехватить этот взгляд. Родной. Знакомый. Немного расфокусированный, — Ты про него? — повернулся к Чану, — Да что ты… Это не любовник… — Марк улыбнулся. Снова посмотрел на Пака. Ласково так… Не в тему. — Неужели, даже не попробовали друг друга? — цинично выдавил из себя Чан, — Просто друзья, да? — Я его люблю… — спокойно ответил Марк и подошёл к Хёку совсем близко. Заглянул в глаза. А Джинён задохнулся. Попытался набрать полный рот воздуха, но всё не получалось. Он пыхтел, как рыба на песке, как полудохлый тюлень… Туан развернулся. Быстрым шагом подошёл, похлопал по паковской спине. — Эк, тебя вывернуло-то… — сказал нежно, — Не каждый день слова такие слушаешь, что ли? Джинён кивнул. Сглотнул. Задышал. Туан его за плечи обнял, словно поддержать хотел. — И когда только успел? — Чан посмотрел почему-то на Джинёна. Но ответил ему Марк:  — Пока ты бабушку свою увещевал! — А что тебе не понравилось-то? Я и так постарался побыстрее вернуться… даже неделю не смог там продержаться… — Ащщ… — Марк повёл Джинёна к двери из комнаты. Пак на ходу попытался подобрать свои джинсы, но промахнулся. — А что ты этим хочешь сказать? — поплёлся за ними Чан, — Что? — Ничего! — Туан остановился и отпустил Джинёна. Тот сразу кинулся собирать свой рюкзак. Запутался в складках покрывала. Рухнул на пол, обернулся растерянно. — Вот как такого можно любить? — воскликнул Чан, — Ты просто пытаешься сейчас мне больно сделать, так ведь? — Меня больше не интересует твоя скрытая жизнь! — разозлился вдруг Марк, — Бабушка, так бабушка! Джинён навострил ушки. Похоже это на выяснение отношений. Ревность. Есть из-за чего? Разве не наоборот бы должно быть? Пусть Чан ревнует, не Туан же… — У меня никого, кроме тебя! Сто раз тебе говорил… — спокойно сказал Хёк. Он даже руки сложил на груди и глазами похлопал, для убедительности. Пак больше не мог в этом участвовать. Он неловко поднялся и заковылял в ванную. Там закрылся на задвижку и принялся натягивать на себя одежду. Помыться сегодня не получится. Куда путь держать теперь? И на город ночь легла тёмным покрывалом. А после слов марковских… Правда он его любит или пытается заставить ревновать этого ублюдка красивого? С бицепсами, как у культуриста… Джинёну далеко до него. Прямо сказать, не переплюнешь… Пак вздохнул, словно перед прыжком в бездну. Вышел. Что его ждёт? Плюнет или поцелует? Этих двоих не слышно было. Только из столовой доносился запах жареных зерен. Ужинать пошли? Или завтракать? А его не позвали? — Где ты там? — Марк выскочил, как чёрт из табакерки. Схватил его за плечи, — Всё, что я тебе сказал — это истинная правда… А ты думал, я в игры тут с тобой играю? Он бегло поцеловал его в губы и потянул за собой. — Подожди! — воскликнул Пак, — Помнишь, когда ты уходил мыться, ты мне сказал убираться вон… Ты хотел, чтобы я ушёл? — Тупица! — шёпотом сказал Туан, — Смерти моей хочешь? — Чан что-то знает про твоё прошлое, — Пак серьёзно посмотрел в глаза Марка, — Он странно себя повёл… — Конечно, знает, он же искал все ниточки, связанные со мной… И про детдом выяснил и про всё остальное… У него же друг — журналист. Ведёт собственные расследования… Другое дело, что он мне поведал СВОЮ ПРАВДУ, не ту, что была на самом деле… Это я уже и без тебя понял… И агентство — тому причина хорошая. В рассказах Чана не было этого… Значит, он врёт. — И что будем делать? — Пак схватил туановскую руку и сжал, — Допросим его с пристрастием? Или, знаешь, есть такая «сыворотка правды», вколешь её и человек тебе сам всё расскажет… — Пентотал, что ли? — усмехнулся Марк, — Пак Джинён, откуда такие беспощадные мысли? Фантастики насмотрелся или исторические события почитал? — А что, нет такого, что ли? — Пак почесал затылок и вздохнул, глянул в сторону столовой, прислушиваясь к звукам, исходящим оттуда. — Есть, но не про нашу честь, — Марк задумался. Они остановились около входа. Запах голову кружил. Приятный такой… — Чан сейчас в глухую защиту кинется… всё бесполезно будет… Да и я ничего не помню… Чем апеллировать-то? — Тогда, что? — Джинён снова посмотрел в распахнутые навстречу глаза, яркие такие, блестящие. — Мы должны свалить. Не хочу больше здесь оставаться… — Ты со мной уйдёшь? — изумился Пак. Он и не чаял радостью обжиться. Неужели, Туан на такое способен? Всё бросить и податься в опасный и дремучий город, — А денег хватит на отель? — Чудик ты мой, — улыбнулся Марк, — Зачем нам отель? Квартиру снимем… — Прямо сейчас, ночью? — заволновался Джинён и вдруг подумал о Кан Хо. Вот кто их приютить сможет! На первое время, вестимо. И подработка в кафе там есть. Маме Сон всегда помощники нужны… А потом — мама! Чёрт возьми! Он же маме сегодня забыл позвонить! Да и теперь это нельзя сделать. Спят уже родители. Как пить дать. — А мы утром пойдём… Чего ночью по городу метаться… — Марк потянул его снова. Они вошли в кухню-столовую. Там Хёк орудовал, разогревал наскоро еду. Повернулся от кастрюли с рагу, что утром Марк приготовил, помешал ложкой. — Ну что, влюблённые голубки, чем меня покормите с дороги? — он улыбнулся кривовато. Глаза у него настороженные были, уставшие какие-то, покрасневшие. — Сам найдёшь, — Марк налил себе и Джинёну кофе. Протянул чашку. — Нашёл уже. Кто готовил? Пак Джинён? — Чан продолжал говорить с издёвкой. Ответил ему Туан. — Я это готовил, ешь, не отравишься… — Оу! — Чан повернулся к нему, — Ты же не умеешь ничего делать… За три года от тебя простого рамёна не дождался… А тут… — Стимула не было, — Марк наплевательски усмехнулся. Сел за стол. Потянулся за Джинёном, усадил его перед собой на колени. Показательно как-то, словно мстил за что-то Хёку. Паку неприятно стало. Он выскользнул из рук. Приземлился рядом. Поставил чашку на стол. Не хотелось ему кофе. Не привык он ночью его хлебать. Не по правилам это было. «Не», «не», «не» — прямо отрицательная вспышка. — Малыш, — Чан бросил ложку и подошёл, — Мы три года вместе прожили. Как близкие люди… А теперь? Ты хочешь к этому недотёпе переметнуться? А не прогадаешь? — Это кто ещё здесь «недотёпа»?! — воскликнул Пак и поднялся, кулаки сами собой как-то сжались. Марк лишь усмехнулся, показал клыки высшей пробы. Промолчал. Но Джинён уже зажёгся, словно рождественская ёлка. Если этому ублюдку отпор не дать, всегда придётся прятаться за слова. Ненужные в таком крайнем случае. — А ты драться умеешь? — улыбнулся Чан, — Не только в танцах преуспел? Джинён схватил его за грудки, приподнял. Откуда только силы взялись? Хёк как-то странно посмотрел на него. Остерегаясь чего-то. Марк не выдержал. Поднялся. Расцепил их. Произнёс тихо вздыхая: — Зачем тебе нужен был весь этот фарс? Ты же всё узнал про меня. И имя и откуда я на тебя, как снег на голову, упал… Почему скрыл-то? Есть какая-то причина? — А ты поверил этому мелкому шкоднику? Что он наплёл тебе? — Чан посмотрел на Джинёна. Тот снова сжал кулаки. — А если я сам вспомнил? — пустился в хитрости Марк, — Что тогда? — Если бы ты всё вспомнил, то этого идиота здесь бы уже не было… — улыбнулся Хёк. — Почему это? — Марк быстро глянул ему в глаза, — Что ты знаешь, Чан? Почему мне лгал? — Да не лгал я! — вскричал Чан, — От беды тебя отгораживал, дурак… — Это я, что ли, беда? — Пак кинулся к парню, одним ударом сшиб на пол, кинулся на него, ткнул локтем в шею. Удар рестлера. Откуда только знания приходят? Пак никогда борьбой не занимался, только в кино видел. Но вот пригодилось. Туан снова разнял парней. Паку на секунду показалось, что тот специально их стравил, чтобы языки развязать. А сам смотрит сейчас на их реакцию и для себя выводы делает. А что, Туан — умный. Всегда таким был предусмотрительным. Мафия ходячая. — Меня больше не интересует ТВОЯ ПРАВДА, — сказал Марк Чану, — Мне безразлична и твоя интерпретация, — повернулся он к Паку, — Что, если вы оба лжёте, пытаясь прикрыть собственные задницы. Не собираюсь больше в этом участвовать… Нён, поднимайся, мы уходим… Перекантуемся на вокзале до утра… — Ты не того выбрал, Калифорния, — Хёк вытер тыльной стороной ладони рот. На пальцах остались розовые следы. Губу ему Пак, что ли, разбил? — Он — тёмная лошадка. Пришёл из прошлого, весь такой чистенький, красивый…сразу понятно — ублюдок. Марк жалостливо посмотрел на Чана. Протянул салфетку. Усмехнулся своим мыслям, а потом сказал: — Мне всё равно, кто он… Я люблю его, понимаешь ты?! *** Марк с Джинёном шли по улице. Город и ночью не спал. Огни, неоновые вывески, витрины, раскрашенные к новому году. У людей праздник. А в голове Джинёна — полная каша. У Марка, наверное, и того похлеще. А он идёт, молчит. Только глаза слишком влажные… Похолодало. Снег поскрипывал, словно соломенный коврик. И когда только успел выпасть? Погода — самое неверное состояние атмосферы. С утра — дождик, к ночи — сосульки на крышах и изморозь ледяная в душе. Как мимо такого ощущения пройдёшь? Всё твоим мозгом переживается… и телом… — Может, мы лучше к Бао пойдём? — нарушил тишину Пак. Но ведь не было тишины-то этой. Мегаполис— неугомонный зверь. Шумит, живёт, двигается… Ему неведом страх и усталость. Не то, что им… — Знаешь, — Марк остановился, — Иногда мне кажется, что ты — эгоистическое создание, думающее лишь о своей собственной шкурке… Человек в тебя влюблён по маковку, а ты использовать это хочешь? Конечно, он тебя приютит. И меня. Раз тебе так угодно. Но умишком своим поворочай, ты правда ему хочешь сделать больно? — Прости, — сконфузился Джинён, — Я не подумал… — У меня есть деньги… — Марк перебросил на другое плечо надутый вещами рюкзак, взял Пака под руку, — Можем в отеле остановиться, на худой конец, есть тут один, в шаговой доступности. — У меня тоже есть! — воскликнул Джинён, а потом вдруг вспомнил, что пачку заработанных денег, отдал маме Сон. Будто в прошлой жизни… Так давно это было… Но на карте-то ещё есть денежки! Много. Джинён три года откладывал…не тратил. — Не ори, — осадил его Марк, — Люди спят… Джинён оторопело огляделся по сторонам, замечая, что толпы на улицах, словно они в час пик тут слоняются. Посмотрел на Туана. Он что, в своём мире закрылся? Где все спят? Мозги там, мысли здравые. Чувства приятные… — Ты мог бы дома остаться, — сболтнул Джинён, — Чан так не хотел тебя отпускать… Сразу видно, что любит…хоть и мозги пудрит своим враньём. — Oh, shit! — воскликнул Туан, — Хватит! Если нечего больше сказать, молчи! Джинён перетрухнул. Сейчас Марка лучше не трогать. Если ругается английскими словами — значит других просто не осталось. — Чего на меня уставился? Лови тачку, поедем в Инсадон, к твоему Кан Хо! — сухим, треснутым голосом закончил Марк. *** Возле кафе парни потеряли всю спесь. Как-то неудобно было вламываться. Но время ещё детское было, кафе совсем недавно закрылось. И неоновая витрина ещё светилась ярким светом. Хотя, вряд ли её вообще отключали. Джинён и не помнил совсем. — Стучи, чего размечтался! — напомнил о себе Марк. Паку весело было на него смотреть: весь такой чопорный, одетый по последней моде, но со старым заплечным рюкзаком, ещё деда, наверное… Пак такого не помнил. Интересно, он перекочевал из прошлого или был куплен в лавке раритетных вещей уже теперешним Туаном? Не суть, конечно, но радовало глаз безмерно. Джинён послушно нажал на внутренний звонок. Он глухо откликнулся в глубине помещения. И сразу заблеяли овцы. Зацокали своими копытцами. Ещё не закрыты в своём загончике? Стало быть, семья не ложилась пока. Дверь с шумом распахнулась, Бао застыл на пороге, не веря своим глазам. — А я только про вас подумал, — сказал радушно, — Мы же сегодня тренировку пропустили, я надеялся, вы заедете за мной… — Не было тренировки, — поспешно сказал Марк, пробираясь в здание. Он потянул за собой Пака, но тот испуганно таращился за спину Кан Хо. — Я их закрыл, — сообщил ему Бао, — Мама повела их ужинать. — Ну надо же, — не выдержал Туан, — Ужинать? Прямо как в лучших домах Лос-Анджелеса… Джинён взглянул на него с подозрением, но Кан Хо ничего не заметил, пригласил обоих в дом, хотя Марк уже давно раздевался в прихожей. — Что-то вы рано в гости, — осторожно поинтересовался хозяин, — Гуляли поблизости, да и припозднились? — Да что ты! — воскликнул Марк, — Мы вовсе не в гости! Видишь, со всем скарбом прибыли? Нет ли у тебя отдельной комнаты, чтобы поселиться там вместе с ним? — Туан поднял наклонившегося к ботинкам Нёна и выразительно указал на него. Бао тоже посмотрел. Он не совсем понимал Марка. Мало ли? Послышалось? Или тот снова прикалывается. — Нас выгнали из дома, — объяснил Пак, — У Марка бывший хахаль вернулся неожиданно. — Что? — удивлённо сказал Туан, — Кто? Бао усмехнулся. Подался в комнату. Парни пошли за ним. — Всё понятно, вспомнили про меня, когда жареный петух к заднице прицелился… — Кан Хо ничуть не расстроился, что гостей на ночь подвалило, ему, вроде, не в лом это было. Марк схватил Пака за ухо и ущипнул. — Твой язык — враг всему человечеству, — сообщил шёпотом. — А что, неправда, что ли? — Джинён совершенно не стеснялся Бао. Друзья должны принимать тебя таким, какой ты есть или не принимать вовсе. — Я сейчас поесть приготовлю, — Кан Хо принялся выставлять на стол мелкие тарелочки с едой, — Голодные, небось? — Думаю, до меня тебе дела нет, — сболтнул Марк, — Ты можешь лишь его одного покормить бесплатно, а я заплачу и за завтрак, и за жильё… У меня и деньги есть. — Да мне не жалко, у нас со вчерашнего дня много съедобного осталось, то, что посетители не съели, — улыбнулся Бао, — Даже приятно что вы ко мне пришли утешение искать. — Отели нынче стоят целое состояние, — цинично сказал Марк, — Для простого смертного неподъёмная ноша… — А кстати, — перебил его Кан Хо, — Джинён тут оставил крупную сумму денег, мама мне передала… Я точно столько не заработал… Вы что, мне всё отдали? — Я задолжал тебе изрядно, не расплатиться никакими деньгами, — заткнул его Пак, — Даже не смей об этом напоминать! — Ну вот, считайте, что заплатили за проживание и еду, — не стал спорить хозяин дома. Туан кивнул головой и сел к столу. Похлопал себе по коленям, приглашая Джинёна. Тот сделал вид, что не заметил. Примостился с краешку на барный табурет. — Я пойду, маму предупрежу, что у нас гости, а вы ешьте, — Бао гостеприимно улыбнулся Джинёну и пошёл к двери. — Позови девочек! — крикнул ему Туан, — Скучно без них, пусть повеселят. Джинён заткнул ему рот. Не поленился с высокого табурета спрыгнуть. Не надо ему девочек! Пусть себе в стойле отдыхают. И без того тошно. Хотя, радоваться бы надо? Всё так хорошо складывается. И Марк и Бао. Все тут. Живи и радуйся. Только вот срубало почему-то. То ли усталость брала своё, то ли чужое. — Чего не ешь? — спросил его Марк, — Не узнаю прямо тебя… — Я тебя тоже не узнаю… У тебя случайно лихорадки нет? — Пак потрогал лоб Марка. Прислушался к ощущениям, выдал вердикт, — Прохладный. — Знаешь, я всегда такой, — подал голос Марк. Он засунул в рот огромный кусок мяса и сейчас говорил с набитым ртом, — Не узнаёт он меня… — А, точно, — улыбнулся наконец и Джинён, — Вот теперь вижу: ты самый что ни на есть настоящий Туан. Со всеми вытекающими последствиями. — Какими? — подхватил игру Марк. — Пока не знаю. Позже видно будет… — Если ты про любовные утехи, то я — пас, — совершенно без стеснения заявил Туан. — Я и сам хотел тебя попросить, чтобы ты не обижался, если я вдруг упаду без задних ног и перестану шевелиться. Ты меня не приводи в чувства, я просто спать буду, ничего личного… — Джинён немного обиделся. Можно было и промолчать. Обязательно, что ли, всё вслух говорить? Совсем такта нет? Хотя… о чём это он? Это же Марк. Прежний. Вошёл Кан Хо. Подозрительно взглянул на обоих. — Поели? Марк кивнул, Джинён поленился даже взгляд бросить. Спать хотелось так, что на разговоры больше не тянуло. — Пошлите, я там чистое бельё перестелил, вы же не против комнаты Джинёна? Она хоть и маленькая, но уютная. — А мама что, не придёт? — выдавил из себя Пак. — Хорошо ты устроился, — сказал Марк Джинёну, — Тут уже и ТВОЯ комната есть. — Парни, что-то у вас вид оставляет желать лучшего, — вздохнул Бао, — Идите почивать, от греха подальше. Мама тоже спать уже ушла. — Спасибо, — торопливо сказал Туан и потянул Джинёна за руку, — Извини, малыша срубает, пойду уложу… В комнате Марк опустил Джинёна на разобранный диван. Включил свет. Задёрнул шторы. Взглянул на закрытую покрывалом клетку. — Пуся и Бося, — прошептал вслух, усмехнулся. Окинул глазами бесчувственное тело. Джинён как почувствовал мягкое, сразу в сон смотался, — Совсем я тебя замотал, малыш, — тихо сказал ему Марк. Укрыл его потеплее, подоткнул одеяло, как маленькому. Огляделся. Увидел свой рюкзак, принялся разбирать. Аккуратно разложил вещи в шкафу. Выставил на тумбочку крем, туалетные принадлежности. Подумал. Снова покопался в рюкзаке. Вытащил духи, что ему на рождество Нён подарил. Со странным названием: «Надругательство». Задумчиво открыл коробку. Отвинтил крышку, совершенно без всяких мыслей. Понюхал. Голова закружилась от знакомого запаха. Словно молния прошибла мозг. А потом всё встало на свои места. Он — Марк Туан. И парень, что лежал на диване бесчувственной тушкой — Пак Джинён… Его Джинёни. Ноль без палочки. Такой родной, близкий. Любимый. Который оставил его и сбежал… Бросил на детской площадке. Ровно в семь часов вечера. На медленную и мучительную погибель… Марк поднялся. Отставил от себя духи со странным названием. Шагнул неосознанно к Паку. Остановился. И тут всё поплыло. Туан хотел вздохнуть, но воздух остался совершенно в другом измерении. Тогда он выскочил за дверь, побежал на свежий воздух. Рванул пальто с вешалки. Не было никаких мыслей. Голова разрывалась от боли. И вспыхнули перед глазами картинки живые: Нён! Радостный... серьёзный... улыбающийся, словно Мона Лиза… Предавший его в самый неподходящий момент, когда Марк и дышать-то без него уже не мог… Память вернулась неожиданно, даже подготовиться не успел.