День зимнего солнцестояния

Огромный диск солнца торчал высоко в небе, словно вытаращившая свои щупальца медуза. Плыл, растворялся в пропитанным жаром воздухе. Дышать было трудно. Где-то здесь должен быть источник с родниковой водой… Но он забыл это место. Солнечные брызги лучей пропитывали кожу, впечатывались глубоко внутрь. Разъедали…жгли… Мозг совершенно был бесполезен. Не было мыслей. Не было идей. Если он не найдёт этот родник, он сдохнет от жажды… Но ещё вернее, он сгорит заживо дотла. Какое-то дурацкое имя… Он должен вспомнить… Пароль? Выход на другой уровень? Код от сокровищ? Но он никогда не запоминал никакие пароли. Зачем? Логическое мышление — это что-то из ряда вон. Не для него это… Имя. Совершенное. Драгоценность из драгоценностей. Он же всегда знал его. Оно такое лёгкое, как пёрышко… Пушистое, дразнящее… Вертится на языке… Чёрная птица. Откуда она здесь? Чего ей надо? Машет своими мощными крыльями. Отстань! Он не тронет твоих детёнышей… Ему нужен лишь пароль. Иначе, он просто исчезнет. Растворится под палящими лучами… Не найдёт дорогу домой. Или к роднику? Небо опрокинулось. Горячая сковорода пространства. Имя! Скажите имя! А потом можете делать с ним, что хотите… — Калифорния, милый… ты весь горишь… Давай, я перенесу тебя на кровать? Неудобно спать в кресле… Откуда этот голос? Совершенно незнакомый… Разве его имя Калифорния?. Холодно… Боже, как хорошо. Ещё! Окуните его в лёд. Засыпьте тающими хрустяшками. Так больно… — Не сбрасывай компресс, это тебе поможет… Но всё равно нужны лекарства… А у меня их сроду не было… Чёрт возьми, мне нужно в аптеку… Чёрная птица улетела? Она превратилась в одуванчик? Откуда здесь это? Поле, усеянное цветами… Красиво, как во сне. И Нёнка лежит на этой зелёной траве. Улыбается… Нён? Это же Джинёни! Его Ноль без палочки! Это имя: Пак Джинён? Он вспомнил пароль! Немедленно пропустите его к нему! К этому источнику… — Калифорния, обхвати меня хотя бы за шею, мне не поднять твоё расплывшееся тело! Тебе нужно лечь. Я перетащу тебя… Снова этот голос. Словно ветер шевелит его волосы. Прохладой наваливается на веки… Он качается на волнах. Конечно, как же можно было забыть? Это же океан. Огромный, ласковый… Как из детства. И облака. Прямо над головой. Белые, как барашки. Овцы? Это же Ка Ра… Улыбается ему счастливой улыбкой. Нужно разглядеть ещё двоих… Но, нет, картинки плывут и растворяются. Это уже не облака. Это лиловые тучи! И нет больше солнца. Если начнётся шторм, один он в океане не выживет… И большая, чёрная птица не сможет его спасти. Да и зачем? Ведь её птенцы остались там, на поляне… Это вовсе не океан… Это море… из одуванчиков. Пух летит со всех сторон. Бред… — Калифорния… так лучше? Не мотай головой, ты сбросишь компресс! Подожди, я только воду сменю! Боже, она же моментально делается тёплой… Марк открыл глаза. Дурацкий сон. Вот же явь. Он и… Чан? — Чан… — Лежи, лежи! Ты заболел! А у нас даже градусника нет! Мне нужно сбегать в аптеку… Ты сможешь продержаться полчаса? Туан сглотнул. Прикрыл тяжёлые веки. Как он умудрился заболеть-то? Сроду такого не было. Только в детстве… — Чан… Дай мне смартфон… — Он разрядился. Я хотел найти твоего Пака…но он разрядился… — Кто, Пак? — Марк улыбнулся сквозь боль и тут же вспомнил. Он же всё вспомнил! Джинён! Родители… Далёкая Америка, словно всё это было в другой жизни… А почему он здесь? — Чан… ты скотина! — Да знаю, знаю, не сейчас, малыш! Я тут тебе поставил чашку с водой. И компресс не трогай. Я быстро! Только туда и обратно! Нужны жаропонижающие… — Зарядка осталась у… Бао… Там все мои вещи… — пробормотал Марк и облизнул сухие, воспалённые губы. Он лежал в их с Чаном спальне. Почему тут-то? — Ты что, притащил меня сюда? — А в кресле тебе было бы лучше? — съязвил Хёк, — Кто это — Бао? Адрес помнишь? Я могу заехать и всё забрать… — Не надо… — Туан поморщился, — Купи новую… — Одежду? Да я тебе свою всю отдам! — Зарядку, болван… И дай свой телефон… Я маме сообщение напишу, а то они с ума там сойдут, если прозвониться надумают… — Хорошо! Диктуй номер, я передам… — Чан с готовностью обнажил свой смартфон. — Дай, говорю… Что, думаешь, я и пальцами пошевелить не смогу? Хёк сунул в горячие ладошки телефон. Выжидательно замер. Потом вскинулся. Бросился одеваться. — Я куплю тебе лекарства, зарядку и одежду… — Чан! — позвал Туан, — Сядь! Хёк послушно присел на кровати. Уставился своими глазищами. Красивыми. Ничего ведь не поделаешь. — Если появится… — Марк споткнулся, — Пак Джинён… Ты скажи, что я уехал… Вернулся к себе на Родину, андестенд? — Но ты же ещё не… — Я сказал! — прикрикнул Туан. Упал на подушку. Тяжело задышал. — Ладно, — тут же согласился парень, — Мне-то что… — Вали за таблетками! Мне срочно на ноги встать надо! — снова вскричал Туан. Но получилось лишь одно сипение. Чан Хёк бодро подхватился. Забегал по комнате, в поисках своих носков. — Сколько сейчас времени? — прошептал Марк. — Девять, — глянул на часы Чан. — Утро или вечер? Идиот… — Утро. — Почему тогда есть не хочется? — пробормотал Туан. — У тебя температура зашкаливает, о какой еде ты можешь думать? — воскликнул Чан. Столкнулся с дикими, полными огня, глазами и заспешил из комнаты. Лучше с таким Калифорнией в перепалки не вступать. Сожрёт и даже косточки не выплюнет. Марк закрыл глаза и сразу родной голос оглушил его своим нежным шёпотом: «Марк!» — Иди в задницу, Пак Джинён! — приказал ему Туан и забылся тяжёлым сном. *** Пак не хотел есть, но мама Сон сама поднялась в комнату. Села перед ним. Посмотрела внимательно. Взяла за руку: — Джинён, если у тебя не будет силы, ты не сможешь его найти… — сказала проникновенно. — Вы про что? — удивился парень. Но понял, что сейчас его вопрос звучит наиграно, нелепо как-то… обидно, что ли… — Простите, но есть совершенно не хочется… — Там Бао старается, готовит для тебя омлет… — Да не стоило этого делать! Я съем всё, что угодно! — воскликнул Джинён. — Ну, милый, мы тебя прождали два часа… Сколько же можно думать? — Вам Бао всё рассказал? — прошептал Пак и глянул настороженными глазами. — Да я и сама всё понимаю, — горько улыбнулась мама Сон, — Вы с Калифорнией не поладили… и он ушёл… А ты мечешься, терзаешься теперь…виноват, что ли? — Виноват… — Пак опустил глаза. — Тогда предлагаю: поесть и действовать! — мама подняла Джинёна с пола, — Я отпускаю сегодня Бао. Сама справлюсь. Пусть он тебе поможет… — Да не надо! — Джинёну стало неудобно. Столько людей заботятся о нём… Переживают… Были мысли, где искать Марка. Тут и ванговать не надо. Чан. Начало и конец. Если Туан всё вспомнил, ниточки туда тянутся. Это понятно. Но надо ли это делать? Бежать за ним. Пытаться что-то объяснить… И без того же всё ясно. Захочет он увидеть Джинёна, найдёт. А если не захочет? Что же… так тому и быть… Зачем сейчас бежать по остывшему следу? Каждый имеет право на свою собственную жизнь. А вмешиваться, орать в лицо… — это не в правилах Пака. Его мама по особому не воспитывала. Но основы душевной тонкости он и сам знал. Еда была безвкусной. Но жаловаться нужно лишь на самого себя. Бао посматривал на него со стороны, но молчал. Мама Сон давно уже ушла в кафе. Принимала заказы. День обещал быть солнечным. Уже и сейчас золотистые лучи скользили по стенам. Шевелили в душе какие-то запрятанные струны, что звенели нежной мелодией. Выводили внутри узоры, какие бывают от подтаявшего снега. Пак помнил, как раньше, когда он гостил у деда, на окнах расползались такие вот завихрения. Словно Санта Клаус расписывал стёкла узорами. Он ведь верил тогда, что всё это на самом деле бывает. Волшебство. И сказки. И олени. Скоро новый год, а настроение хуже некуда. Вот так и окунёшься в следующую годовщину, а разницы не почувствуешь. — Что будем делать? — не выдержал Кан Хо. Он уже десять минут наблюдал за Джинёном и вот вырвалось. — А что надо делать? — поднял на него глаза Пак. Неторопливо взял салфетку. Обмакнул губы. — Собираешься его искать? Он же в одних тапках из дома ушёл! И вещи его здесь… — А что я ему скажу? — вскричал Джинён, — «Извини, бро, мы с тобой любили друг друга раньше, а потом я тебя предал!» Так, что ли? — Не ори… мама услышит, — попросил Бао. Он вздохнул. Принялся мыть посуду. Чувство вины и его терзало. Он не остановил Калифорнию. А ведь мог! Мог же! Не захотел… Думалось: « Пусть валит подальше… А Джинёни моим будет…» Но не будет он его. Глупо было и рассчитывать на такое. — Ты сам орёшь… — спокойным голосом сказал Пак, — Я ему больше не нужен… — А если с ним что-то случилось? Он же ночью ушёл…тебе неинтересно? — глухо сообщил Кан Хо от раковины. — Хорошо! Убедил. Бросай свою посуду, заводи машину. Поедем к Чану, — выпалил Пак и почувствовал себя легче. Действительно, что мозгами бесполезно ворочать и думу тяжёлую думать? Лучше уж удостовериться, что с Туаном всё хорошо. Потом можно и домой отправляться. А что? Тут больше делать нечего. — Чан — это бывший Калифорнии? — уточнил Кан Хо. Он вытер руки и уже был готов двигаться в неизвестном направлении. Вернее — известном. Но закрытым от них за семью печатями. Что там ждёт? Уму непостижимо. — Он, родимый… прохвост чистой воды. Лжец, каких мало… — пробормотал Джинён. — И ты так просто отдашь Калифорнию ему? — разочарованно проговорил Бао. — Он что, вещь, что ли? — разозлился Пак, — Сам себе режиссёр. Пусть и думает… Погодка и вправду была прекрасной. Снег блестел на солнце, переливался серебристым бисером. Словно чья-то трепетная рука рассыпала бриллианты за ненадобностью. Но ни один сумасшедший не догадается их поднять. Потому что твёрдо верит — это всего лишь снег… — А если его там нет? — спросил Бао, снимая автомобиль с ручного тормоза, — У тебя должен быть план Б. — Какой там, нафиг, план Б? — вскричал Джинён, — Я что, по твоему, вычислительный автомат? — Чего ты всё время на меня орёшь? Можно подумать, это мне нужен Калифорния во что бы то ни стало. — Ладно, поехали… Добрались быстро. Вот и знакомый двор. Солнечные лучи искоса золотили крышу. Капель звучала весело….И птицы перекликались, как в летнем лесу. Но в душе — мрак был и холод. Парни подходили к подъезду, когда прямо на них выскочил Чан. Остолбенело остановился. Дыша, словно загнанный тюлень. — О! — воскликнул Джинён и схватил парня за рукав, — Куда несёшься? — П...ак… Джи…инён… — заикаясь, пробормотал Хёк. Бао сразу принял сторону любимого. Встал сбоку, чтобы Чан не убежал. — Калифорния здесь? — сразу набросился с расспросами Кан Хо, — Только не ври, я вижу, как забегали твои глаза. — О чём ты? — сделал вид удивлённой лани парень, — Ты же с ним уходил, — он посмотрел на Пака. — Ты врёшь! — напустился на него Бао, — Джинёни, пошли, проверим… Они отпустили парня и пошли мимо него к двери. — Стойте! — закричал Хёк. Рванул следом, — Хорошо, он был ночью… — воскликнул. — И что? — Пак вернулся, посмотрел в распахнутые глаза. — Он уехал… в свою Америку… — выдохнул Чан. Его лицо сделалось бледным. — Так он и правда всё вспомнил? — вскричал Джинён, — Ты не врёшь? — Как он мог улететь в Америку так быстро? И вещи все свои у нас оставил… — начал Бао. Он подошёл сзади и сейчас Хёк быстро обернулся на него, — И ты даже его не проводил? — Почему, я его сам увёз… — огрызнулся Чан. — Ты документы прятал? — спросил Джинён. Он грозно надвинулся. Эффект внезапности сделал своё дело. Чан даже не пытался отвертеться. — Документы? Я отдал их ему, — сказал Хёк. Ему очень хотелось свалить. Калифорнии плохо, а он тут с этими идиотами в слова играет… Ащщ! — Он сказал, что ненавидит Пака Джинёна! — воскликнул, со злорадством, Чан, — Он тебя вспомнил! Я же говорил ему, что ты — мерзавец. Теперь и он это понял… — Он врёт! — сообщил Паку Бао, — У него глаза лживые… Калифорния не мог такое сказать… — Мог… — прошептал Пак, — Думаю, это так и есть… — Джинён пошёл в сторону. Словно сломался и забыл, как жить. — Подожди ещё у меня! — воскликнул Кан Хо, обращаясь к Чану, — Я вернусь и из тебя всю правду выбью! Меня ты не обманешь! — он оставил парня и тот сразу умчался вон. Кан Хо догнал Джинёна. Остановил его за плечи. — Ты что, не видишь, он врёт! — снова воскликнул, — Пойдём, поднимемся. Проверим квартиру. Вдруг, Калифорния в заложниках у него? Вон как он ретировался. Куда спешит? Почему глаза такие испуганные? Если бы Калифорния уехал, он бы по другому себя вёл! Был бы наглым и спокойным. Ащщ, ты совершенно не разбираешься в психологии… — А ты, что ли, разбираешься? — насуплено проронил Пак, но остановился. Бао был прав. Сто тысяч раз прав. Но ведь насильно Марка не удержишь. Значит, он сам выбрал Чана. Чего теперь глазами метаться? — Вообще-то, я учился на психолога… — со вздохом сказал Бао. — А я думал, ты — певец… — усмехнулся Джинён, — И по совместительству — директор кафе… — Я ещё могу клоуном подрабатывать. Не смешным… И оленем… Так что, пошли? — заторопил его Кан Хо, — Пока этого чудика нет… — Ладно… но если никто нам не откроет, что тогда? — Джинён всё же оживился. Последняя надежда хоть и таяла, как льдинка, но манила и манила. Так хотелось Марка увидеть. Затискать его в объятиях и никуда больше не отпускать. Пусть рвётся, мечется, но разве с ним, Паком, справишься? Знакомая дверь. Оббитая железным листом. И ручка скособоченная. Словно кто пытался её оторвать. — Жать? — спросил Бао, притрагиваясь к пипке звонка. — Жми, — Пак вздохнул. Напряг мускулы, а потом расслабил, словно готовился к прыжку с трамплина. За дверью было тихо. Мелодичный звон раздавался внутри, переливался заливистыми трелями. Но ни шороха, ни вздоха на той стороне. Словно в другом мире. Другом измерении… — Никого… — едва слышно прошептал Пак, — Что и требовалось доказать… — А вдруг, он не может подойти? — заговорил громко Кан Хо, — Может, он связанный валяется и с кляпом во рту! — Да что ты придумываешь?! — разозлился Джинён, — Совсем эмоционально нестабилен или триллеров насмотрелся? — Подожди, а мне кажется, что там кто-то есть… Слышишь? — Бао припал ухом к двери. Выставил указательный палец, заставляя молчать. Прислушался. Пак тоже уткнулся ухом в дверь. Даже глаза закрыл от напряжения. В глубине квартиры кто-то разговаривал. Телек? А что, Чан вполне мог забыть выключить плазму и отправился по делам. Такое имело место быть. — Да просто телевизор! — злым шёпотом сообщил Пак, — Нет тут никого! — Позвоню ещё… — Кан Хо снова нажал на звонок. Подёргал ручку. — Уехал он… В свою Америку… — во весь голос сказал Пак. Слова так громко прозвучали на пустой лестничной клетке, что он сам вздрогнул. Словно захлопнулась западня. И теперь ничего больше в мире не осталось. Кроме этой беспробудной тишины. И пустоты. — Мы не можем уйти, не узнав точно… — сообщил Кан Хо. Его дерзкий взгляд был немного странным. Словно это ему надо, а вовсе не Джинёну. Чувствует себя виноватым? Разбираться не хотелось. Сидела внутри тупая мысль, что всё бесполезно. Как ни кричи. — И что ты предлагаешь? Дождаться Чана, стукнуть его по голове, когда он дверь откроет и пробраться следом? — кипятился Джинён, — Ум есть? — Это хорошая идея, — задумался Бао, — Только здесь спрятаться негде… — он машинально окинул взглядом дверь напротив. Площадка маленькая была. Две двери и лестничный проём вверх и вниз. — Чёрт, чем мы занимаемся?! — воскликнул Пак, — В детские игры играем? Пошли отсюда! Если Туан в Штаты не сорвался, его лучше в «Голубом Карбункуле» искать надо… Он же не успел уволиться… — Думаешь, он будет увольняться? — съязвил Бао, — При его-то характере… да он даже не вспомнит об этом злачном месте… — И откуда ты так его хорошо понимать начал? — злым шёпотом сказал Пак. Его глаза сделались какими-то тусклыми, будто он всю надежду потерял. — Я тебе помочь хочу… а ты… — вздохнул Бао. — Ладно, звоним ещё раз и идём к боссу. А если ничего не узнаем, вернёмся. Заставим Чана всё рассказать. Как было. Подробненько… — зачастил Пак. Чего стоять и пыжиться? Надо действовать. Пусть его Марк сам пошлёт. Без посредников. За дверями снова звенела тишина. Особенно ощущаемая после замолкшей трели звонка. Будь неладна и эта дверь! И Марк! Со своими гангстерскими замашками. Знает же, что Пак не виноват, это стечение обстоятельств! У него же была веская причина исчезнуть… Любой бы на его месте сперва о маме подумал… Ага… а потом исчез на два года… Ащщ! — Никого… — сказал Бао и посмотрел на Джинёна, — Уходим? И тут они услышали шаги. Там, за стальной дверью. Неторопливые. Тихие. Словно шёл ребёнок. Робко так. Невесомо. Потом Джинён расслышал английские ругательства и хриплый, шелестящий голос произнёс: — Зараза… Как ты мог ключи забыть, Чан?! Я же тут в Долине Еннома* горю… Потом дверь распахнулась и Марк попал прямо в руки Джинёна. Такой родной. Всклокоченный… Горячий... Долина Еннома* — Геена огненная.