День зимнего солнцестояния

— Какого чёрта, Нён, ты тут делаешь? — прошептал Туан. Кан Хо сразу прошёл внутрь и прикрыл за собой дверь. Выносить горы мусора из избы вредно. Джинён в себя не мог прийти от такой смены обстановки. В голове только и было мыслей о Марке. Он что, заболел, что ли? Но всё же ответил: — Ты смылся, как последний трус, а сам обвинял меня в этом… — потом глянул на Туана, увидел его потухшие глаза, заговорил другим тоном, — Марк, ты всё вспомнил? Ты заболел? Тот пошатнулся, вырвался из рук Джинёна, побрёл в комнату. Парни живо избавились от верхней одежды. Чан мог вернуться с минуты на минуту, надо было закрепиться в этом доме прочнее. Туан упал в постель. Прикрылся одеялом, Пак видел, как его сотрясает озноб. Лихорадка, не иначе… — Ты простудился? — Джинён смело подошёл. Прикоснулся прохладными пальцами ко лбу, Туан отпрянул. Сказал беглым шёпотом: — Я вспомнил тебя, Пак Джинён… но лучше бы этого не было… — Зачем сбежал? Простудился вон… — ничего умного не придумалось, кроме этих слов. Кан Хо подобрал с пола компресс. Хмыкнул. Пошёл искать кухню. Крикнул оттуда: — У вас есть лёд? — Откуда мне знать! — крикнул ему Марк. Видимо, потратил все силы на это. Прикрыл глаза. Его потряхивало. Пак не знал, что ему делать. Он два года ухаживал за больной мамой, а тут растерялся. Туану же не прикажешь… — У тебя вообще, ум есть, босиком по снегу бегать? — сказал злым шёпотом. Укутал Марка покрепче. Туан оттолкнул его руки. Вздохнул протяжно, произнёс: — Вещи мне принёс? Зарядку там… Я не успел собраться… — Зачем тебе сейчас вещи? — изумился Пак, — Тебе лежать надо! Врача вызвали? — Какой, нафиг, врач? — удивился Туан. Посмотрел долгим взглядом. Пак понимал, что если Марк идёт на контакт — ещё не всё потеряно. Ушёл бы в глухую защиту, всё бы бесполезно было. Но времени мало, Чан придёт и выставит их вон. Вернулся Бао. Умело сложил компресс из колотого льда. Спокойно водрузил это сооружение на лоб болящему. Марк рыпнулся, но Кан Хо придержал его. Тот послушно прикрыл глаза. Перестал ёрзать. — Он весь горит, но ему холодно… — сообщил Кан Хо Джинёну, — Это плохо. Если его закутаешь — температура ещё больше поднимется и раскрыть его нельзя… — Его будет трясти, пока она поднимается, — шёпотом сказал ему Пак. Он поправил на Марке компресс. Уселся рядом нагло. Туан пока слабый. Успевать надо — завоёвывать новые позиции. — У вас есть жаропонижающие? — спросил Бао Марка. Тот просто поворочал головой из стороны в сторону. — Чан за лекарством ушёл? — быстро прошептал Джинён. Туан кивнул. Хотя и так всё понятно. — Тогда где его носит?! — вскричал Кан Хо, — Врача надо вызывать. — Я тебе вызову! — проворчал хриплым шёпотом Марк, — Вызовет он… Валите оба отсюда. — Никуда мы не уйдём, — спокойно сообщил Бао, — Теперь это просто невозможно. Тебя нельзя оставлять одного… — Без вас есть кому позаботиться обо мне… — Марк сказал это и облизнул пересохшие губы. — Он уже позаботился о тебе однажды… — зло сообщил Джинён. — Он, между прочим, от смерти меня спас… — усмехнулся Туан, — И ещё раз спасёт… — Оно и видно… — Пак вздохнул. Поправил компресс. В груди резко потеплело. Сердце делало какие-то идиотские кульбиты. То бежало, подобно рыси, то замирало. Смотреть на Марка было тяжело. Бледный. Маленький какой-то. Куда только циничный Калифорния делся? — Ты с ним не разговаривай, — посоветовал Джинёну Кан Хо, — Ему сейчас силы беречь надо… — Глаза бы мои вас не видели…обоих… — промолвил Марк. — Думаешь, мне приятно на тебя смотреть? — разозлился Пак, — Вылечу тебя и вали в свою Америку… Марк выпучился в пространство. Гневно и демонстративно скинул компресс. Запустил им в стену. Откуда только силы взялись? — Знаешь, ЧТО я вспомнил про тебя? — спросил злым шёпотом. — Знаю! Можешь не утруждаться, — Джинён поднялся, спокойно поднял с пола промокшее от подтаявшего льда полотенце. Молча подал Кан Хо. Тот понял, ретировался вместе с ним из комнаты. Поменять. — Я тебя ненавидел, — сообщил Марк, — А сейчас просто на дух не переношу… Будешь тонуть в болоте, я пальцем не пошевелю… — Вот и хорошо, — сглотнул Пак комок в горле, — Память — великая штука. Ты не хочешь, а картинки плывут перед глазами… Правда? — Плывут! — ехидно сказал Марк. Он, видимо, снова потратил много сил. Бухнулся на спину. Прикрыл глаза. Джинён укутал его, присматриваясь, бьёт ли его лихорадка или уже поднялась температура до своего пика? Хотелось плакать. Жалость билась в печёнки. Волны панического страха расходились кругами. Как помочь ему? И где этот придурок? Аптеки на каждом углу понатыканы! Надо самому бежать за таблетками или Бао отправить! А вслух сказал Марку: — Мы ненавидели друг друга очень сильно…дня друг без друга провести не могли… упивались нашей ненавистью…жили с ней рука об руку…несколько лет… — Мне всегда было плевать на тебя, Пак Джинён, — Марк снова открыл глаза. Улыбнулся мучительно, — Я тебя терпеть не мог… Так сильно, что даже два года потратил на то, чтобы думать об этом каждый день. И ждать. Там. На площадке детской… — Аналогично. Ты меня два года ждал до, а я тебя три — после… Мы так с тобой похожи… — горько прошептал Пак. Кан Хо где-то тоже долго возился. Мог бы и побыстрее с компрессом прибежать… Туану температуру надо сбить срочно. Бредит уже… — У тебя могла бы быть лишь одна веская причина не придти… — снова начал Марк, — И, как я понимаю, её не было. Потому что я вижу тебя живым и невредимым… — А ты хотел бы, чтобы было по-другому? — вскричал Пак, — Мне что, пойти об стену убиться? — Лучше всё же броситься под спешащий экспресс. Но можешь и с самолёта без парашюта сигануть. Тоже — выход… — прошептал Марк. Он сжал зубы. И вздохнул быстро несколько раз. Пак понимал, что ему плохо. Чертовски плохо. А он ещё добавляет. Но ничего не мог с собой поделать. Если не сейчас, то никогда. Вернулся Кан Хо. Снова водрузил на лоб Туана компресс. Чертыхнулся. Посмотрел на Джинёна долгим взглядом. Температура зашкаливает. И так понятно. — Я высоты боюсь… — ответил Марку Пак, — Мне и стенка подойдёт. Или я ей… — О чём вы? — удивился Бао. Снова глянул на Джинёна. Дескать: «Кончай все разговоры!» Пак и сам понимал. Да что толку-то? Потом у него может вообще случая не представиться… — Можешь под душем утопиться… — прошептал Марк, — У тебя всё равно нет больше никакого выхода… — Хорошо, — согласился Пак, — Я лучше яду выпью. Только тебя сначала вылечу… Где-то в глубине квартиры послышались шаги. Наконец-то! Чан соизволил притащиться? Он вошёл. Понял уже, что они тут, по их сброшенным в коридоре шмоткам. Сейчас, самое главное, бойню тут перед Туаном не устраивать. Нужно помнить об этом. Но вмазать Паку хотелось. Прямо руки чесались… — Зачем ты их впустил? — накинулся Хёк на Марка, — Я им сказал, что тебя вообще тут нет… Сам же просил… — Давай лекарства! — заткнул его Пак, — Потом будем отношения выяснять… Я согласен даже в любви тебе признаться раз двести… Только после, ферштейн? Чан проглотил все собравшиеся в подкорке оскорбления. Засунул их поглубже. Пак прав, как ни крути. Принялся наливать в стакан воду. Кинул туда растворимый порошок. — Дай сюда! — Джинён вырвал пакетик. Просмотрел внимательно инструкцию. Удовлетворённо кивнул. Принялся размешивать ложкой содержимое. Кан Хо и Марк молчали. Только смотрели исподтишка. Один — укоризненно, другой — устало. — На, выпей… — Джинён ласково взял Туана за шею. Попридержал голову. Чан оглянулся на Бао, тот злобно усмехнулся. Показал ряд белоснежных зубов. Туан молча выпил, морщась и кашляя. — Кислятина… — прошептал. — Не ропщи, — нарочито сердитым голосом сказал ему Джинён. Передал пустой стакан Чану. Тот сглотнул и поспешил из комнаты. Пак понимал, что он сейчас вернётся с новыми доказательствами их вины. Непременно найдёт причину выставить их вон. Тут и к гадалке не ходи. Что же такого придумать, чтобы не оставлять больного Туана на попечении этого недоумка? Но мысли все вантузом выкачало. А что, Антуан Луи* хорошее изобретение придумал, лучше, чем гильотина, однозначно. Хотя... гильотина бы сейчас больше пригодилась. Потеряв голову - по прошлому не плачут...Пак даже хмыкнул вслух над своей невысказанной шуткой. Но весело не было. Осталась лишь тоска под сердцем. Да ещё боязнь за Марка. — Ты глаза закрой и попробуй уснуть, — сказал Кан Хо Туану, — Во сне любая болезнь лечится… — Пусть Пак уйдёт… — приказал Марк. — А мне можно будет остаться? — обрадованно сказал Бао. — Да. Ты единственный, незапятнанный здесь чел… Другие пусть проваливают… Пак оскорблённо вздохнул, приготовился к длинной тираде. Но вошёл Чан. Посмотрел на всех задумчивыми глазами. Произнёс вяло: — Я выхожу его. Вы можете идти по своим делам… — Я здесь останусь, — Кан Хо уселся на постель. Поправил на Марке компресс, — Мне разрешили. — Ащщ! — ругнулся Джинён. Мысли всё ещё где-то витали в другом отсеке мозга. Дорогу найти никак не могли. Да и чёрт с ними. Уходить он не намерен. Вытолкать его взашей не так уж и просто. Пусть попробуют… — Выйдите из комнаты, — попросил всех Бао, — Я сам справлюсь. Ты, приготовь куриный бульон, — он ткнул пальцем в Чана, — А Джинёни пусть сок свежий выжмет… Это сейчас необходимо в первую очередь. Джинён посмотрел на Чана. Смерил его взглядом. Пробормотал воинственно: — Из него, что ли, сок мне выжать? — Я тебе выжму! — напустился на него Хёк. Бао встал. Вытолкал всех за дверь. Прикрыл створки. Снова уселся на кровать. Убрал компресс. Проверил лоб. — Горячий ещё… — сказал тихо, пришлёпал компресс обратно. Вздохнул, наблюдая, как дрожат длинные ресницы туановские. — Контролируй ситуацию, — снова приказал ему Марк, — Одна на тебя надежда. Ты сейчас мне больше других нужен… — Я не подпущу к тебе этих идиотов, — пообещал Кан Хо, — Ты поспи немного… А потом я тебя покормлю… — Проследи, чтобы этот коновал не пришиб малыша… — прошептал Марк, убегая в сон. — Я не дам Джинёну его убить, — поклялся Бао. — Наоборот… — хрипло перебил его Туан и потерял сознание. *** Пак выполнял то, что ему поручили. Ему было плевать, что Чан на него волком косится. Он не нашёл на кухне соковыжималку и теперь просто кипятил на плите воду. Прошёл мимо Хёка, игнорируя его, залез в морозилку, выгреб оттуда клюкву. Сам покупал не так давно. Показалось, что всё это было совершенно в другой жизни… Чан тоже молчком готовил куриный бульон. Безропотно так. По всем правилам. Джинён прикрыл крышкой кастрюлю. Морс он умел готовить. Столько раз это делал для своей матери… Как она там? Надо бы позвонить… Да некогда пока. Остаётся уповать на то, что теперь за ней есть кому смотреть. Да и Хо — поросёнок тот ретивый, не даст о плохом думать. Надо надеяться… В кастрюле забулькала вода. Ягоды клюквы начали лопаться. Стреляли прямо в крышку. Получались хлопки, как будто рвалась чья-то плоть. — Газ убавь! — приказал ему Чан. — За собой следи, — шёпотом огрызнулся Джинён, но всё же убавил. Приоткрыл крышку, тут же её захлопнул, получив красной кляксой по щеке. Вскрикнул от боли. — Какой же ты неумеха, — усмехнулся Чан, — А ещё на НЕГО претендуешь… — А у тебя вообще не единого шанса, — проворчал Пак. Ему хотелось расспросить Хёка подробно обо всём. И только внутренняя гордость не позволяла. Пак же не знает, что за эти три года произошло между ним и Туаном. Но точно ничего хорошего. Этот пробел бы заполнить. Узнать, как Марк жил все эти годы… И когда его Чан первый раз увидел? Так ведь не расскажет он правды. Как ни спрашивай… Хёк снял накипь с бульона. Посолил. Кинул каких-то трав. Пак проследил. Мало ли чего? — Ты Марка на лавочке нашёл? — не выдержал всё же, — Что там с ним случилось? — Не твоего ума дело, — окрысился Чан, — Ты здесь временно. А я с ним был в самые трудные времена… — Теперь поздняк метаться! Тайны больше нет. Он всё вспомнил. И тебя. И меня. Со мной всё понятно, а ты тут каким местом припёка? Не расскажешь? — спросил снова Джинён. — Нет. Ни к чему мне напрягаться. Марк всё равно скоро домой уедет. Его родители ждут. — Понятно… — Пак выключил плиту и поставил морс остывать. По хозяйски заглянул в шкаф. Вытащил любимый туановский бокал. Чан метнулся взглядом, но ничего не сказал. Только лицо побледнело ещё больше. — Ты — скотина, Пак… — процедил сквозь зубы. — Не старайся, — ответил Джинён, — Ты меня ничем не зацепишь… — У меня-прошлого позитивного больше, чем у тебя, — усмехнулся Чан, — Тебя он просто ненавидит. — Откуда такие точные сведения? — Джинён остановился напротив. Посмотрел прямо в глаза. — Я был с ним не три года, как ты думаешь, — ухмыльнулся Хёк, — А пять…почти пять… А у тебя какие аргументы? — Ты знал его ещё до провала в памяти? — воскликнул Джинён. — Я тоже был трейни. Пришёл после твоего ухода… — улыбнулся Чан, — Это уже не секрет больше ни для кого… Марк вспомнил… — Ты знал про меня? — Пак подозрительно сощурился. Теперь кое-что встало на место. Пазлы вдруг все сложились. Понятно, откуда такая неприязнь неприкрытая. — Он тебя так ненавидел, Пак Джинён, что любое упоминание вводило его в ярость неконтролируемую… Твоё имя, ненавистное, преследовало его. Даже в агентстве, где твои инициалы повсюду встречались: JYР! — Что потом с ним случилось? Авария? — проигнорировал всплеск эмоций Джинён. Он всматривался в черные зрачки. Выискивая там всю замолченную правду. — Не было аварии. Я её придумал. Надо же было как-то объяснить эту потерю памяти… Он из-за тебя чуть не умер, Пак Джинён… Мне пришлось его откачивать… — Опять врёшь! — вскричал Джинён. Схватил Чана за грудки. Тот молча ухмыльнулся ему прямо в губы. Вошёл Кан Хо. Убрал пальцы паковские от рубашки Хёка, сказал тихо: — Он уснул. Потише можно? — Температура не спала? — прошептал Джинён. — Нет, — Бао вздохнул. — Я пойду к нему, — Джинён направился из кухни. Кан Хо догнал его. Вцепился в руку. — Не ходи пока… Разбудишь! — Я тихо! — не уступал Джинён. — Валите домой, я сам за ним поухаживаю, — напустился Чан. — Мы не уйдём, — Бао посмотрел на обоих, — Я Калифорнии обещал, что не оставлю его… — Конечно, мы не уйдём, — усмехнулся Джинён, — Этот овощ вообще опасен. У него двойное дно. А то и тройное… — А тебя он ненавидит, мальчик мой маленький, — с нажимом сказал Чан и улыбнулся Паку. — Это не имеет никакого значения, кто кого любит, — сообщил Бао, — Пока он с температурой валяется… — Я и не знал, что ты больных выхаживать умеешь, — приятно удивился Джинён. Он совершенно другими глазами посмотрел на Кан Хо. Вот так ткнёшь пальцем в небо и выпадет тебе добрый друг на долгое время. Если повезёт. Главное — правильную дорожку выбрать. А не метаться по второстепенным. — У меня мама часто болеет… простужается… — поделился Кан Хо — Иммунитет ни к чёрту! — Ты хороший сын, — сказал ему Чан, — Я так понимаю, ты Бао и есть? — Я это… — улыбнулся открыто парень, — А ты что, наслышан? — он глянул на Джинёна, но тот отрицательно помотал головой. — Калифорния сказал, что вещи все у тебя оставил и свою зарядку… — объяснил Хёк, — Я хотел тебя попросить, чтобы ты всё привёз… — Ничего он тебе не привезёт! — разозлился Джинён, — Мы Марка самого заберём. Здесь ему не место. — Его пока нельзя трогать, — на всякий случай сказал Кан Хо, мало ли, Джинён на всё способен. — Это рядом с тобой ему не место, — зло прошептал Чан, — Предатель… — У него была веская причина, — сразу бросился на защиту Кан Хо, — Мама заболела. — Да брось ты! — заткнул его Джинён, — Не мечи свиней перед бисером… — Что?! — разозлился Хёк. Стукнул Пака поварёшкой по лбу. А Джинён и не заметил, что он с этим черпаком стоит. Знал бы, вмазал ему раньше. — Хватит вам! — шёпотом крикнул Бао, — За стенкой больной! — Я пойду ему морсик отнесу, — Пак торопливо налил питьё в марковский бокал. Но Кан Хо снова его остановил. Заглянул в глаза. Взял за руку: — Джинёни… успокойся ты… Делить его потом будете… — Учтите, я вам готовить не нанимался, — влез Чан, — Сами себя обслуживайте. Весь тыл оккупировали… — Я сейчас что-нибудь сварю, — сразу вызвался Кан Хо, — Ты бульон для Калифорнии приготовил? — обратился он к Хёку, — Как тебя там? Чан? Бывший? — Я — настоящий. А «бывший» вон, морсик пробует, — кивнул на Джинёна парень, — И для тебя я— хён! — А аджосси можно звать? — улыбнулся Бао. — Да хоть горшком цветочным! Мне дела нет! — ухмыльнулся Чан. Кан Хо кивнул. Снял с вешалки фартук разноцветный. По хозяйски обвёл помещение цепким взглядом: — Хён цветочный, в этом доме мясо есть или мне в супермаркет сбегать? — В этом доме ничего, кроме булочек сушёных, да бустеров! — влез Джинён, — Вообще не понятно, как Марк три года продержался… — Ах ты… — Чан снова замахнулся поварёшкой. Но Джинён провёл быстрый хук и черпак покатился на пол. Зазвенел всеми гранями. — Я убью любого, кто ещё хоть слово скажет! — пригрозил Бао. Взял чашку с морсом. Осторожно пошёл к двери. Медленно потянул за ручку. Заглянул. — Ты сейчас домой пойдёшь! — шёпотом сказал Паку Хёк, — Непризнанный гений… В раскрытую дверь вдруг прорвался быстрый, отчаянный крик. — Чан! Чани! — Ну вот, он и сделал свой выбор… — прошептал Бао и пошёл на зов, захлопнув дверь перед самым носом Джинёна. — Не радуйся раньше времени, — остановил Чана Пак, — Он просто бредит… Или хочет тебя убить… — А про тебя он даже не вспомнил, — добавил Хёк и улыбнулся белозубой улыбкой. Ва́нтуз — ручной сантехнический инструмент для механической прочистки засоров в трубах канализации и удаления из них воздуха, препятствующего движению воды. Автором идеи принято считать Антуана Луи*, также известного как изобретателя гильотины.