День зимнего солнцестояния

— Дед, ты хотел шоколадку? — спросил Джинён, когда уже сели в машину, — Поедем в магазин. — Купи мне лучше кролика, — громко попросил дедушка, он вертелся на сидении, пристёгнутый ремнём и глазел в окно. Там видно было, как Бао садился за руль своего автомобиля. Они договорились, что он просто поедет за ними. — Ты что, проголодался? — удивился Пак, — Почему именно кролик? — Уж не думаешь ли ты, что я собирался его съесть? — ошарашенно выпалил дед. — А зачем он тебе? — Джинён медленно тронул машину с места, посматривая в зеркало заднего вида на Кан Хо. Следует ли он за ними? Думать о плохом не хотелось. Дед проживёт ещё сто лет. Мало ли, что там врачи говорят. Верить что ли? Да не в жизнь! — Он будет мне другом. Я устал жить в одиночестве, — вполне логично обосновал дедушка. — Во первых, дед, ты уже не один. У тебя большая семья, как ты успел заметить… Во вторых, почему бы тогда не купить собаку? А в третьих — я, по любому, лучше собаки. И ещё, у тебя есть Хо, ты помнишь об этом? Поросёнок и кролик несовместимы. — Кто это — Хо? — удивился старик, — Ты имеешь в виду Сон Кан Хо? Джинён усмехнулся. Неплохо так затесался Бао в их семью. — Дед, просто гляди в окно. Можешь даже подремать, — попытался уйти от этого разговора Пак. Дед всё забывает. Хоть сто раз ему говори. Дома он покажет ему Хо. Только и всего. — Я не хочу спать. И есть не хочу. Просто отвези меня в Америку. Джинён даванул на педаль тормоза. Машина резко остановилась, сзади засигналили. Джинён успел заметить растерянное лицо Бао в машине сзади. Пак вытер о штаны вспотевшие руки. Двинулся осторожно дальше. — Зачем тебе Америка, дед? — спросил севшим голосом. — Хочу навестить Марка Туана. Джинён и так предполагал такой ответ, но всё равно побледнел. Сердце готово было пробить грудную клетку. — Зачем он тебе, дед? — Он мой друг. Могу я навестить своего друга? Пак задумался. Странная у деда память. Избирательная какая-то. Он всё забывает. Не помнит, ел ли, спал? А вот Марка Туана помнит. Почему? Есть ли этому логическое обоснование? Или просто случайность? Зациклился на одном да и всё тут? Не было никаких идей по этому поводу. Вслух сказал: — Он же мой друг, дедуль, как твоим-то стал? — А что, твой друг не может и моим быть? — мудро заметил старик. У него точно мозги все на месте. Если и теряется память, то ума меньше не становится. Факт. Пак завернул к своему дому. Он виден был издалека. Самый красивый в этом районе. Большой. С яркой вывеской корейского ресторана. Хоть сегодня и выходной, мама, наверняка, хлопочет до упаду. И нуна сбежала. И отец. Вот такая она — жизнь. — Может, может, — пробормотал Джинён, паркуясь к воротам. Машина Бао не влезет в гараж. Он слишком маленький. Придётся поставить её прямо во двор. Там, конечно, места немного, но можно отодвинуть всё лишнее. Чем он сейчас и займётся. Только деда нужно покормить и спать уложить. Он, наверняка, рыпаться будет, но тут уж Джинён знает, как с ним совладать. Бао припарковался рядом. Вышел из машины. Помог вытащить деда. — Я тебя помню, — сообщил ему старик, — Ты — Сон Кан Хо. — Верно, — улыбнулся Бао. — Ты любишь петь песни и у тебя замечательный голос… — Спасибо, — Бао поклонился. Взял деда под локоток, повёл к дому. Джинён занялся машинами. — Только у Марка Туана голос приятнее, — продолжал дед, — И песню он лучше твоего знает… — Не сомневаюсь, — покачал головой парень. Конечно, Марк Туан. Кто бы сомневался-то? И песня самая что ни на есть, америкосовская. Ещё бы он её не знал. Весёлая такая песенка. Рождественская. В голове сразу музыка заиграла и олени в упряжке пробежали. Вместе с мелодичным звоном колокольчиков. — Ты поужинаешь с нами? — спросил дед. — Я у вас поживу, можно? — деликатно спросил Бао. Он не успел расспросить Джинёна, что ему врач сказал. Но по виду паковскому — ничего хорошего. Уж Бао-то мог распознавать. Хотелось поговорить с Джинёном, да пока что не было момента. — Поживи, — разрешил дед, — Я тебя со своей дочерью познакомлю… и зятем. Кажется, у меня есть ещё внучка и внук… Бао улыбнулся. Ему нравился дед Джинёна. Он чем-то неуловимо напоминал ему друга любимого. То ли своей улыбкой с ямочками, то ли влажными глазами. Где точно вся Вселенная умещалась. Как пить дать. Им навстречу вышла высокая, красивая женщина. Довольно-таки молодая. Очень похожая на Джинёна. — Здравствуйте, — она остановилась, глянула лучистыми глазами. — Знакомьтесь, — повелел дед. Он ткнул пальцем в Бао и сообщил, — Это мой друг — Сон Кан Хо. Мы гуляли. — Здравствуйте, — снова повторила мама, — Проходите в дом, сейчас обедать будем. А Джинён где? — Он поехал в Америку, — сообщил дед, — А меня не взял… Мама Джинёна настороженно глянула на гостя. Тот сообщил: — Джинён машину мою ставит. Я к вам на праздники приехал. Не выгоните? — Да что вы! — всплеснула руками мама. Она быстро увела деда внутрь, что-то ему рассказывая. Оставив Бао одного. Он огляделся. Ничего так хоромы. Не царские, конечно, но добротные. Огромный холл ведёт к задней площадке. Там, видимо, хозяйская половина. А тут, прямо по коридору, дверь в ресторан. Она оказалась закрытой. Бао поднял голову к потолку. Цепь встроенных фонариков стройным рядом освещали это место. Красиво. Нужно и в своём кафе так сделать. Словно находишься под звёздным небом… В ноги торкнулось что-то живое. Собака? Бао опустил глаза и рассмеялся. Маленький поросёнок хрюкнул. Он не мог поднять голову и смотрел на ботинки Кан Хо. Его тонкий подшёрсток пропускал розово-чёрные бока. Свин был пятнистым, как корова. Мелкий хряк ещё раз хрюкнул и понёсся по коридору на голоса хозяев. — Ты чего тут стоишь? — в дверь ввалился Джинён, — Проходи… — Да я просто любуюсь, — прошептал Кан Хо, — Словно в сказку попал. — А-а-а, — протянул Джинён, — Ты об этом… А мне наоборот, ваш дом нравится больше. У нас ёлка нормальная не входит. Потолки не позволяют… — Зато у вас так уютно, — улыбнулся Бао. Они прошли в помещение. Разделись. Пак повёл друга в свою комнату. — Вот здесь я живу, — обвёл взглядом стены, окно, стол. Вошли. Бао осмотрелся. Джинён кинул в угол свой рюкзак, — Потом разберу. — Мы вместе будем жить? — боясь этого вопроса, но всё же решившись, сказал Бао. — Почему же? У нас есть комната для гостей… Пойдём, покажу. Бао снова схватили за руку и поволокли из комнаты. Потом они вместе пообедали. Отец и нуна ещё не вернулись. Деда покормили отдельно и он заснул на своём любимом диване. Мама принялась расспрашивать Джинёна про поход к врачу. Тот отделался общими фразами: — Всё нормально. Самое главное, не трястись над ним, как над стеклянной торбой. Желания выполнять по мере поступления. Не баловать. Кормить вовремя. Выгуливать, — перечислял Пак, — Я сам им займусь. Предоставь это мне. Мама согласно покивала головой. Поставила перед Бао огромное блюдо с овощами. Пододвинула жаренных угрей. — Спасибо, — поклонился Бао, — Я сто лет такого не ел… — Вот и потчуйся, — приказал ему Пак, — Мама — самый искусный повар на этом полуострове. — Да ладно тебе, — махнула рукой мама, — Это простая еда, незамысловатая. Я же не знала, что гости пожалуют… — Простите меня, — покраснел Кан Хо. — Да я очень рада, что вы друзья, — похлопала его по руке мама Пак, — У Джинёна никогда не было друзей. Разве что в школе… — Мам, не придумывай, — прервал её Джинён. Из дальней комнаты послышались крики. Тихие сперва, потом стали понятны фразы: — Внучок! — орал дед, — Джинёни! — Я сейчас, — Пак выскочил из-за стола. Подался на зов. Ему подумалось, что деду стало хуже. Испугался до чёртиков. Вбежал в комнату. Самую маленькую. Рядом со столовой. Здесь раньше кабинет отца был. Сейчас поселили деда. На второй этаж ему трудно было подниматься. Остальные-то жилые помещения располагались именно на втором этаже. — Что, дед?! — Джинён присел к нему на диван. Потрогал лоб, — Тебе страшный сон приснился? — Я вспомнил, — сообщил дед, хлопнул себя по голове, — Пустая коробка! — Что ты вспомнил? — Джинён настороженно всмотрелся в старческие глаза. Вполне сейчас смышлёные. — Марк Туан оставил записку. Он просил передать её тебе… — Что? Когда? — Пак перестал дышать. — Давно… — дед задумался, — Я не помню… — Хорошо, где она? — Джинён очень боялся, что память дедушки снова играет свою, какую-то сложную, игру. И всё это выдумка. — Там! В моём доме. Он написал тебе письмо, — дед потёр лоб тыльной стороной ладони, — Я посмотрел. Это ведь грех — читать чужие письма, правда? — Ты прочитал его? — вскрикнул Пак, — Что же там было написано? — Я не помню… — дед вздохнул, — Но это важно. Я всегда хотел тебе сказать… — Почему ты его так хорошо запомнил? Марка? — решился снова спросить Джинён. Пока память даёт хоть какие-то побеги, надо пользоваться. — Он мало разговаривал, но с ним я чувствовал себя очень счастливым, — задумчиво проговорил дед, — Он — мой лучший друг. Кажется, в письме были такие слова. — Какие? Что он твой лучший друг? — вскричал Джинён. Он потряс деда за плечо. — Это письмо там, дома, — снова заговорил дед, — Найди его и сам увидишь. — Где оно? Куда ты его положил? — В столе. В верхнем ящике, — дед пошевелил губами, — Под бумажными счетами. В папке. Зелёной. — Хорошо, — успокоил Пак старика, — Я схожу туда и поищу…. Ты-то как себя чувствуешь? — Я? — дед снова задумался, — Спать хочу. — Ну, спи тогда, я потом к тебе зайду… — Джинён поднялся. — Я хочу повидаться с ним, — прошептал дед. — С кем, с Туаном? — так же тихо спросил Джинён. — Да. С Марком Туаном. Ты можешь ему передать? — Дед, ну он же в Лос-Анджелесе! — вскричал Пак. — Но Лос-Анджелес же не на другой планете, нет? — ехидно усмехнулся старикан. — Не на другой… — Джинён вздохнул, — Но смысл такой же и от этого не легче. — Свози меня в Америку, — попросил дед, — Я там никогда не был. — Ты вообще, представляешь, о чём ты просишь? — взбунтовался Пак, — Я для тебя всё сделаю, что ты только захочешь! Но только не это! Да всех моих денег не хватит даже на билет в один конец! — У меня есть деньги, — сказал дед и посмотрел своими хитрыми глазами. *** Джинён позвал Бао с собой. Пришлось рассказать, что с дедом. Кан Хо долго молчал и думал. — Его правда нельзя вылечить? — спросил тревожно. — Откуда я знаю! У меня нет никаких причин не доверять Доку. Он знал, о чём говорил. Но я не верю в это! — А почему матери ничего не сказал? Я думал, с дедом всё в порядке, — Бао почесал кончик носа. Глянул огромными глазищами. — Да не стану я им ничего говорить! — воскликнул Джинён, — Они же его своей жалостью уничтожат раньше намеченного срока. — Это точно, — Кан Хо вздохнул, — А зачем мы идём в дом к деду? — Прибраться, — хмыкнул Пак, — И ещё меня там весточка одна дожидается. Много лет… — Что за весточка? — спросил Бао. Они шли тропинкой, которая вела к старой части полуострова. Там стояли несколько ханоков. Среди них и затесался дом деда. День перевалил за вторую половину. Вечерело. Снег кое-где оставался. Синий, прозрачный воздух холодил лёгкие. Море плескалось в отдалённой близости. Вода застыла только у берега. Картина напоминала какие-то графские развалины. Писанные бело-голубыми красками. Солнце совершенно забыло дорогу в этот край. Туман стоял лёгкий такой, словно смотришь сквозь тонкую кисею. Красивое место. — Привет от Марка, — решил сказать правду Джинён, — Оставил, когда приезжал сюда… больше четырёх лет прошло… А то и все пять… — Мне Калифорния рассказывал об этом, — прошептал Бао, — Ну, что у деда был, только ничего про письмо не сказал… — Да я, честно сказать, не верю, что оно вообще было, — нетерпеливо перебил Джинён, — У деда памяти совершенно не осталось. Придумывает, наверное. Но проверить надо. Иначе, сам себя потом буду корить и мучить. — Понятно, — Кан Хо задумчиво втянул в себя морозный воздух. Ханок был старый. Но ещё добротный. Про отопление никто не подумал и сейчас в доме стояла холодная тишина. Джинён включил свет и комната озарилась янтарным блеском. — Ух ты! — с восхищением проговорил Бао. Здесь и правда было красиво. Хотя, это даже и красотой-то не назовёшь. Маленькие столики в нише. Дорогие ковры тонкой работы разбросаны по разным местам. Прозрачный пол, натёртый до блеска. Даже пыли нет. И так мало мебели. Она тут и не нужна совсем. Уют рождался именно из-за этого небольшого пространства: лишь стол, ручной работы столетнего мастера, да пуфики, обшитые атласными, яркими тканями. В углу стоял телевизор прошлого века. На маленькой, резной тумбочке. — Холодно, чёрт возьми! — передёрнулся Пак. Прошлёпал разутыми ногами к столу. Покопошился там. Вытащил зелёную папку. Порылся. Бао обошёл дом. Заглянул в маленькую комнатку, наверно, спальню. Там вообще не было мебели, кроме большого шкафа. Видимо, дед привык спать на полу. В этих старых ханоках отопление обогревало в первую очередь именно полы, потому и тепло было спать на такой удобной «печке». Бао сто раз такое видел в дорамах. Но воочию встретился только сейчас. — Бао, — позвал Джинён. Тот вернулся. Посмотрел на друга: — Нашёл? — Да нет тут не фига, — разочарованно проговорил Пак, — Выдумки деда. — Ты хорошо посмотрел? Может, дед просто забыл, куда положил. — Да я тут уже всё обшарил! — вскричал Джинён, — Холодно, как на Северном полюсе! Бао взял из рук Пака зелёную папку. Принялся листать. — Тут одни счета! — Джинён вздохнул. Осмотрелся. Куда дед мог задевать письмо? Если Марк ему действительно дорог, он мог доставать послание периодически и перечитывать. А потом вдруг так и кинулась в голову мысль: Да как он мог перечитывать-то? Марк же тогда совершенно не знал корейский! Он и писать-то не мог! Если письмо и было, так явно написанное по-английски! Вот же ж ёшкин бегемот! — Слушай, Бао, я уверен, что дед выдумал это письмо, — сообщил он парню. — Почему это? — Кан Хо оставил папку. — Да потому что не было никакого письма! Зачем ему оставлять письмо, если он и двух слов не мог связать по-корейски? И зачем писать мне на английском, зная, что я в нём лыка не вяжу? — Но ведь с английского очень легко перевести, — настоятельно проговорил Бао, — Я бы перевёл… — Это ты бы перевёл! — воскликнул Пак, — А я — нет. Возможно, сейчас-то, переведу. А тогда я плохо совсем разбирался в английском… — Так что, не будем искать? — перешёл к делу Кан Хо. Ему было холодно. Хотелось подойти и обнять Джинёна. Согреть и согреться самому. Но делать такое нельзя. Выпрут в тот же час. Ни минуты не дадут больше здесь оставаться. Такой уж Джинён. — Поищу ещё в спальне. Если письмо было, дед мог его там оставить… — Пак прошёл в дедову комнату. Открыл шкаф. Пошарил в белье. Пусто. Что и следовало ожидать. Всё. Можно прощаться с этим старым домом и сваливать. Нет тут ничего для Джинёна. И не было. Это точно. Как вообще можно было послушать деда, если у него крышу совсем сносит и латать её нечем. Свою же не отдашь. Пак вспомнил, как дед хотел в Америку. Даже кучу денег предлагал на билет. Лажа всё это. Выдавание желаемого за действительное… Но ведь деду на самом деле хочется в Штаты. К Марку. Почему? Что за бред? Он бы должен думать сейчас о внуках своих. Детях. Но не о чужом же человеке? Или всё же по какой-то немыслимой причине он стал ему близким? Лучшим другом. Не иначе. — Джинёни, я нашёл! — услышал он. Кинулся на зов, — Вот, — Бао протянул ему листок, исписанный убористым почерком. Марковским почерком. Пак бы из тысячи его узнал. — Где ты это взял? — спросил севшим голосом. — Здесь, в папке…на самом дне, — доложил Кан Хо, — Дед твой не сумасшедший. Джинён дрожащими руками осмотрел листок, вырванный из обыкновенной тетрадки в клетку. Таких у деда пруд пруди. Фиолетовые чернила очень хорошо сохранились, буквы, неровные, скользящие вверх, словно сейчас написаны. — Сможешь прочесть или помощь нужна? — прорезался голос Кан Хо, но Джинён не услышал, стал читать. Он прыгал по строчкам, пытаясь понять смысл. Сердце тарабанило в грудную клетку, как ненормальное. Но Пак не замечал. «Если ты это читаешь, — перевёл он первую фразу.Так начинаются все дурацкие послания, когда ничего хорошего писавшему уже не светит… Ащщ! Дальше, -…значит дедушка передал тебе сие послание. Я знаю, что совершенно не нужен тебе больше… — Что? Как это?! Джинён ещё раз перечёл строчку. Всё правильно. Дальше, — Прости, что появился в твоей жизни. Я не хотел. Прошу лишь об одном: будь счастлив….Я всегда буду любить тебя, Нёни…» — и ВСЁ?! Это всё послание? Что за чёрт?! — Ну что там? Что? — не выдержал Бао, следя за лицом Джинёна. Тот выронил листок. Закрыл ладонями лицо. Кан Хо подобрал. Пробежал глазами строчки, уставился снова на Джинёна. Не подходил. Дал время собраться с мыслями. — Он думал, что мне нужен это учитель, — тихо прошептал Джинён, — Какое дурацкое стечение обстоятельств… Он не смог меня простить… только сказал, что простил, но не простил на самом деле. — Почему ты так думаешь? — влез Бао, — А мне кажется, что он простил тебя. Сейчас. Это письмо он писал под эмоциями… А потом простил. Я знаю. — Ты ничего не понимаешь, — перебил его Джинён, — Ты его не знаешь совсем! Он же другой! Не такой, как мы! Его нельзя предавать. А я предал… Он поэтому уехал. Не доверяет мне больше… Понимаешь, он любит меня, но не может оставаться со мной! Он никому такого не прощает. Ни себе, ни другим. А я виноват. Я поддался мимолётному мгновению и потерял Марка. Это всё из-за меня с ним случилось… Ну, поездка эта с Чаном и его падение с горы… Из-за меня. — Вот только не надо сейчас себя гнобить за чужие ошибки, — начал Бао, — Ты-то здесь при чём? Джинён разжал ладони. Опустил руки. Кан Хо думал, что увидит заплаканное лицо, но глаза парня были колючими и блестящими, словно в них бросили щепотку колотого льда. Даже звон какой-то хрустальный услышал Бао. Протянул письмо Джинёну. Тот взял. Скомкал. Потом развернул осторожно. Прижал к груди. Посмотрел растерянными глазами. — Он меня любит. — Даже я это знаю, — прищурился Кан Хо, — Нашёл, чем удивить… — Но простить не сможет. Никогда. — Сможет, обязательно простит, — усмехнулся Бао, — Так всегда бывает… Хочешь, я прямо сейчас наберу его по телефону? — Нет, — Джинён даже руку вскинул, словно замахнулся. — Ладно, не буду. Чего так испугался-то? — Мне пока что сказать ему нечего… — Тогда пошли домой? Тут можно напрочь замёрзнуть, — Кан Хо всё же подошёл. Обнял Джинёна одной рукой. Прижал к себе, защищая от холода. Погладил по тёмной макушке. Пак доверчиво положил голову ему на плечо. Закрыл глаза. — Я понимаю, что он хотел мне сказать, — проговорил сбившимся шёпотом, — Не в письме, а уже в настоящем… — Что же? — как эхо вторил Бао. — Главное, не что ты делаешь, а что ты ЧУВСТВУЕШЬ… Я предал его в своих мыслях. Душой. Он такого никогда не простит. И я бы не простил. — Дурак ты, Джинёни, — усмехнулся Кан Хо и тоже прикрыл глаза. Он тоже ЧУВСТВОВАЛ.