День зимнего солнцестояния

Марк гулял по пляжу в полном одиночестве. У каждого в его семье были свои обязанности. И ради возвращения блудного сына и брата, никто не собирался попираться своей работой. Так всегда было. Что бы ни случилось, существуют некие делишки, которые бросить нельзя. Туан же не был обременён работой и чтобы со скуки не окочуриться, решил прошвырнуться по своим далёким воспоминаниям. Наглядно, так сказать. День был жаркий. Но возле океана это не так ощущалось, как в городе. Огромный мегаполис был согрет до костей. В такую погоду лень даже валяться на пляже. Хотя, туристов тут было много, как всегда. Тёмные, загорелые до ущерба тела сновали туда и сюда. Марк знал такие места, куда вряд ли кто мог добраться. Пройти сто метров по набережной полосе и окунуться совершенно в другой мир. Свой мир. Где не слышны были голоса отдыхающих. Где лишь звуки прибоя успокаивающе действовали на кору головного мозга. Да птицы носились высоко в небе и крики их раздавались тут и там, словно плач ребёнка. Если кто когда-нибудь слышал как «поют» чайки, никогда этого не забудет. Эти рваные звуки шевелили в душе какие-то отчаянные ростки. То ли тоски, то ли уныния. Он совсем не думал о Нёне. Даже образ не вставал в его душе. Не тянул за ниточки и не резал вены. Кто он, этот Нён? Ноль без палочки. Его прошлое. Которое нужно забыть. И двигаться дальше. В таком огромном мире всегда есть на что переключиться. Занять себя тяжёлыми тренировками. Чтобы мыслям было тесно. Чтобы явиться домой и упасть мёртвым грузом в постель. И пережить ещё одну ночь… Небо было покрыто какой-то дымкой, расфокусировка картинки заставила Туана потереть глаза. Пусть он не выспался, но зрение всегда было стопроцентным. Что же мешает? Песок? Он на самом деле попадал в глаза вместе с колючими брызгами океана. Здесь редко когда был штиль. Волны катали на себе седые, пенные клочки. Словно стада баранов разгуливали на свободе. Марк нечаянно вспомнил про овец. Как там мама Сон? Всё ли хорошо? Или Бао снова её бросил, умчавшись на последней электричке за счастьем в погоне? Нён теперь свободен… Почему бы не попробовать? Нет, Туан совершенно не думал о прошлом. Нужно жить только здесь и сейчас. Всё, что касается Кореи — это табу. Постепенно забудется холодный, зимний город… Эти тёмные омуты глаз…язык, знакомый до оскомины. Приятный для слуха. Такой нежный… как пух джинёновской кожи… Ащщ! Марк чертыхнулся. Поймал в фокус горизонт и снова удивился, что круг солнца был размытым, словно смотрел он на него через призму веков. Или сквозь прокалённое стекло. Будет шторм. Вот что это такое. И крики чаек свидетельствуют о том же. Эти птицы носились по небу и зловеще орали человеческими голосами. Пронзительно. Просительно? Вот им ничего не надо от людей. Они совершенно не социализированные. И надеются лишь на себя. А Марк? На кого надеется он? Чем заняться в этом мире, где нет места? На этой огромной территории… где всё так знакомо. Каждая песчинка. Каждый гребешок волны. Белый, пушистый… Он совершенно не думал о Нёне. Зачем? Но это неправильный вопрос. Скорее надо бы сказать — Почему? Почему он думает о нём каждую секунду?! Это всего лишь Ноль без палочки. С такими отчаянными глазами! С припухшими от страсти губами… Нет. Мысли не собьёшь с толку. Они сами по себе. Их не пристрелишь из пневморужья. И даже платья не сошьёшь для феечки. Ничего с ними не сделаешь. Хоть убейся о скалу. Одиночество выест мозг. Затем — печень, селезёнку. Доберётся до последней инстанции, пробравшись к сердцу. Но на этом всё и закончится. Марк подобрал с песка голыш и зашвырнул далеко в океан. Волны сразу поглотили эту добычу. Ненасытные. Живые. Бесконечный двигатель Вселенной. Туан разулся. Ступил на обжигающий песок. Так знакомо. Словно идёшь по раскалённой сковородке. Да, он сто тысяч раз ходил по раскалённой сковородке. Такое не забудешь даже под страхом смерти. Родной город, который нужно помнить. Знать так, чтобы отскакивало от зубов. Жара — это ещё не самое страшное, поверь. — Иен? — услышал вдруг он. Резко повернулся. Существуют такие люди, что помнят его? — Это ты? Правда? К нему уже подходил парень. Марк его сразу узнал. Они учились в одной школе и были хорошими друзьями. Только он помладше на год. Алекс Хьюз. — Алекс? — Марк дождался, когда тот подойдёт. Из-за солнца трудно было разглядеть лицо. — Да, это я… Ты меня помнишь? — Конечно, — как не помнить-то, когда они вместе на тренировку ходили по боевым искусствам. Давно это было. Ещё в школе,— Называй меня Марк, — попросил Туан, — Это имя мне больше нравится. — Точно, — парень улыбнулся. И сразу лицо озарилось ямочками. Синие глаза ярко полыхнули. Выгоревшие до белизны волосы длинными прядями обрамляли вытянутое лицо. Ветер не жалел эти локоны, играл ими словно своими, — Марк Туан. А раньше я звал тебя Иеном. Помнишь? — Иен — это для родителей, — усмехнулся Марк, — Как поживаешь? — Нормально. А ты? Я так давно тебя не видел… Уезжал куда-то? Уезжал. И не куда-то, а в далёкую Корею. Где живёт парень, по имени Нён. Его Ноль без палочки. Страстный и красивый. С такими же ямочками на щеках, но с отчаянными глазами бешеной лани. Или прекрасной феечки. Сикстинской мадонны Рафаэля… А вслух сказал: — Был за границей. Вернулся совсем недавно… — Ты изменился. В России, что ли, был? Бледный, худой. Марк рассмеялся. Почему-то захотелось выдумать что-то такое смешное. Например, что он был на Южном полюсе и изучал пингвинов. Он даже представил этих нерасторопных созданий. Только почему-то в разноцветных костюмах Санта-Клауса. Как он видел в корейском парке. Да! Они же были там вместе с Джинёном! И один пингвин на самом деле потерялся из-за Нёнки. Его долго искали все сотрудники парка… И кажется, нашли возле одного из ларьков, где бедный малыш пытался урвать для себя гостинец от сердобольных туристов… — Я был в Корее, — неожиданно для себя выпалил Марк, — Хотел стать айдолом. — Правда? — парень удивлённо приподнял брови, — Хотя, ты всегда был особенным… У тебя и получалось всё лучше, чем у других. Приехал на каникулы? — Насовсем, — решительно сообщил Марк, — А ты чем занимаешься? — он оглядел парнишку. Ничего особенного: чёрная майка и белые шорты. Так все одеваются на пляже, если не хотят сгореть заживо, конечно. Туристы, например, жарят свои окорочка в купальных костюмах. Которые состоят лишь из одних полосочек разноцветных. — Что-то пошло не так? — Алекс стал серьёзным. — Всё пошло не так, — рассмеялся Марк, — Меня не признали. Я и свалил оттуда. А ты? — Я с трени иду. Обучаю детей серфингу. Помнишь, это у меня получалось лучше всего. Но за тобой мне не угнаться. Да уж. Марк помнил, как они вместе катались на серфбордах. Будто вчера. А прошла целая вечность. То, что было до Нёнки, будто бы не считается. Такая вот разграничительная полоса. До и после. До — это тень, которая стирается с приходом темноты. Уносится на второй план. А после — это солнце, что рождает новый день. Новую жизнь. Новые ощущения. Дурацкие ощущения. Которые теперь лишь отравляют. Не излечивают, как раньше. Пусть его Нён станет тенью, притаившейся у изголовья кровати. Пусть сотрётся полностью в тёмных закоулках памяти. — Ты гений в своём деле, не прибедняйся, — снова усмехнулся Туан, — Я помню, как ты любил детей… Ещё не женился? — Да что ты! — испугался парень, — Я никогда не женюсь! Насмотрелся на своих родителей. Они у меня разводятся и сходятся по пятьсот раз на дню. Марк вздохнул. Оглядел горизонт. Там всё ещё виднелось раскалённое добела солнце. Расплавленный диск был одет в размытые круги ореола. И птицы орали, как стая гиен. — Будет шторм, — перехватил его взгляд Алекс, — Вечером. — Только бури нам и не хватало, — на самом деле, Марк был рад, что будет шторм. Может, тогда его чувства переключатся на что-то продуктивное. А Джинён просто исчезнет из его жизни. Хотя бы ненадолго. — Пойдём, посидим в баре? — спросил вдруг Хьюз, — Если есть время… Туан оглядел нахмуренное лицо. Нарочито нахмуренное. Словно парень боится, что Марк не согласится, но готов к этому заранее. — Пошли. Мне всё равно делать нечего… На этом пляже везде были понатыканы маленькие навесы, где можно было посидеть и полакомиться пивом или ещё какими-нибудь напитками. Разноцветными, как радуга… Ненавистный, джиненовский свитерок сразу всплыл в голове. Как эпично. Впору свихнуться. Дурацкий парень Нён! Как он смеет появляться в самые неподходящие моменты?! — Ты что будешь? — синие глаза впились, словно пиявки, внесли некий дисбаланс в мысли. Марк сразу вернулся в реальность. — Любой коктейль, на твоё усмотрение, — пробормотал тихо и улыбнулся, чтобы не дать этим чужим глазам пробраться дальше разрешённого. Огляделся. Здесь почти никого не было. Лишь полуголая парочка в глубине зала, да бармен за стойкой, которому было лень даже смотреть на гостей, не говоря уж о флейринге*. — Прикольное место, — похвалил Марк, — Не люблю, когда людей, как сельдей в бочке. — Ты всё такой же, — улыбнулся Алекс, расставляя на столике различные фужеры с напитками и сладости. — А помнишь, как мы однажды плавали в грозу? — кинулся в воспоминания Туан. Он отпил глоток и зажмурился, — Что за гремучая смесь? «Гремучая смесь» была нежно-голубого цвета. Такого в природе точно не существовало. Что они сюда добавляют? Куски сапфира? — Это «Голубая лагуна». Между прочим, твой любимый напиток, — тихо сказал Алекс. Помнишь, ты мне рассказывал про Хьюга Инсулина, который в тысяча девятьсот шестнадцатом году впервые показал его миру? Ты многое знал. Кажется, это было за стойкой легендарного бара отеля Wallick на Таймс-сквер? — Наверное, ты прав, — Марк посмотрел в серьёзные глаза. Он вдруг подумал, что Алекс жутко красив. Как прежде. Он и тогда это знал. Ещё в детстве. Но это знание просто было и всё. Никаких радужных перспектив и тому подобной чепухи. Не до того ему сейчас, не до того. — А ты тогда единственный не испугался лезть в воду… — вспомнил Алекс, — Ну…тогда…в грозу… Я сунулся только потому, что боялся, что в тебя молния шарахнет. Думал, пусть у неё будет пятьдесят процентов, а не сто… — Я тогда не понимал, как это опасно, — пробормотал Марк, — Самое-то главное, что первый, предварительный разряд не виден глазом. Мы замечаем лишь вторую траекторию. И только после неё слышен гром. Я не силён в физике, но знаю, что в воде голова любого купающегося будет самой высокой точкой на поверхности водоема, именно в нее и должна попасть молния. Мало того, я подверг опасности и тебя, ведь в воде на несколько сотен метров разряд убивает всё, если попадает, радиус там вроде метров пятьсот? — Понятия не имею, — показал ряд своих белоснежных зубов Алекс, — Ты всегда был без тормозов. И мне это чертовски нравилось… Они помолчали, задумчиво потягивая коктейли через цветные соломинки. Туан рассматривал черты лица парня. Ненавязчиво так, исподтишка. Соломенные волосы не были такими уж белыми при близком рассмотрении. Скорее — русыми. Но от синих глаз тянуло какой-то студёной стужей, словно там плавали кусочки льда. Тонкие губы подрагивали, втягивая в себя напиток. На подбородке блестели бисеринки пота, жемчужно переливающиеся от неверного света помещения. Красив ли он? Марк не понимал. Что есть красота вообще? Главное это то, что ты чувствуешь, когда видишь. Он ничего не чувствовал. Глупое сердце билось ровно. Не вздрагивая, не пропуская удары. Не как с Нёном! Снова. Почему все мысли сливаются в одну? Память — это пагубная привычка думать. Нужно заткнуть внутренний голос внешним. И Марк заговорил: — У тебя есть девушка? — не этот вопрос хотел задать Туан, ну, да ладно. Теперь тема подана на блюдечке с небесной каёмочкой. Можно трепать её до вечера. — Девушка? — изумился парень и чуть не поперхнулся. — Я что-то не то сказал? — в свою очередь удивился Марк, — Ты против разнополых отношений? Извини, мы с тобой ещё детьми расстались. Не помню, чтобы ты обналичивал хоть какие-то предпочтения. — Мне всегда нравились парни, — спокойно вымолвил Алекс. Это у него получилось само-собой. Конечно, он же вырос в свободной стране. Без всяких предубеждений. Для него это было так же нормально, как небесный свод. Туану даже нравилась эта свобода. Не надо было притворяться пеньком и принуждать себя к идиотскому театру. В Корее это прокатывало с трудом. Там на них с Чаном пялились, как на ненормальных. А Джинёночка всегда стеснялся держать его за руку при людях… Мысли снова нырнули глубоко на дно воспоминаний. И снова Ноль без палочки вылез из подсознания. Его Нён. Маленький, милый парень, который даже ростом превосходил, не говоря о бицепсах и прочем…прочем… — Тогда другой вопрос, — улыбнулся Марк, — У тебя есть парень? Тут Алекс смутился. Принялся шумно тянуть коктейль, задумчиво рассматривая лицо Туана. — Нет, — сказал слишком поспешно, — А у тебя? Марк понял, что карты давно раскрыты. Даже и говорить ничего не надо. Они видели друг друга насквозь. И от этого было приятно на сердце. Не надо ломать комедию. Можно спокойно поговорить о чём угодно. Словно они друзья, как в детстве. И не будет какого-то недопонимания или усмешек. — У меня есть человек, которого я люблю, — честно сказал Туан. К чему лгать? Даже перед самим-собой хотелось быть честным до конца. Чтобы не дай бог, не подкинуть этому замечательному парню пищу для ума. И не зацепить. Новые отношения нужны Марку, как собаке стоп-сигнал. — Там? — Алекс махнул рукой в неопределённом направлении, — Он остался в Корее? — Да. — Вы расстались или он тебя ждёт? — продолжал расспрашивать Хьюз. — Ждёт. — Значит, ты ненадолго? — в голосе парня прозвучали нотки заинтересованности. Это не праздное любопытство. Марк читал Алекса, как раскрытую книгу. — Навсегда. Я же говорил, — усмехнулся Туан. — Он сам к тебе приедет? — снова взялся за вопросы парень, — Почему же тогда ждёт? Марк промочил горло. Вздохнул. Прислушался к какой-то дурацкой музыке, что ненавязчиво лезла в уши. Сказал: — Он ждёт меня там. А я жду его здесь. — Странно, — Алекс понял, что нужно остановиться. Если Марк захочет, он сам всё расскажет. Если же нет, значит нужно поставить точку прямо сейчас. — Ничего странного. Нам нужно подумать. Я не смогу его разлюбить. А он никогда не научится жить без меня. Мы друг без друга лишь волки-одиночки. Или, если хочешь, раки-отшельники. Знаешь, раньше бы меня ввергло в шок осознание того, что я буду всю жизнь один. А сейчас я вполне этим счастлив. Вот и предупреждаю тебя: не влюбляйся. Это не принесёт нам обоим ничего, кроме душевной пустоты. У меня такое уже было. И остались лишь разбитые осколки. Алекс улыбнулся. — Почему ты именно мне это говоришь? Я похож на потенциальную жертву? — Очень похож. У тебя даже ресницы подёрнулись влагой… — Ты всегда был особенным, — тихо продолжил Алекс, — Умеешь читать души людей. — Я всегда был обыкновенным. Просто чувствую внутреннее состояние собеседника и ставлю себя на его место. — Мне нравится, что ты говоришь то, что думаешь. Этого никто не может, — Алекс забыл, что перед ним стоит вазочка с мороженым и оно таяло и таяло, превращаясь в обычное молоко. — Не идеализируй людей, они тебе этого не простят, — Марк наоборот, принялся уминать свою порцию с головокружительной быстротой. — Как поживает твой брат? — виртуозно перевёл разговор Хьюз, — Я помню, как он всё время следил за нами, ведь его не брали в игры. — Он вырос. Стал совсем взрослым. И в сто раз умнее меня. Я так и остался на прежнем уровне. Ни дать, ни взять — подросток. — Это точно, — льдинки в глазах Алекса вдруг растаяли и разлилось тепло. Такое нежное, словно он подумал о чём-то сокровенном, — Ты изменился в лучшую сторону. Чужая страна пошла тебе на пользу. Выглядишь, как принц. — Скорее, как нищий, — рассмеялся Марк, оглядывая свою потрёпанную футболку и отрезанные, под шорты, джинсы. — Всё же здорово, что я тебя встретил. Думаю, ты бы ни за что не сообщил мне, что вернулся. А я думал о тебе… — Что же ты думал? Что есть на свете друзья, которые исчезают внезапно, как и появляются? — Теперь это не имеет никакого значения, что я думал. Я опоздал на много лет, — Алекс допил свой коктейль и принялся за растаявшее мороженое. — Не просто же так ты сказал об этом, — задумчиво произнёс Туан, — Что-то не даёт тебе покоя. Хотя, я догадываюсь. Мне кажется, я всегда об этом знал… — О чём же? — Хьюз лукаво глянул. Убрал упавшую на лицо прядь. — Оставь это своему сердцу. Копаться в чужих душах не приносит радости. Алекс усмехнулся и снова его лицо озарилось ямочками. Сердце Туана ухнуло вниз. Почти разбилось от скорости падения. Зашевелилось, затрепыхалось, пытаясь протолкнуть кровь. И снова Дурацкий парень всплыл в сознании. Улыбнулся своей неотразимой улыбкой. Так знакомо. Надо бы бежать от этого Алекса Хьюза, который заставляет вспоминать эти отчаянные глаза. Эти щёчки с ямочками. Бежать! Но не объяснишь же человеку, что ты видеть его не можешь. В чём его-то вина? И Марк постарался запрятать свои ощущения поглубже. — Хочешь, проведём вечер вместе? — решился на вопрос Алекс. Он сделал безразличное лицо. Но Марк всегда смотрел в глубь. — С далеко идущими последствиями? — Как ты посчитаешь нужным, — Хьюз всё же нашёл в себе силы посмотреть на Туана. И в глазах его билась тоска, разливаясь через край. Да что за чёрт? — Алекс, я не ищу романтических встреч… — А чего ты ищешь? — Встрясок, — Марк посмотрел прямо в лицо, — Чтобы себя забыть. — Обещаю тебе, что так будет. Временно, конечно. — Да что ты! — Туан даже улыбнулся такой нахрапистости. Почему нужно из друзей сразу в близкие родственники-то моститься? Людей вообще лучше держать на расстоянии. Хотя бы вытянутой руки. У Марка получалось, — Вот спасибо. Только не сегодня. Алекс сразу как-то приуныл. Его лицо стало бледным. Эта бледность проступила сквозь загар. Неужели и правда огорчился? Надо же, какая милота. — Я, пожалуй, пойду… — Марк поднялся. Выложил на стол смятую купюру. — Дай хотя бы свой номер, — попросил Хьюз. Туан согласно покивал головой. Протянул руку. Алекс быстрым движением подал ему свой смартфон. Марк забил цифры. Ухмыльнулся сквозь зубы. — Позвони мне вечером, если шторм начнётся, — сказал хриплым голосом. — Хочешь поиграть в фаталиста? * — Почему же? Просто мне нужна встряска, говорил же. — Хорошо, я обязательно позвоню тебе, Иен. — Марк. Меня зовут Марк, запомни это. — Есть, сэр, — улыбнулся парень, помахал рукой. Марк выбрался на солнцепёк. Ещё и не вечерело. Всё так же пронзительно кричали чайки — дети океанского взморья. Ветер стих. Это была плохая примета. Затишье перед бурей. Марк и забыл, что такое часто бывает в Лос-Анджелесе — городе ангелов, которых днём со свечкой не сыщешь. Да и кто будет искать? Никому это не нужно. Не бывает их. Есть только люди. Например — Дурацкий парень. Его Нён. Что сидит тяжёлым грузом прямо в сердце. Словно старая рана. Возле дома на него выскочил огромный пёс. Марк вздрогнул. Остановился. Пёс тоже остановился. Махнул хвостом. — Чего надо? — спросил его парень, — Иди своей дорогой, никого не трогай. Пёс наклонил голову. Повёл ушами. Сделал нерешительный шаг вперёд. Туан хмыкнул. Собакевич был хоть и крупный, но совсем ещё щен. Его бока провисли и рёбра были видны. Голодает? Откуда он тут вообще взялся? В городе ангелов не может быть попрошаек и бездомных. В этом рае таких вообще не держат. Но всё же, они есть. Вот, наглядное пособие. — Ты жрать хочешь? — спросил Марк. Пёс смешно прислушивался к словам, резко склоняя голову влево и вправо. Но подходить не спешил. — Пошли тогда, — сказал ему Туан, — С собой у меня нет еды. Пёс постоял нерешительно. Марк пошёл к воротам. Он просто вынесет что-нибудь. И покормит голодное животное. Тогда его душа успокоится и можно будет забыть об этом. Ворота автоматически открылись. Туан шагнул на другую сторону. Пёс осторожно двинулся за ним. — А здесь подождать не можешь? — укорил его парень. Пёс остановился. Сел на попу, как это делают щенки. Совсем ещё подросток. — Ладно, заходи, — вздохнул Марк. Пёс послушно переступил лапами. Его шерсть смотрелась неопрятно, уши торчали большими лопухами. Такой огромный, но совсем ребёнок. Голодный ребёнок. Туан вдруг понял, что не сможет прогнать этого пса. Это была случайная встреча, но роковая. Пёс сам его нашёл. Вынырнул, как чёрт из табакерки. — Если я придумаю тебе имя, ты будешь моим, ты в курсе? Собакевич сморщил нос и чихнул. Потёр морду лапами. — Ну и запашок от тебя, — Марк погладил его за загривок, — Я даже знаю, какая кличка тебе подойдёт….Ты очень напоминаешь мне одного человека. Не лицом, а повадками. Пёс открыл пасть и подышал тёплым воздухом. Потом лизнул его в нос. — Задабриваешь? — Марк улыбнулся, — Но тебе это не поможет, как бы ты ни старался, у тебя на лице написано, что ты Дурацкий парень. Вот им и будешь. Флейринг*(англ.flairing)— в работе бармена приготовление коктейлей с использованием элементов жонглирования. Фатали́зм или Фатáльность* — вера в предопределённость бытия; мировоззрение, в основе которого убеждённость в неизбежности событий, которые уже запечатлены наперёд и лишь «проявляются» как изначально заложенные свойства данного пространства.