День зимнего солнцестояния

Док дожидался, когда Кан Хо уйдёт, но тот стоял до последнего: всё смотрел и смотрел на Джинёна, укоризненно так. Но Пак лишь улыбнулся. — Ты хочешь сказать, что всё же от меня у тебя есть секреты? — выпалил Бао. — Нет секретов, ты же знаешь… просто… мне нужно поговорить с ним о дедушке. Я потом тебе объясню… — Не надо мне ничего объяснять, — Кан Хо поднялся из-за стола, допил демонстративно кофе. Вышел. — Ну что ты мне хотел сказать? — спросил Док. Он цедил свой напиток и его глаза сделались, как у кота. Блестящие, шальные. — Это ты что-то хотел, — Пак посмотрел на него серьёзно. Ни тени флирта или тому подобной ерунды. Нечитаемое такое лицо. — Ладно, не привык я ходить кругами. Ты меня заинтересовал. Как личность и как пациент. Согласен принять участие в моём эксперименте? Ты не волнуйся, я всё расскажу. Джинён хмыкнул. Уставился на ухоженные руки врача. С тонкими и длинными пальцами. Как у Марка. — Я бы рад, но собрался уезжать из этой страны в скором времени, — сообщил он, — Спросить вот хотел, можно ли деда свозить туда, куда он пожелает? Не опасно ли это? — Куда? — Док заглянул прямо в глаза. Там забилась дикая паника. С чего бы это? Что за маниакальная привязанность? — В Лос-Анджелес. Есть в Америке такой городок на отшибе… — Ничего себе! — выпалил МакКуин, — Что, у дедушки такие предпочтения? Или это тебе надо? — У деда навязчивая идея. Можно сказать — фикс. Он по человеку одному скучает. По другу своему. Хочет его повидать. Можно его свозить? Или это чревато? — Джинён столкнулся с проникновенными и чистыми глазами. Как у Марка. Но всё же этот тип не был Марком. Лишь отдалённое подобие. Фальшивка. Пробная версия. — Даже не знаю, что тебе сказать… — Док задумался, — Это его убить может. Или наоборот… Что наоборот, он не стал уточнять. Занялся своим кофе. — То есть, рискнуть можно? Он нормально перенесёт полёт? Или нет? Что мне делать-то с ним? — Я могу полететь вместе с вами. Чтобы контролировать ситуацию, — спокойным голосом сообщил МакКуин. Да на черта ты сдался! Чтобы Марк от ревности с ума спятил? Не в жизнь. Хватило уже этого. По самые ушки. — Знаешь, мы и сами справимся, дед крепкий. Героический тип. Он спасателем работал и, будучи на пенсии уже, сплавлялся на катамаране по местным рекам. Про него даже в газетах писали. Думаешь, он так просто сдастся? Даже если память у него зашкаливает. — Я бы не советовал. Это опасно, — всё же стал спорить Док, — Со мной вместе — куда ни шло. Может же внезапно понадобиться медицинская помощь… — А почему ты такой добрый-то со мной? — вдруг воскликнул Джинён, — У тебя же здесь работа. Неужели вот так всё и бросишь, чтобы пуститься в далёкое путешествие? Есть причина? Или ты волонтёр по жизни? — Хорошо. Озвучиваю, — Док смущённо стал перебирать пальцами салфетку. Обмакнул в неё губы. Откашлялся, — У меня тоже есть идея-фикс. Я лекарство одно придумал. Его принимает здоровый человек. И все раковые клетки, что ещё лишь в перспективе могут убить, погибают. А потом не восстанавливаются. Ты подходишь для эксперимента. — Почему же? — Джинён ухмыльнулся, — Ты уверен, что я здоров? И зачем мне тогда какие-то таблетки принимать? Может, я никогда и не заболею. — Понимаешь, у всех людей есть раковые клетки. Только они бывают жизнеспособные или нет. Схватываешь, о чём я? — Нет! Мне вообще эта твоя идея не нравится. Я совершенный профан в медицине, но знаю точно, что в организме должны быть как эритроциты, так и лейкоциты. Всё в организме важно. Нельзя убить одно, не зацепив другое. — А ты умный, — МакКуин улыбнулся, сверкнул белоснежными зубами. Как у Марка. И клыки такие же. Рысь, да и только, — Но всё гораздо прозаичнее. Я открыл одну особенность. Рассказываю это тебе простым языком, чтобы понятнее было. Есть раковые клетки. Есть здоровые. Раковые клетки не делятся. Они медленные и их очень мало. Обнаружить их почти невозможно. Но есть и кое-что другое. Если раковые клетки сливаются с иммунными, сливаются в прямом смысле, то есть из двух клеток получается одна, то болезни это оказывается только на руку. В итоге получаются клеточные гибриды с хромосомами от тех и от других. Поскольку гибридные иммуно-раковые клетки представляют большую опасность, чем обычные раковые клетки, которые циркулируют по кровотоку, я проверил, можно ли обнаружить гибриды не в самих опухолях, а в анализе крови. Вообще циркулирующие раковые клетки поймать в крови довольно сложно, потому что их мало, но гибридные клетки, если они вдруг появились, оказываются среди циркулирующих клеток в большинстве. В общем, я понял, что в крови их можно обнаружить. Но тогда, как правило, поздно. Человек уже болен. Так вот, чтобы это предотвратить ещё на корню, я создал такой препарат, который справляется с этими клетками заблаговременно. Но мне нужно это проверить. Это не опасно, поверь. Джинён задумчиво рассматривал парня. Он не всё понял, что тот ему сказал, но общая картина сложилась. Этому Гиппократу нужен подопытный кролик на заклание. Только и всего. — Почему же ты на себе не попробуешь? — придумал вопрос Пак, — Или боишься, что совершив какую-то ошибку, ты сдохнешь, а открытие должно жить вечно, да? — Никто не сдохнет. Дело не в этом. Поверь, я мог бы найти любого, кто согласится. Но у меня есть личные причины. — Да что ты! Любой? Да кто пойдёт на этот эксперимент? Только если ты кругленькую сумму заплатишь. А так — дураков нет. И я, знаешь ли, тоже не дурак! — Пак вдруг подумал, что именно такие сумасшедшие и делают открытия. А вдруг? Человечество было бы спасено. Но почему такой ценой-то? За что ему это? Хотелось бы ещё в Штаты скататься. — Я тебе сказал, что у меня есть личные причины взять именно тебя. Но ты меня не услышал. Поэтому, повторяюсь: мне нужен ты. Именно ты, — Док свернул из салфетки какую-то немыслимую зверюшку. И отбросил от себя. Пак проследил. Поднял глаза. Что он этим сказать-то хочет? — Что за неподдельный интерес к моей персоне? Чем же я так выделился? — Тем, что ты, будучи родственником больного раком, имеющим такой же набор х-хромосом и у-хромосом, по генетической линии, можешь тоже заболеть. Пятьдесят на пятьдесят. Даже нет, семьдесят на тридцать. С дедушкой твоим не получится. Я уже не успею. А вот с тобой всё получится. Ты же не хочешь закончить так же, как он? Заболеть раком? Это как-то не вливается в будущее Джинёна. Он должен быть здоров. И сейчас и потом. — Ты же сам сказал, что семьдесят на тридцать. У меня есть шанс, — Пак улыбнулся. Налил ещё кофе. Раз уж пошла такая пьянка, надо бы помочь мозгу хотя бы сладким. Но голова совершенно не работала. Для Джинёна это тяжкий труд — соображать. Его сейчас мало заботит, заболеет он или нет. Но, что потом? Не выльется ли это во что-то жуткое? Нет, он не хочет быстро сдохнуть. Но и подопытным кроликом быть вредно. — У каждого есть шанс, пока он не болен, — серьёзным голосом сообщил Док, — И поверь, я бы без промедления решился на этот эксперимент. Но, к сожалению, мой организм болен. И у меня совершенно нет времени. Что? Джинён прослушал. Что он сказал? Он болен? Уже сейчас? Будучи таким молодым? Почти мальчишка… — Ты болен? — Джинён забыл про всё на свете, — Это правда? — Правда. Мой отец умер совсем молодым. К сожалению, у меня тот же генетический фонд… Хотелось бы успеть хоть что-то, — МакКуин улыбнулся как-то смущённо. — Но почему я? Ты так и не сказал… — Пусть это останется тайной, — Док снова посмотрел в глаза. И Джинён вдруг всё понял. Это какое-то чувство. Оно родилось спонтанно. Необдуманно. Но вместе с тем заполнило всё. Так произошло у него с Марком. Когда они впервые встретились. Роковая встреча. Роковое значение. Стечение обстоятельств? Судьба? Не верил Пак в этакую хрень. Но сейчас увидел: Док влюбился. И не просто влюбился, а застрял намертво. Как Джинён в Марке. И что теперь с этим делать? Кто возьмёт на себя ответственность? Дверь вдруг распахнулась. Вошёл Кан Хо. Парни молча уставились на его бледное лицо. — Вы простите меня, но я всё слышал… я не ушёл… — Да ладно! — вздохнул Джинён, — Как у тебя ума-то на это хватило? — Я могу быть подопытным кроликом, если ты не против. Я — здоров. Но мама может заболеть. Если ты найдёшь средство от рака… Или уже нашёл, я согласен попробовать. Если Джинёни не согласится… — Кан Хо уселся за стол. Сгрёб со столешницы свою чашку, наполнил кофе. — Хм… — МакКуин задумался, — Вы и правда близкие друзья. Случайно не пара? — Нет, мы не пара, — категорично отозвался Пак. — Мы просто знакомые, — покивал головой Бао, — Подумаешь, что я готов за него в омут головой кинуться… А он для меня и пальцем не пошевелит. — Понятно… — МакКуин снова задумался. На этот раз глубоко. Руки его принялись складывать очередное оригами. Парни завороженно уставились на его пальцы. — Так ты не согласен, Пак Джинён? — Док откинул и эту фигурку. Посмотрел в глаза. — Нет. Я не могу. У меня осталась невыполненная идея-фикс. Я кое-что должен сделать. — Слетать в Америку, — объяснил Бао, — Без тебя, Док. У него там мечта живёт… — Дедушкин друг? — улыбнулся как-то горько МакКуин. — Ага. Наш общий друг. Близкий друг. — Если тебе понадобятся деньги, я могу одолжить, — вдруг сказал Док, — Я понимаю, что такое — мечта. — Ему и моих денег хватит, — ехидно заметил Бао, — Для чего друзья-то нужны? Только задницы подтирать… *** — Ты можешь здесь остаться, — сообщил Марк, — У меня есть диван. Они уложили Дурацкого парня на лежанку. Принялись сушить шерсть полотенцем. От зверя пахло теперь приятно. Псина был тихим, покладистым. Он принялся вылизывать свою шкуру. Как кот. — А своей постелью поделиться не хочешь? — хоть слова и были прямым намёком, Алекс всё же стеснялся. Прятал глаза. — Не хочу. Ненавижу прыгать в отношения с опасного расстояния. Ещё расшибусь. Дурацкий парень отряхнулся. Брызги полетели во все стороны. Марк вытер лицо тыльной стороной ладони. Рассмеялся. — Зачем тогда хочешь, чтобы я остался? Ещё не слишком поздно, я вполне могу вернуться домой, — Алекс уселся рядом прямо на подстилку, погладил пса. — Мне очень собеседник нужен. Ты — моя встряска, — Туан постарался, чтобы его голос прозвучал жизнеутверждающе. Но это было похоже на бормотание морского котика. Не иначе. — Ладно, — Алекс вздохнул, — Принято. Буду твоей встряской. Кстати, ты не обмолвился: физической или моральной? — Всё едино, — Марк тоже впился в мокрую шерсть, провёл всей пятернёй. Руки случайно встретились. Алекс испугался. Убрал свою. — Расскажи мне, как ты тут жил? — спросил Марк, — Подожди…я воду ему принесу. А то вдруг снова пить захочет, говорить же не умеет. Ты голодный? — Я? — Алекс задумался, — Вроде, нет. — Скажешь, если захочешь. Я часто ночами ем. Дурацкая привычка со времён трейни осталась. Там приходилось голодать… Марк ушёл. Вернулся уже с небольшой миской. Поставил перед псом. — Трудно там было, в Корее? — спросил Хьюз. — Нормально. Жить можно… — Марк уселся рядом. Притянул на колени мокрую, собачью морду. Дурацкий парень был счастлив. Он закрыл глаза и задремал. — Я тоже хорошо жил, — Алекс снова улыбнулся, потянулся рукой к лохматому уху пса, погладил несмело, — Ты же помнишь моих родителей? — Ну…так, расплывчато, — Туан вдруг понял, что он совершенно не думал об Алексе. Словно у него и не было друга. А ведь они очень много времени проводили вместе. Почему тогда память-то мало что выдаёт? Лишь общие картинки. — А помнишь, как я часто оставался у тебя? — Да. Кажется, твоим родителям было всё равно? — Марк и правда это помнил. Отец и мать Алекса были заняты лишь своими собственными отношениями. Парень часто приходил голодный. Как вообще в такой богатой семье могли зародиться такие стрёмные отношения? — Верно, — Хьюз усмехнулся, придвинулся поближе. Потрепал пса за холку, — Я для них был лишь забавной игрушкой. Которую родили, а воспитывать было лень. Я сам себя вырастил. Ещё твои родители помогли. Вот тебе повезло с семьёй. Я купался в этой чужой любви вашей, как в своей собственной. Но всё же понимал, что чужак. Марк заглянул ему в лицо. Увидел улыбку. Алекс, казалось, лишь иронизирует над собой. Ни тени печали или уныния. И вместе с тем, это была безрадостная улыбка. Словно издёвка. — Иен, я же очень привязался к тебе, — вдруг выпалил Хьюз. Дурацкий парень открыл глаза, глухо заворчал, — Не ревнуй, — сказал ему Алекс. — Мне тебя тоже недоставало… — на самом деле Туан совершенно забыл об Алексе, лишь ступив на чужую землю Сеула. Но не говорить же такое! — Почему мои родители обращались со мной, как с чужим? Я ведь видел радостные лица других детей. Я завидовал им. Тебе завидовал. Думалось, за что? Почему? Может, я какой-то монстр? И меня гнобили из-за этого? Постоянно ощущал какую-то вину. И не понимал, почему? Откупались от меня какими-то дурацкими подарками, которые были мне не нужны. Они никогда не знали, что меня волнует по настоящему… Вот твои родители знали. Помнишь, твой отец подарил мне змея? Мы запускали его вместе… Туан задумался. Действительно. Было такое. Картинка в мозгу всплыла ярко и чётко: они вдвоём запускают змея. Прямо на берегу океана. Цветной, огромный змей. Красочный. Марк был счастлив… А он, Алекс? Каково было ему? Что он чувствовал, когда приходилось вечером расставаться и каждый возвращался в свой дом? — Я и не знал, что тебе было так плохо… — Туану всё же стало стыдно. Почему он был таким тупым? Возраст — это не отмазка. Толстокожесть, она всегда остаётся толстокожестью. Жаль, что он этого не понимал… Или не принимал просто? Был занят только своими мыслями и чувствами. — Если бы не ты, я бы, скорее всего, что-то с собой сделал… — прошептал Хьюз. Его рука продолжала ласкать влажную шерсть Дурацкого парня. Тот уже снова спал, поскуливая во сне. Дёргая веками. Торчащие усы смешно шевелились. Подрагивали. — Я и не знал… — Марк поднял глаза. Встретился с синими точками радужной оболочки. Яркой, узорчатой. — Ты много чего не знал, — осклабился Алекс, — Но я всё равно был счастлив. Рядом с тобой. — Спасибо, — Туан засмущался. В сердце будто кто-то невидимый подёргал за тонкие ниточки. Потянул. Словно колокольчики зазвенели. И вспомнился Пак. Этот дурацкий парень. Почему он-то? Именно сейчас. — Не говори «спасибо»! — вдруг рассердился Хьюз, — «Спасибо» говорят лишь чужим людям. Но ты ведь мне не чужой, Иен… — Наверное, ты прав. Ты никогда не был мне чужим. Просто я воспринимал тебя как-то по-другому. Не как ты… — Неправда, — Алекс снова усмехнулся горестно, — Ты не был мне чужим, но я для тебя был — никто. Когда ты собрался в свой Сеул, ты даже не посчитал нужным мне сообщить… Туан задумался. Действительно. Почему такое произошло? Он и не помнит. Они немного отдалились, когда повзрослели. Уже не было этих ночных разговоров, детских объятий. Признаний друг другу в вечной дружбе. — Прости… Я очень виноват, — Марк поднял тоскливые глаза. Хьюз не выдержал, опустил свои. Заморгал. Заговорил: — Я сейчас ни в ком не нуждаюсь. У меня всё хорошо теперь. Дети, работа. Пусть и чужие дети, но они словно свои. Мне этого с лихвой хватает. Только вот здесь всё ещё что-то скребёт, — парень прижал свою руку к груди. Дурацкий парень сразу заметил, что его больше не гладят, открыл глаза, заворчал. — Нет, ну надо же! — воскликнул Марк, — Он что о себе возомнил? Единственный и неповторимый, что ли?! — Вот и ты был единственным и неповторимым для меня, Иен, — сказал вдруг Алекс, — Жаль, что ты этого так и не понял… — Зачем же ты сейчас об этом? — загрустил Туан. Его всё же столкнули лбом с действительностью. Деваться теперь некуда. Нужно держать удар. И сказать всё, что на сердце лежало. Обмана Хьюз не простит, — Ты был очень значимым для меня. Мне стыдно, что я никогда этого не говорил. Ты же помнишь, я всегда мало говорил… Но много чувствовал. Я не сообщил тебе потому, что было больно. Я думал, ты совсем обо мне забыл… Ты же перестал со мной общаться. Не приходил к нам больше с ночевкой. Мы отдалились. Стали чужими. Я всегда боялся показаться каким-то навязчивым, липучим. Мне казалось, у тебя появились какие-то дела, в которых я был лишним. Мы же выросли. У каждого была своя жизнь… Чёрт! Я сейчас говорю дурацкие слова. Всё совсем не так, Алекс…я…я просто скотина, что посмел думать, что не нужен тебе больше. Я — тупой идиот! Это лишь моя вина, бро! — Ладно, успокойся. Сейчас же всё хорошо, — Хьюз улыбнулся, — Ты снова со мной. И я слышу твой голос, смотрю на тебя. Я счастлив. И какая разница теперь, что ты также далёк от меня. Ерунда. Я могу смотреть в твои глаза. Такие же прекрасные. Но я страшно опоздал… — Не надо, Алекс, ты же понимаешь, что лучше не трогать эту тему. Ты смешиваешь линии. Линию дружбы и любви. Я не виноват, что полюбил другого человека, ты же понимаешь. Дурацкий парень тяжело вздохнул. Подёргал лапами. Туан снова принялся гладить его шею. — Ты его оставишь у себя? — перевёл разговор Хьюз. — Ага. — Воспитывать придётся только. Иначе он будет из тебя верёвки вить. Уже вьёт. — Ну и пусть. Он же особенный. Чувствую, что это МОЙ питомец. Ну… будто мы одной группы крови. — «Маугли» начитался, — улыбнулся Алекс, — Смотри, чтобы этот парень тебе на шею не сел. — Не сядет. Ты посмотри на него: разве такой это сделает? — Марк потрогал пса за нос. Тот чихнул. Потом ещё раз. Облизнулся и затих, помахивая хвостом. — Вот как раз весь его вид говорит о том, что он легко это сделает, — усмехнулся Алекс, — Одни глаза чего стоят. И имя. — Я его тогда к матери отправлю. К родной матери… — Разве мы не в ответе за тех, кого приручили? — Алекс поднял одну бровь. Лукаво посмотрел из-под светлой чёлки. — Кто из нас ещё кого приручил, — улыбнулся Марк, — Зануда ты! — Да уж… — Хьюз помолчал, потом заговорил совершенно другим тоном, — Ты правда собираешься его ждать здесь, зная, что он ждёт тебя там? Марк понял, про что он. Не хотелось развивать эту тему. Нён — табу для чужих людей. Но Алекс… Он разве чужой? — Я ещё не знаю, что буду делать, — сказал честно. — Смотри, не упусти его, если так любишь. Я вот сделал ужасную ошибку. И поплатился за это. Не смог сказать своему любимому человеку, что жить без него не могу и люблю так, что готов босиком идти всю дорогу вслед за ним… И пусть сдираются ступни в клочья… Я не смог. Не успел, не предугадал дальнейшие события. Он и исчез. А теперь поздно. Ты тоже можешь не успеть. Пройдёт время и всё станет ненужным и пустым. Вы с ним играете в какую-то немыслимую и тупую игру, кто-кого переупрямит. Гордые. Сильные. Если не сломаетесь, то станете пустыми оболочками. А если сломаетесь — погибнете. Что ты выберешь? Свою собственную гордость или любовь? — Алекс посмотрел прямо в глаза. В его взгляде бушевало такое яркое, синее пламя, что у Марка дыхание перехватило. Алекс прав. Сто тысяч раз прав. Нельзя идти на поводу собственного легкомыслия и бездушия. Что он чувствует к Нёну? Что? Привязанность? Сексуальное влечение? Может, он просто ему нравится, как друг? Смешно! Ёлки зелёные, как же это дико всё! Сидеть и ждать у океана погоды. Заставить свои чувства в жгуты сворачиваться. И упрямо стоять на своём. Что он ему должен, Джинёну? Что? Ни-че-го… Кроме своей пустой и обугленной души. Которая существовать без него не может… без этого дурацкого, глупого парня… — Как думаешь, меня пропустят в другую страну с койотом? — этот вопрос неожиданно вырвался и Марк застыл, понимая, что озвучил его. — Если у тебя будет паспорт на этого зверя, — улыбнулся Хьюз, — Но с этим я могу помочь. В окно заглянула огромная луна. Но её не было видно в светлой комнате и ей было плевать на людские дела. У звёзд свои небесные законы. Они не думают о прошлом, не мечтают о будущем. Возможно, не страдают. Людям так не обойтись. Если ты явился на свет — изволь заплатить. И деньги не будут являться составляющей мздой. Только собственные чувства. Боль. Страх. Радость. Платишь лишь существующими монетами. Теми, что не умеют размениваться. Они могут лишь заменять друг друга. В зависимости от обстоятельств…