День зимнего солнцестояния

Марку пришлось позвонить родителям, потому что он не помнил номер доктора. Мама снова посетовала на то, что он потерял свой телефон. Вернее, она была убеждена, что в Корее вор на воре и вором погоняет. Вот такое у неё было представление. Туан не стал её переубеждать. Не в этой жизни. Но пришлось пообещать, что он будет каждый вечер звонить и сообщать, как у него дела. Ну, что же, это не так уж и трудно. А вот то, что он уже давно не в Корее, он не стал докладывать. Всему — своё время. Профессор Линг Чен не сразу ответил, но со второго захода в телефонной мембране послышался знакомый голос: — Чем могу вам помочь? — Это я, профессор Линг, Марк Туан… — А-а-а, мой мальчик… где же ты пропадал? Ни слуху от тебя, ни духу. — Я вернулся в Америку, могу рассчитывать на вашу помощь? Хотелось бы попасть к вам сегодня. У меня проблемы…с моим другом… — пробормотал Марк. Посмотрел на деда. Тот был занят едой. В столовой больше никого не было. Алекс и Джинён спали. Каждый в своей комнате. — Случилось что-нибудь? — участливо спросил доктор. — Да… это срочно. Вы же знаете, по пустякам я вас не побеспокою. — Хорошо, — сразу откликнулся Линг Чен, — Приезжай прямо сейчас. Я освобожу для тебя день. Туан поблагодарил и отключился, снова глянул на деда. Тот пихал в рот только что сваренную рисовую кашу. Марк, к счастью, умел её готовить. — Мы едем в гости? — спросил он. — Да, — Марк вытащил салфетку и промокнул старику рот, усмехнулся тому, как тот доверчиво подставляется, — Ну что, пошли? Марк всё же заглянул ещё раз к Паку. Дурацкий парень поднял голову, уставился настороженно. Джинён безмятежно спал. Его руки были засунуты под подушку. Туан нежно улыбнулся, осторожно прошёл, цыкнул шёпотом на пса. Постоял, рассматривая родное лицо. Хотелось поцеловать эти младенческие губы. Но он пересилил себя. Нужно ехать. Пришлось разбудить Алекса. Но тут уж Марк особо не церемонился. — Мне нужна машина, — сказал он, — Повезу деда к семейному профессору. Алекс потёр веки, зевнул. - Хорошо, — сказал хриплым голосом и снова заснул. — Эй, парень, — Туан потряс хозяина за плечо, — Ключи и документы! Тот снова открыл глаза, чертыхнулся. — Ты знаешь, сколько я не спал? Мы с твоим милым Джинёном почти сутки на ногах… — Верю, но сейчас меня это мало волнует, — усмехнулся Марк, — Если уж ты взялся за ношу, будь добр, тащи до конца, а если она для тебя непосильная, брось. — Ладно, ключ в прихожей, остальное всё в бардачке. Найдёшь автомобиль? — Найду, — Туан поспешил из комнаты. Он никак не мог привыкнуть к такой странной планировке. Совершенно круглые стены кое-где были зеркальными и он всё время натыкался на своё отражение. Несколько раз возникало желание поздороваться, было бы весело... Словно у него кукушечка слетела. Дед оделся в какую-то новомодную джинсовку. Туан одобрил. Помог ему обуться и принялся искать ключи. Они висели прямо перед носом возле двери. Целых две связки. Не мудрствуя лукаво, он взял обе. В подземной стоянке было прохладно и темно. Тусклый свет давал лишь смутное ощущение, что ты не слеп, а в остальном — всё было не так уж хорошо. Марк не знал, какая машина принадлежит другу, поэтому просто нажал на кнопку. Совсем рядом раздалось слабое и приятное повизгивание. Почти такое же, как выдавливал из себя Дурацкий парень. Ну, что же, неплохо! На этой колымаге вполне прилично заявиться в святая святых китайского целителя. Он посадил деда и вырулил на улицу. Яркий свет сразу рубанул по глазам. Сказывалась бессонная ночка в самолёте. Солнце разогрело асфальт до зеркального блеска. Казалось, что город просто парит в воздухе. Шины приятно шелестели по мостовой. Резина словно плавилась, впечатывалась в дорогу. Туан вывернул на трассу и покатил, не спеша. На самом деле, он не любил такую неторопливую езду, но особо лихачить с дедом не хотелось. Тот сидел на заднем сидении и пялился в окно. Марк пристегнул его, чтобы он не елозил. Но это мало помогло, старший Пак вертелся во все стороны и всё время что-то говорил. —  Как его зовут, твоего знакомого? — спросил он, — Мы будем там обедать? —  Его зовут профессор Линг Чен, это очень классный человек, он просто волшебник, — Марк посмотрел в зеркало заднего вида, — Думаю, он нас покормит. — Ты тоже считаешь, что я — болен? — вдруг спросил старик. — А кто ещё так считает? — насторожился Марк. —  Да вся семейка, — махнул рукой дед, — Они думают, что у меня старческий маразм, но это не так. Я всё прекрасно помню. Я даже знаю, что ты хочешь проверить мою голову у этого твоего волшебника. Ну, я не против, пусть проверит, — дед замолчал и задумался. — Ну, если так, это же не страшно, правда? — Марк подбирал слова, — Вы же мне доверяете? — Конечно! — старик улыбнулся беззубым ртом, — Ты уже однажды спас меня. — Пак Джинён, не напоминайте вы о том случае, мне бы не хотелось, чтобы вы считали, что я сделал что-то особое. Я всего лишь оказался в том месте и в то время. Любой бы это сделал, — высказался Марк. Дед поправил на себе джинсовку, покачал головой. — Нет, мой мальчик, не любой. Я не вчера родился, знаю… Мой внук и дочка редко меня навещали. Один я был. Если бы не ты, я бы сейчас тут не разговаривал. — Простите их, тогда у вас у всех были сложные времена. Ваша дочь болела, а внук ухаживал. Они не могли о вас позаботиться. Старик вздохнул. Поворчал для приличия и затих. Марк смотрел на дорогу, пытаясь сбить с себя сонливое оцепенение. Срубало. Он принялся переключать радиостанции, но, как нарочно, попадалась одна транс-музыка. Под такую только спать хорошо или «Лебединое озеро» смотреть. Дед тоже кемарил, откинулся на спинку. Совсем слаб. Только что разговорчивым был и уже отрубился. Вот только Марку бы не отрубиться. А то уже розовые фламинго на дороге мерещатся. Туан остановил машину и залез в бардачок. Пошарил там, вытащил кипу влажных салфеток, протёр лицо. Ехать-то недалеко теперь совсем. Прямо рукой подать. Он вышел из автомобиля. Размялся, подвигался. Снова достал смартфон. Увидел пропущенный от Дока. Забил на это. Набрал Алекса. — Проснулся уже? — спросил. — А как же?! — услышал бодрый голос, — Ты уже на месте? — Мой любимый как? — проигнорировал вопрос Туан, — Позавтракал? — Спит. Я хотел выгулять Дурацкого парня, но он рычит, в комнату зайти не даёт. Как думаешь, не мог он у тебя по дороге бешенством заразиться? — Каким ещё бешенством? — воскликнул Марк, сон, как ладошкой сняло. — Ладно, пошутил я, но твой койот всё равно какой-то странный стал. От прогулки отказался…от твоего благоверного не отходит. Мы с тобой ему не нужны. Прямо вот — любовь с первого взгляда. — Ну отказался и отказался, — быстрым речитативом заговорил Туан, — К Нёну у всех любовь с первого взгляда. Проснётся мой красавчик, пусть сам его выгуляет, только покормить не забудь! Я скоро снова позвоню. — Ага, забудешь его покормить, как же. Да он сам напомнит… Они оба напомнят, — мстительно сказал Алекс и отключился. Марк чертыхнулся и поприседал десяток раз. Спать расхотелось. Можно дальше двигаться. Они без приключений добрались до резиденции профессора медицины. Хотя эта резиденция напоминала больше заброшенный храм. Белые каменные стены, резные окна. Прошлый век. Им открыли ворота. Высокие, с такими же резными прутьями, как оконные рамы. Дед спал. Он только почмокал губами. Что-то отдалённо в нём напомнило Джинёна. Ну, родственники, как-никак. Марк остановился у огромного входа. Он знал, что сейчас их встретит сам хозяин. Не привык тот других посылать вместо себя. Особенно, если кого-то из Туанов принесёт. Отец Марка был другом этому профессору. Они и в школе вместе учились. Вот так и додружили до седых волос. Да не у всех они остались... Туан вышел, увидел ещё издали Линг Чена, поздоровались за ручки. Но профессор всё равно обнял Марка, словно своего сына. Он не был женат и детьми своими так и не обзавёлся. — Как родители? — спросил его профессор. — Нормально, вы только не говорите им, что я в Лос-Анджелесе ошиваюсь, — попросил Марк, — Я сейчас в Южной Корее быть бы должен, да вот, пришлось вернуться. Мой друг сюда приехал. И он болен. Именно по этому поводу я и пришёл. — Ну что же, показывай «своего друга», — усмехнулся китаец. Он был невысокого роста, слегка полноватый, с простым лицом и тощей, козлиной бородкой. Выглядел старше туановского отца лет на десять. Но очевидно из-за того, что был совершенно лыс. Марк осторожно пошевелил деда, отстегнул ремень безопасности. — Господин Пак, мы приехали, — сказал бодренько. Дед проснулся, полыбился. Видимо, остался доволен увиденным. Марк и сам остался доволен. Потому что красивое это было место. Парадный вход с белыми, каменными ступеньками, а вокруг густые кроны деревьев. Будто чудесный замок стоит прямо в лесу, на поляне. Деревья были причудливые, столетние. Одни стволы чего стоили! Но мрачного в этом ничего не было, благодаря солнечным лучам, что проникали во все щели. Дед вылез, поклонился. — Это вы волшебник? — спросил он профессора. Тот рассмеялся, глянул на Туана, подмигнул ему. — И вы поверили этому мальчишке, — заговорил громким баритоном, — Тоже мне, нашёл Гудвина. — Разве это неправда? — притворно удивился Марк. — Правда, правда, — покивал головой мужчина, — Проходите давайте, в ногах правды нет. Её вообще нигде нет.  — С вашим бы кругозором в отшельники податься, — не преминул поехидничать Туан, — А что, я и так отшельник. У меня даже последняя кухарка вчера сбежала, — усмехнулся профессор. — Кто же вам еду теперь готовит? — удивился Марк, — Насколько я помню, вам некогда такими делами заниматься. — Насколько я знаю, — многозначительно уставился на него мужчина, — Ты редко меня посещаешь, особенно в последнее время. Чего бы тебе быть сведущим? — Что правда, то правда, — согласился Марк, — Но сейчас у меня к вам сразу две проблемы. Начнём с моего лучшего друга? После того, как Марк обрисовал ситуацию, Линг Чен покивал головой и попросил Марка подождать за дверцей. А сам занялся дедом. Марк ждал. Сидел тихонечко в соседней комнате, да дремал, привалившись к спинке кресла. Полезно и приятно. Мыслей никаких не было. Чего зря попусту их гонять туда-сюда по черепной коробке? Лучше поспать перед серьёзным разговором. Вскоре, профессор вышел. Спокойный, серьёзный. — Пошли в сад, мне с тобой поговорить надо, — сказал он Туану. — Почему, когда кого-то выпроводить хотят, всегда в сад приглашают? — саркастично заявил Марк, — А дед? — На свежем воздухе можно в глаза друг другу не смотреть, — не торопясь, высказался китаец, — Там куча всего интересного… А дед отдыхает. Ты не волнуйся, он просто заснул. Мой мальчишка-помощник посторожит, он своё дело знает, — Линг Чен похлопал Марка по плечу доброжелательно, — Помнишь Ричарда? — Тот маленький встрёпанный воробышек? — снова удивился Марк. — Ну что ты, — усмехнулся врачеватель, — Он уже давно вырос. Сколько лет прошло, как ты здесь был в последний раз? — Лет пять? — спросил Туан. — А семь — не хочешь? Да. Время летит незаметно. Кажется, что лишь вчера всё было. Ан, нет. Маленький воробышек был обычным воспитанником детского дома, который потихоньку-помаленьку, перекочевал в этот замок. Просто вот прибился, словно невзначай. Позже, профессор стал обучать его разным премудростям китайским, кажется, тот даже надежды большие подавал. — Да ладно! И что, сколько же теперь этому мальцу? — изумился Марк. — Эх ты, не стыдно, что забыл сюда дорогу? — попробовал устыдить Туана китаец, — Или, пока ничего не болит, дела до меня нет? Малец твой скоро аттестат получит. Туан задумался. Но Линг Чен потянул его за собой. Когда они прошли широкими пустыми коридорами и выбрались на задний дворик, он сказал: — Друг твой ослаблен очень, ему бы остаться здесь, я хочу его полечить. — А что-то серьёзное есть? — затаив дыхание, спросил Марк. — Опухоль в мозгу. Доброкачественная. Но это ничего не меняет. Она всё равно рано или поздно разрастётся, а удалять её нельзя. Если он здесь останется, будет жить лет десять, а если нет, год, от силы. Марк побледнел. Что он Джинёнке-то скажет? Не так всё просто. — Это точно? — спросил на всякий случай, хотя и так уже знал, Линг Чен никогда не ошибается. — Точнее некуда, — вздохнул профессор. — Мне нужно время, — проговорил Туан, — Нет, вы не подумайте, я верю, что вы поможете, но дело в том, что этот человек иностранец. Он не может здесь надолго остаться. — Да ладно! — улыбнулся доктор, — А то я не знаю, на что способна твоя семья? Твоему отцу только пальцем пошевелить и этот дедок здесь пропишется. — Хорошо, я попытаюсь что-нибудь сделать, — Туан задумался. Ему надо было порешать всё с Джинёном. — Знаешь, честно говоря я и тебя хотел попросить здесь остаться, — заговорил вдруг Линг Чен, — Не нравится мне твоя бледная кожа. Ты мне ничего не хочешь поведать? Марк чертыхнулся про себя. Как он видит-то? Этот разговор хотелось засунуть в долгий ящик, но если так поступишь — лишь сделаешь ещё хуже. И чем быстрее примешь горькое лекарство, тем быстрее поправишься, если конечно, это излечимо. — Я недавно искупался в ледяной воде, — начал Марк. Глянул из-под опущенных ресниц, покраснел, но всё же продолжил, — Я не сразу спохватился. Думал, всё образуется. Вот увижу своего любимого человека и все будет, как прежде… Но, видимо, я в прошлой жизни совершил что-то непотребное. Или карма плохая… — профессор слушал внимательно, он даже хотел что-то сказать, но Туан закончил, — Я ничего не чувствую! Вернее, не так. Я чувствую, но не могу ничего сделать. Ну, вы же понимаете? Я теперь не могу заниматься сексом… Линг Чен понял, он стал задавать чисто профессиональные вопросы: — Когда это случилось? — Два дня назад… — Какая необходимость была в таком купании? — Друзья полезли и я за ними, глуп был, — сконфузился Марк. — Когда узнал, что «аппарат» не работает? — Когда обнял любимого человека… Такого никогда не было. Я полный ноль! — воскликнул Туан. — Не кричи, это всё восстанавливается, если с умом за дело браться, — успокоил его доктор. Только мне обследовать тебя надо. Вы с дедом оба оставайтесь. Чем быстрее я займусь лечением, тем легче мне будет справиться. — Да не могу я прямо сейчас тут оставаться, — огорчился Марк, — Мой любимый человек ничего не знает. Как я вообще это всё должен донести? Про деда и про себя… — Дай мне телефон, я сам всё скажу, — решил Линг Чен, — Не бойся, я объясню всё правильными словами. — Нет, — покачал головой Туан, — Я сам… Я пройду через это. — Ну, давай, время не терпит, — поторопил его профессор, — Я пока обед пойду организую, а ты тут погунди с любимой девушкой. Просто скажи, что ты болен, необязательно же говорить, чем. Понимаю, что тебе неловко. Китаец ушёл. Марк поднял голову к небу. Будь проклят тот день, когда он вообще решился поехать в Корею! Эта страна просто таки норовит сбросить его со счетов, вытравить серной кислотой. И ведь ничего не объяснишь Нёну. Как жить дальше? Но ведь Линг Чен сказал, что всё поправимо! Ещё не всё потеряно… А если всё? Если это навсегда? Тогда бежать надо от Нёнки. Заставить его забыть о человеке по имени — Марк Туан… Если бы… Будто это так просто. Он же снова подумает, что Туан издевается над ним. Возненавидит и никогда не простит. А зачем прощать? Пусть ненавидит. Так проще будет забыть… В саду шелестели листьями деревья. Было уютно здесь и прохладно. Эта ветвистая аллея уходила вглубь парка, где когда-то, совсем мальчишкой, гулял Марк, они часто приезжали сюда с отцом. Иногда Туан ночевал здесь день, два к ряду. И сколько помнит себя, Линг Чен был самым выдающимся доктором китайской медицины. Но ведь не Бог же он! И даже не волшебник. И уж точно не Великий Гудвин. — Иен, — услышал вдруг он звонкий голос. По тропинке шёл молодой человек, отдалённо напоминающий кого-то знакомого, — Я так хотел с тобой повидаться, даже не мыслил, что это может сбыться. — Воробышек? — спросил Туан, — Это ты? — Не называй меня больше этой дурацкой кличкой, — обиделся молодой человек. На вид ему Марк бы дал все двадцать, если бы не знал точно, что парню семнадцать, — Меня зовут Ричард, ты помнишь? Ричард Линг. Вот те на! Линг что, усыновил его? Но вслух спрашивать не стал. Потом, как-нибудь. Нужно было позвонить Джинёну, но Марк всё откладывал и откладывал этот разговор. Что он ему скажет? Прямо прямым текстом, что ли? Да зачем ему немощный любовник-то? И что делать с дедом? А да, кстати… — Ты что, деда, пациента того старого, одного оставил? — накинулся Марк на парня. — Так он же заснул, — пожал плечами Ричард. И Марк понял, что перед ним не тот маленький мальчик, которым он был когда-то. Теперь это вполне созревший молодой человек весьма привлекательной наружности. Уж слишком хороши глаза. Серые с поволокой. С такими глазами можно хоть на костёр, хоть на плаху. Ну что за ерунда! О чём он думает? Да ему теперь вообще всё равно на всех. С такой-то проблемой. И Джинёнке надо позвонить. — Ты всё же сходи, проверь, не проснулся ли он? А то спросонья потеряется. А сам взялся за смартфон. Вздохнул. Нажал на дебильную надпись: «засранец», услышал далёкие гудки. Вернее, они близкими были, так и лезли в уши и от этого ещё противнее было. Ричард лишь отошёл на два шага и остановился. Поглядывал исподтишка. Марк отвернулся, потому что в телефоне заткнулись гудки. — Марк? — услышал он радостный голос. В груди сразу тесно стало. Тепло. Как может один тембр так тревожить? — Как вы с дедом? Уже возвращаетесь? — Почти, — прошептал Туан, — А ты как? — Дурацкого парня прогуливаю, не сразу телефон услышал. Мы хотели и Алекса с собой взять, но ты все ключи забрал, — в голосе Пака послышалась забота, — Что про деда? — Пока ничего не могу тебе сказать, — честно признался Туан, — Наверное, нам придётся тут остаться… — Что значит — «остаться»? — воскликнул Джинён, — Всё плохо, да, Марк, скажи, не молчи! — Всё хорошо, — медленно проговорил Туан, — Я завтра приеду и всё расскажу. Волноваться совершенно не о чем. Я же сказал тебе, что наш доктор — просто волшебник. Ты что, меня не слушал, что ли? — А можно мне к вам приехать? Только сбрось адрес… Я не хочу тебя оставлять одного с дедом, ведь я его опекун. — Я сейчас приеду… Слышишь? Ты мне доверяешь? — Туан постарался, чтобы его голос не дрогнул, он и не дрогнул. На том конце произошла какая-то заминка. Потом тихий и басовитый голос произнёс: — Доверяю… Я очень хочу, чтобы ты приехал… я соскучился по тебе, Марк…