День зимнего солнцестояния

Марк так долго не спал, что его сразу сморило, как только он коснулся подушки. Джинён был рядом. И Туан всё время его чувствовал. Даже сквозь сон. Ещё был ранний вечер и дед наотрез отказался идти на боковую. Хьюзу пришлось задействовать все свои актёрские способности, чтобы убедить его немного отдохнуть. В конце-концов старик послушался и прикорнул в своей круглой башенке. Дурацкий парень ни на миг не оставлял Джинёна. Он пасся возле ног и всячески охранял. Пак поглаживал непослушные вихры марковской шевелюры и рассматривал его черты. Он так наскучался. И ради чего всё это надо было? Нет и не будет ответа. Его парень до такой степени самодур, что разбираться в этом не имело смысла. Пусть все эти мысли останутся забытыми. Нужно ловить каждое мгновение, проведённое рядом. А там… А что может случиться? Марк его бросит в конце пути? Как уже стало с Рембо? Ну и пусть. Не теперь же! Это будет намного позже. Годы могут пройти. Так чего же думать об этом сейчас? Но мыслишки — вольные птахи. Нет-нет, да и залетали в голову. Бередили сердце своими щекотливыми крыльями. Никто никогда не остаётся навсегда. Рано или поздно человек сталкивается лишь со своим собственным «Я». Главное — не впасть в отчаяние. Иначе можно заработать либо язву желудка, либо какую-то сердечную болезнь. Одиночество не так убивает, как немощность. Каково сейчас Марку? Точно невесело. И разорвать этот Гордиев узел никто не сможет. Остаётся только уповать на то, что всё изменится. Но Александр Македонский же смог справиться с этим узлом. Он его просто разрубил. Туан сильный. Он никогда не сдаётся. Он сможет это пережить. Поступит так же, как великий полководец. Когда будет чертовски трудно, он разрубит проблему острым ножом и разом избавит себя и Джинёна от боли. Наверное... Дурацкий парень поскулил и посмотрел прямо в глаза. Эта его особенность напрочь сбивала с толку. Почему он не прячет взгляд, как другие дикие животные? — Ты что, проголодался? — шёпотом спросил его Джинён, — Или гулять хочешь? Пёс покрутил хвостом и открыл пасть, задышал учащённо. Ему точно жарко, да и выгулять его не мешало бы… Но как отпустишь Марка? Он же сразу почувствует пустоту. Проснётся. Потеряет его… — Ты уверен, что сейчас тебе это необходимо? Подождать не можешь? — снова заговорил Пак. Дурацкий парень поворчал и пристроился рядом. Тяжело вздохнул, прикрыл веки. Заводил ими, смешно шевеля ресницами. Они у него длинные были и это придавало ему свой, особый шарм. Джинён усмехнулся, перевёл взгляд на Марка. Вот кто отрубился сразу и бесповоротно. Сколько же он не спал? Сутки? Двое? Судя по всему — порядочно. Вон как дышит. Словно спящая красавица. Захотелось даже зеркало поднести к губам, чтобы удостовериться, что дыхание и правда есть. Но не сваливать же из комнаты, пока любимый отсыпается! Нён и с места не сойдёт, сколько это нужно будет. Но тут и зашевелился айфон в кармане. Заиграл надтреснуто и громко. Дурацкий у него мотив! Надо бы что-то другое придумать, чтобы не слушать это металлическое щёлканье. Джинён осторожно выудил телефон. Глянул на экран. Чертыхнулся. — Чего тебе, Док? — спросил глухо, глянул в лицо Марка, проверяя, не разбудил ли его звонок. Не разбудил. — Это я, Бао, — откликнулись ему осторожно, — Просто у меня нет пока телефона… — Привет, — сухо прошептал Пак. Ему не хотелось сейчас разговаривать с Кан Хо, но не сбросишь же его сейчас. Надо было сразу. — Как вы там? Как дед? Домой ещё не собираетесь? — Даже не надейся, — ответил Джинён, шикнул на пса, который заворчал громче. — А у меня для тебя новость хорошая, — продолжал Бао, — Но я тебе её не скажу! Тут МакКуин телефон вырывает, сейчас я тебе его дам… Пак чертыхнулся про себя. Этим двоим что, делать больше нечего? Занялись бы собой, что ли! Да и не долго ли уже Бао гостит у Дока? Не пора ли маму проведать? Но в ухо уже вползал знакомый тембр с придыханием. В голове сразу встала картинка: улыбающийся МакКуин. — Джинёни! Ну, конечно! Кто бы сомневался? Только так надо со своими друзьями разговаривать — с обязательным флиртом в голосе. — Слушаю тебя внимательно, — ответствовал Пак, — Что у вас там за новость безотлагательная? — Мой препарат оказался даже лучше, чем я думал, но пришлось кое-что добавить и дозы пересмотреть, — начал Док, — Избавляю тебя от химических формул и названий, в конечном итоге, я начал сам проверять его на себе…и выявил кое-что интересненькое… — Ну, не тяни кота за жало! — приказал Джинён, когда пауза затянулась. — Он действует! Раковые клетки начали погибать. Понимаешь, что это значит? — крикнул радостно Док. — Что? — спокойно спросил Джинён, но самого потряхивало от возбуждения. И пусть он не сильно-то верил в чудеса эксперимента, но всё же ужасно хотелось, чтобы именно МакКуин был здоров. — Я смогу вылечить твоего деда! Понимаешь? Если со мной всё пройдёт гладко, то и ему это поможет. — Так у него же не злокачественная опухоль, — вспомнил Джинён, — А твой препарат убивает лишь раковые клетки… — Ты ничего не понимаешь, — в голосе Дока послышалось нетерпение, — Это не так работает. Моё вещество рассасывает любую опухоль… — А ты уверен, что это помогает? — перебил его Джинён, — Уж слишком мало времени прошло… Вдруг, это только так кажется, а там куча всякого дерьма сидит и ждёт в "побочке"? — Не учи учёного! — рассмеялся Док, — Стал бы я тебя беспокоить, коли не был бы уверен… — Ты всегда так делаешь, — шёпотом констатировал Пак, — Умный мой… — Ладно, можешь не верить, — пробурчал МакКуин, — Но я жду возвращения вашего с дедом. Мы решили с Бао, что нужно переезжать в Сеул. Там у меня возможностей будет больше. Я и маму перевожу туда же. Думаю, наши предки смогут поладить, когда мы их познакомим. Мама Бао уже в курсе. Ждёт. — Уже что-то хорошее, — шёпотом сказал себе Джинён. Познакомят они своих мам друг с другом. Ну-ну! Вперёд и с песней! — Я тебе сейчас Кан Хо дам, у него для тебя новость есть… — снова заговорил Док. Что? Ещё какая-то новость? Разве этой мало? Но в ухо уже прорвался сочный баритон лучшего друга: — Джинёни… Да сколько раз ему говорить, чтобы не звал его так?! Только Марку это позволено! — Джинёни, — повторил Бао, — Мы с МакКуином теперь вместе… Понимаешь, о чём я? Ну, слава Богу! Хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки. Эти двое нашли друг друга. Радость-то какая. Джинён присвистнул и тут же заткнул себе рот, глянул испуганно на Марка, но тот даже ухом не повёл. Но Дурацкий парень — повёл, заскулил вновь. — Тише! — крикнул шёпотом Джинён. — Ты меня не слушаешь, что ли? — капризно сказал Кан Хо, — Поздравить не хочешь? Конечно, хочет! Только сначала поверить надо в этакую дребедень. Сразу и бесповоротно. — Поздравляю, бро, — ухмыльнулся Джинён, — Свадьба скоро? — Почему я слышу в голосе издевательские нотки? — обиделся Бао, — Ревнуешь? — Ещё как! — воскликнул Пак, снова зажал себе рот. Посмотрел в одухотворённое сном лицо туановское. Такое безмятежное. Вот будет приятная новость для него. Или — неприятная? — Ты должен порадоваться за нас, а не иронизировать! — констатировал Кан Хо, — Ты не представляешь, каково мне стоило убедить Дока, что начинать лечение надо с него. Я тут с ума схожу от волнения, а тебе и горя мало? Хоть бы порадовался вместе с нами. — Мне что, покричать от счастья? Ты так это себе представляешь? Кто с горя радоваться-то будет? — снова усмехнулся Пак, — Дурачина ты моя… — Как Марк с Дурацким парнем? — решился спросить Бао, — Дед домой ещё не просится? — Нормально Марк, — Джинён вздохнул, убрал со лба Туана выбившуюся прядку. Что он скажет-то? Что не уберегли самого лучшего парня? Но ведь никто в этом не виноват… — Когда домой? — в голосе Кан Хо послышалось волнение. — Как только, так сразу, — туманно пообещал Пак, — Дурацкий парень тебе привет передаёт. Слышишь? — Джинён поднёс айфон к пасти пса, тот понюхал, чихнул. — Будь здоров, — услышал Джинён, прижимая телефон к уху. — И тебе не хворать, малыш, — сказал он Кан Хо. Отключился. Вздохнул. Док и Бао странным образом сошлись, как два одиноких дельфина в огромном океане. Возможно, их ждёт счастье великое. Остаётся только уповать, что так и будет. Хотя, сидела в душе какая-то заноза. Будто он, Джинён, чего-то не договорил. В любом случае —будет заметно через некоторое время. А пока надо о Туане думать. Дурацкий парень снова заскулил. Сколько не отмазывайся, но встать придётся и сводить пса на прогулку. Не постелешь же ему пелёночку на пол, он тебя так далеко с пелёнкой этой пошлёт, что обратно дорогу не найдёшь. — Сейчас, — Пак осторожно укрыл Туана и встал с кровати. Пёс сразу забегал кругами, мысли же читает, с этим не поспоришь… Уже возле двери их догнал Алекс. — Джинён, вы гулять? Можно с вами? — А дед? — спросил Пак, надевая на пса сбрую. Хоть Дурацкий парень и послушный, но лучше будет если водить его на поводке, — Мы быстро, нам провожатый не нужен. — Дед заснул, — констатировал парень, — Марк тоже спит? — Ага, — Джинён вздохнул. Если сейчас всякие вопросы начнутся, он не сможет ничего ответить. Потому что не хочет. Лучше сразу разговор в безопасное русло перевести, чтобы никаких предвзятых толков не было. Если Марк посчитает нужным — сам поделится, — Алекс, ты лучше со спящими побудь, — попросил Пак, — Мы только туда и обратно. Дурацкий парень по-быстрому сделал все свои дела и повернул к дому. Джинён и не заметил, как на город упала мгла. Но темноты всё равно не было. Разве здесь увидишь звёзды? Среди этих неоновых вывесок и огней? Только у океана. А среди этих небоскрёбов и неба-то не видно. Даже в окно больше разглядишь. Хоть жара спала, но всё же было душно, как в согретой солнцем лагуне. Джинён старался, чтобы плохие мысли не посещали больше его голову. С него достаточно всяких напастей. Но думы хороводы водили и был какой-то животный страх. За всех. За деда, за Марка… и даже за Дока. Почему всё получается не так, как хочется? Или у мироздания остались лишь чёрные полосы? Сиди теперь и переживай. Как будто больше думать не о чем. А хотелось Марка забрать и вернуться домой. Нет никакой радости от этого тёплого места. И океан не привлекает своей новизной. Пак вообще никогда не любил воду. Разве что на расстоянии. А на расстоянии всему можно радоваться. Только с Туаном это не прокатывало. Увы. Джинён вернулся. Очень много времени провёл в ванной. Посушил волосы полотенцем, взглянул на себя в зеркало. Остался чертовски недоволен и бледным лицом, и потухшими глазами. Дурацкий парень не стал в душу лезть. Понял, что ли, что сейчас лучше Пака не трогать? Хотя, мысли же прочёл. А там черным по белому было написано: «Не кантовать! Временные перегрузки.» Как-то так, наверно. В общем, Пак подвинул Марка и рядом лёг. Почему-то дрожь по телу пробежала. Откуда это волнение? Просто соскучился по Туану жутко. Захотелось почувствовать его всеми печёнками. И совершенно не было в этом сексуального подтекста. Или был? Дрожь не проходила. И кровать была слишком узкой для двоих. И комната совсем рядом с дедовой. Не ровен час, тот проснётся, пойдёт по квартире разгуливать, наткнётся на спящих в обнимку парней. Что подумает? Да ничего он не подумает. Делать ему больше нечего? Вот и Дурацкий парень хорошо себя ведёт. В кровать не просится. Лежит себе смирненько на коврике. Словно понимает: не до него сейчас Джинёну. Ой, как не до него. Пак обнял тёплую спину Марка. Прижался плотно. Даже стук собственного сердца услышал. И дышать трудно стало. Знакомый запах бил в голову, лишал сознания. И спать, как нарочно, не хотелось. Лежать бы так вечно и нюхать туановскую макушку. Джинён вздохнул. - Ты что, меня домогаешься? — услышал он тихий шёпот, — Знаешь ведь, что это сейчас бесполезно. Джинён промолчал, только сильнее прижался к горячему туановскому боку. Пусть хоть что болтает сейчас. Раз уж не спит. Только бы не оставался со своими думами дурацкими наедине. — Поцелуй меня, — попросил Пак. Марк повернулся. Посмотрел ему в глаза. Да что в темноте увидишь-то? Только неоновые отблески в окне. Тёплые губы коснулись его открытых плеч. Пробрались к самому сердцу. Нитевидные импульсы автоматной очередью прошибли мозг. В ушах зашумело. Ласки Туана сводили с ума. Распахивали все двери. Джинён задыхался. Он забыл обо всём на свете. Только чувствовал нескончаемое тепло рук… губ… тела… — Ты этого хочешь? — прошелестел голос Марка, — Страстный Нён… — Я ужасно соскучился… — шептал Пак в какой-то забывчивости, — Я не могу без тебя… совсем не могу… Туан продолжал свои исступлённые ласки. Водил языком по прохладным, покрывшимися мурашками, соскам. Гладил бёдра, ноги. Эта пытка тянулась долго. Джинёну хотелось выплеснуть свою страсть, он изнемогал от жажды. Поцелуи жгли, оставляли огненные следы на коже. Хотелось большего. Он совсем потерял весь свой ум. Каждое прикосновение приносило невообразимые страдания. Ещё. Ещё! Но слов не было. Только стоны. — Тебя слышат на том конце света, — усмехнулся Туан, но продолжал. Его и самого трясло нервной дрожью. Он почувствовал слабое желание, но оно вдруг прошло. Как вовремя, твою мать! Конечно. Но это же Пак Джинён! Его страстный, нежный мальчик. Сводящий с ума всех и вся. Остаться равнодушным и холодным невозможно. Даже если ты болен и твой орган не поддаётся импульсам мозга… Но почему?! Почему ничего не работает? Марк боялся остановиться. Боялся задуматься об этом. Пак понял. Поспешил заручиться собственной поддержкой. Уронил Марка на спину. Принялся покрывать поцелуями шею, волосы, губы… — Подожди! — не выдержал Туан, — Ты же видишь, это не работает! — Я поласкаю тебя, — попросил Джинён, — Вдруг получится? — Отвали, Пак Джинён! Я не могу больше! — Марк оттолкнул его и поднялся. Заспешил в ванную комнату. Джинён стиснул зубы. Чёрт. Чёрт! Чёрт… Твою мать! Слез с кровати, подошёл к дверям. Дурацкий парень навострил уши. Заскулил. Пак приложил палец к губам, нажал белую матовую панельку. Круглое отверстие поползло в сторону. Туан стоял в душевой кабинке. Джинён прикрыл за собой дверь. Видимо, от этого разговора не уйти. Что же. Дай бог ему сил. И аргументов побольше. Хотя какие нафиг аргументы! Нужно просто обнять Марка и не дать ему уйти. Никуда… и никогда… Туан заметил его, раздвинул створки, сказал, перекрывая шум льющейся воды: — Ничего не получится, Нён! Это невозможно. — Это излечимо! И не удирай, как последний трус! Чего ты ожидал? Чтобы сразу всё получилось? Но рано сдаваться и прятаться! Джинён влез в кабинку, потеснив Марка. Принялся мыть его тело. — Ты чувствуешь мои руки? — спросил сбившимся голосом. — Чувствую, чувствую! — закричал Марк, — И что? Этого мало! — Хватит… на первый раз, — заткнул его Джинён, — Мне, лично, этого достаточно. — А мне — нет. Я тебя всего хочу. Меня убивает моя немощность! Я хочу, чтобы ты получал удовольствие! Чтобы ты был счастлив! — Марк, я и так счастлив рядом с тобой, — Джинён отплёвывался от воды и крепко держал Туана за талию, — Если ты свалишь, это меня убьёт! Это и ничто другое! Как ты не понимаешь-то?! — А как я это выдержу? Как? Если ты всё время будешь смотреть на меня такими отчаянными, жалостливыми глазами! Я теряю свою веру во всё. От начала до конца. Ты только мешаешь… — Марк заткнулся. Посмотрел испуганно, убрал с лица мокрую чёлку, добавил тише, — Уезжай домой… — Никуда я не уеду, — спокойно, без нажима, сообщил Пак. Открыл створки, выбрался наружу. Отыскал полотенце. Закутал Марка. Промокнул нежно. — Ты возишься со мной, как с ребёнком, — констатировал Туан, — И не делай такое бесстрастное лицо. Я вижу, как тебе меня жаль… — Да не жаль мне тебя! — вскричал Пак, — Дурень ты! Да и разве близкий человек не может пожалеть? А кто тогда может-то? Это нормально, чувствовать к тебе необъяснимое желание защитить. Вполне человеческое. А ты как бы хотел? — Нён, ты же говорил, что веришь мне… — Я верю. — Тогда я обещаю, что вернусь за тобой… Когда вылечусь… — Так же, как в прошлый раз? Когда потерял память? Есть такие моменты, что человек не может отвечать за свои собственные слова… — Пак постарался донести до тупого Туана свои мысли, но Марк прятал глаза. Его бледное лицо высовывалось из-под полотенца, с волос стекали капли. И падали вниз, разбивались где-то в воздухе, высыхали замертво. — Но сейчас я не потеряю память… — шёпотом сказал Марк, — Наоборот, буду всё помнить… Каждую ресничку, каждую впадинку… Тогда у меня будет стимул преодолеть все преграды… Только если ты будешь ждать меня в конце пути. — Это смешно, Марк, — перебил его Джинён, прижал к себе влажный кокон. Заглянул в глаза, — Мы вместе должны через это пройти. Вместе. И дед будет с нами. — Ты не можешь решать за деда, а он не хочет здесь больше оставаться… И что ты будешь делать? Отправишь его домой одного? — Я смогу его убедить… — спокойно заметил Пак, — Смогу. — А если нет? — Марк посмотрел прямо в глаза. — Тогда я отвезу его и вернусь. У меня здесь Дурацкий парень, я не смогу его бросить! — Ты сможешь взять его с собой. Он твой. — Почему ты так хочешь, чтобы я оставил тебя? Почему? — Джинён выбился из сил. Чтобы убедить в чём-то Марка, нужно катком по нему проехаться. Или бульдозером. Хотя, и тогда толку будет мало. — Я тебе уже объяснял. Мне нужен сильный двигатель. Я должен захотеть тебя увидеть. Так сильно захотеть, чтобы все силы положить на это! А если ты будешь рядом, у меня не будет никакого стимула. Ты лишаешь меня воли, понимаешь? — Другими словами — я тебе мешаю? — спросил Джинён, — Мешаю, да? — Конечно. Рядом с тобой я только и думаю о том, как беспомощен и немощен. Это выматывает меня до предела… — Ну оставайся тогда один! — закричал Джинён, — Тупица! Он вышел из ванной и принялся одеваться. Дурацкий парень забегал кругами. Заворчал. — Чего орёшь? — остановил Пак пса, погладил, приласкал, — Твой хозяин совсем с катушек съехал… Идиот… *** На самом деле Джинён понимал любимого. Его бунтарский характер всегда проявлялся вот такими безудержными импульсами. Подождать надо. Остыть. Он не собирается так легко сдаваться и исчезать из этого города. Этой прекрасной страны. Не на того напал! Нужно было подумать. Взвесить всё. Разобрать по-полочкам. Марк сейчас просто не может здраво рассуждать. Он просто бесится от своей слабости. Он не умеет быть слабым. Ему надо «здесь и сейчас»! А ждать он не может. Ладно. Пак умный. Он обязательно найдёт выход. В любом случае, у него козырной туз в рукаве. Кто же сможет бросить Дурацкого парня? Марк? Да не в жизнь! А Джинён к нему привязался намертво. Уж точно не отдаст. Хочет Туан, тогда у него будет даже два стимула. Один другого крепче: Пак Джинён и Дурацкий парень. Нужно дать время Марку осознать, каково остаться одному. Даже койот такого не выдержит. Пусть едет в свою клинику и лечится. Мешать ему Джинён не станет. Пока. А там всё как-нибудь устаканится и будет из чего логические цепочки строить. А сейчас это невозможно. Потому что ничего нельзя решать сгоряча. Холодная голова важнее… Джинён прогуливал пса и мысли крутились в голове. Марку надо отдохнуть. Собраться. Абстрагироваться полностью. А что потом? Никто не знает. Есть здравый смысл и глупая паника. Что выберет Туан? Будет видно. Пёс поскулил и заглянул в глаза. — Ну что, сделал свои дела? — спросил его Пак. Дурацкий парень вдруг поднял морду кверху и завыл. Джинён застыл. Перед глазами замелькали немые картинки. Какая-то звериная стая. Огромные полчища. Со стеклянными глазами, нацеленными лишь на огромную луну. Поджилки зазвенели от этого воя. Сердце сбилось с обычного ритма и заспешило куда-то. Захотелось вторить этому щемящему крику. Боль. Тоска. Тянущая, выворачивающая наизнанку… А потом — тишина. Её можно было резать бритвой, кромсать на куски и всё равно она была полной. Не тронутой. Какой-то липкой, как патока. В ней застревали все звуки и медленно гасли. Пак понял, что его барабанные перепонки повреждены. Словно пробками заткнуты уши. Это контузия? Или что? Дурацкий парень подошёл к нему и лизнул в ладошку. Его ласковый и горячий язык добрался до внутреннего состояния. Джинён глубоко вздохнул и тут же шумный мир прорвался к нему. Затопил напрочь. Но это было уже приятное чувство. Жизнь навалилась на плечи. Полная живых звуков и далёких огней. — Ты точно — Дурацкий парень, — прошептал Пак и забурился пальцами в мягкую шерсть, — Предупреждать же надо! Ночной Лос-Анджелес был прекрасен. Пыльные улицы, небоскрёбы со всех сторон. И видно было небо высоко вверху. Словно смотришь из глубокого колодца. Одна маленькая звезда проявилась и замигала неоновым светом. Она была похожа на Марка. Потому что являлась единственной в этом безгранично-огромном мире. В этой мерцающей бесконечности. — Пошли домой, — сказал Джинён и потянул Дурацкого парня за собой. Фре́ймворк*, иногда фреймво́рк - (англицизм, неологизм от framework «остов, каркас, структура»)