Надежда в пределах тьмы / Hope Within the Dark

       Тишина, что нависла в комнате, будто длилась вечность, как они думали. Ни один из них не знал, сколько времени пробежало мимо них. Ни один из них не решался посмотреть друг-другу в глаза (1).        Напряженные взгляды обоих второгодок были закреплены на ткани футона. Оба, кусая губы, размышляли, как бы оборвать это неловкое, прожигающее изнутри молчание.        Тусклый золотистый проблеск скользнул по стеклу, и Хината подумал, что снаружи уже стремительно темнеет. День прошел очень быстро, почти обыденно, но в какой-то момент казалось, будто время остановилось.        И тишина-таки обрывается.        — Хината, — рыжик поднял взгляд на источниик такого необычно тихого голоса, — Ты слышал, что я сказал?        — ...Да! — его голос заметно дрогнул и прозвучал громче, чем он ожидал. Да, он услышал это и, если честно, не может сейчас прекратить думать об этом.        «Получается, я тебе нравлюсь?»        «Думаю, что так и есть.»        Он точно имел в виду именно это?        — Черт, — Кагеяма смутился даже сильнее, чем обычно, — Что я, черт, сказал? Что это со мной? — вдруг он встал на ноги, хаотично начиная расхаживать по комнате. Хината орлиным глазом следил за ним, дабы тот не ударился или споткнулся о что-либо и не упал.        — Я-я не имел в виду то, что хотел сказать! Ты знаешь, просто я шокир...        — Стол, — перебил его Хината.        — Что?        — Ты сейчас ударишься о край стола.        — Оу... Тем не менее, — продолжил Кагеяма, — Просто я был очень шокирован произошедшим. Я не имел в виду, что я...        — Стена.        ...        — Я не имел в виду то, о чем ты сейчас мог бы подумать! Давай пр...        — Дверь.        ...        — Извини за это. Я не знаю, зачем я сказал это.        — И снова стол.        Кагеяма громко рыкнул, наконец, остановившись и плюхнувшись на пол. Он надеялся, что опустится на мягкую и теплую ткань, однако сел только рядом с ней.        — Где мой футон? — выдохнул Тобио. Хината опустил его руку на одеяло, скомканное на нем, и Кагеяма пересел обратно, на свое место.        — Я, кажется, просто перенапрягся. Перенапрягся из-за этой чертовой слепоты. Попросил меня поцеловать... А потом...        — Кагеяма, — снова перебил его рыжик.        Брюнет глубоко вздохнул.        — Кажется, я умираю.        ...        — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! — Хината внезапно вскрикнул.        — Я не чувствовал этого ранее. Такое ощущение, будто сердце близко к тому, чтобы взорваться. Трудно дышать. Я схожу с ума. Я умираю.        — Да не умираешь ты, кретин! — завопил Хината, — Может, ты устал! Мы оба устали!        В Хинате будто произошло короткое замыкание. Ситуации вокруг складывались слишком неловко, чтобы их можно было свободно воспринять.        Может, они оба устали.        — Ты прав, — тихо соглашается Кагеяма, — давай ляжем спать. И давай забудем об э...        Его прервал стук в дверь.        — Шоё? Я хочу отдать твоему другу кое-что, — дверь открылась, и за ней показалась мать Хинаты. В руках у нее был стакан с водой, а между пальцами другой держала что-то белое.        — Я заметила, что Тобио плохо спится в последнее время. Может, он выпьет снотворное?        Это верно.        С того дня, когда его визуальное чувство практически сошлось на нет, он не мог сказать уверенно, спал ли он или нет, из-за чего он не мог позволить себе уснуть в дневное время, сам того и не заметив. Даже если он не знал точно, какое время суток было на тот момент, он нуждался в устойчивом графике сна. Наверное, если бы он принял снотворное в первые дни бессонницы, то это не отразилось бы негативно на его, возможно, «временном недуге».        — Да, спасибо, — кивнул Кагеяма, и женщина подошла к нему, опустилась рядом, коснулась его щеки ладонью, как бы говоря, что она сейчас сидит напротив него, и вручила ему то самое нечто белое — таблетка.        — Положи это в рот, потом запьешь это водой, которую я тебе дам, — произнесла она.        — А разве ее нельзя просто разжевать? — недоумевал Кагеяма, пока не услышал, как Хината тихо, но хорошо слышно, хрюкнул, якобы подавляя усмешку, пока сама женщина просто прыснула в кулак.        — Дурак, ее нельзя просто разжевать! — заявил рыжик, не прекращая улыбаться.        — Шоё, не обзывайся, — кратко, но строго отчитала она, отчего ее сын все же окончательно замолк. А после снова обернулась к Кагеяме, — Ну, можешь запить сейчас одну.        Кагеяма запил таблетку водой, стакан с которой мать Хинаты дала ему в руки, и чуть поморщился от скользящего вниз жидкого холода.        — Где-то через полчаса тебя должно будет клонить в сон. — женщина поднялась с места, направилась к двери и, только дернув за ручку, обернулась.        — А, и кое-что еще. Я объяснила все твоему учителю, и тебя отстранили от занятии на неделю. Поэтому можешь пока не заморачиваться об этом, — она улыбнулась, — Они захотели тебе помочь, чтобы ты не отставал в учебе.        Кагеяма поднял голову, широко раскрыв глаза от удивления.        — Что насчет волейбольного клуба? — вдруг спросил Хината.        — А что клуб? — снисходительно хмыкнул Тобио, — Я больше не смогу играть.        — Конечно, сможешь.        — Ты что, серьезно хочешь снова играть с таким вот мной?        — Хорош продолжать убеждать себя в обратном! Я полностью уверен, что есть спо...        — Заткнись!! — во все горло закричал Кагеяма, из-за чего мать Хинаты аж подпрыгнула от внезапности.        И снова стало тихо.        — Ладно. Давайте для начала успокоимся. Шоё, не тревожь его этой темой. Я уверена, что он достаточно тер... Кхм. Я ложусь спать. Я не хочу слышать ваши ругательства. Доброй ночи. — и она вышла из комнаты, спокойно закрыв за собой дверь.        В комнате снова стало тихо.        Теперь внимание Хинаты было сосредоточено на Кагеяме, а точнее, на том, что же конкретно его тревожило. Преследовавшие его чувства будто выползли из вчерашней памяти, гулом нашептывая ему угнетения.        «Ты больше ничего не увидишь.»        «Ты больше никогда не сможешь заниматься тем, что так любишь.»        «Чем бы ты ни занялся, под конец это обернется ничем.»        «Ты будешь постоянной обузой.»        «Ты просто бесполезен.»        Холодная капля прокатилась по напряженной коже щеки.        Хината дернулся, после чего вдруг с нескрытым любопытством смотрел на своего друга. Он понял, что снова напомнил ему о том, что теперь его возможности сильно ограничены, и понятия не имел, как вытащить друга из такого состояния, что сказать.        Ему не нравится видеть Кагеяму таким.        «Все будет хорошо»? Нет, от просто этому не поверит. «Мы найдем выход»? Нет, мы уже его нашли.        ...        ...        Или, может...        Нет, он не сможет снова сделать это.        Шоё вдруг подумал, что то, что они тогда делали, приносило чувства легкости не только Тобио.        Ему хотелось снова это ощутить.        Им обоим хотелось это ощутить.        — Кагеяма?        Он молчит.        — Кагеяма..? Кагеяма!        Тобио вздрогнул и резко поднял влажные, покрасневшие глаза по направлению голоса. Его взгляд, все выражение лица четко изображало все скрытое страдание ничего не видящего второгодки. Он пал в самую глубокую точку отчаяния.        — Я знаю и помню, — начал Хината, — что ты сказал, что не хочешь, чтобы мы снова повторяли это, но...        — Пожалуйста.        — А?        — Ничего. Сделай это еще раз. Пожалуйста.        Хината нахмурился: он не думал, что его друг вот так быстро ответит.        «— Помоги мне забыться снова. Помоги мне полностью отключиться ото всего. Мне наплевать на то, что это неправильно. Мне наплевать на то, что это мерзко. Я просто хочу снова почувствовать ту легкость.»        Капля разбилась о простыню, ткань которой его ладонь сильно сжимала.        Хинате совсем не нравится то, как его друг выглядит.        И он не хочет больше обдумывать это.        Он провел ладонью по плечу Кагеямы вверх, касаясь щеки вытирает слезы большими пальцами. Он слышит, как Кагеяма медленно выдыхает. Снотворное делает свое дело, и не глядя на происходящее Тобио клонило в сон.        Так же, как и ранее, Хината повторил прошлый процесс: он повторял одно единственное предложение, которое вертелось в его сознании некоторое время назад.        «Я помогу ему.»        Мягко накрыл ладонью его шею, кончиками пальцев касаясь его смоляных волос, и притягивая его ближе. Как и ранее.        «Я помогу ему.»        Он медленно притянул друга за затылок, пока не ощутил его дыхание у себя на щеке, как и ранее.        «Я помогу ему.»        И опуская веки...        «Лишь помогу ему.»        ...касается его губ. Так же, как и ранее.        Пустота. Кажется, все его мысли разбежались в разные стороны, пытаясь найти выход из этой пустоты. След от них мрачнел, а после и вовсе исчез, а сам Кагеяма наслаждался этим моментом, совершая действия не совсем обдуманные, пока Хината будто подавлял свой стыд, собираясь что-то сделать.        «Лишь помогаю ему.»        Рыжик вдруг подается вперед, поваливает Тобио обратно на футон, чуть придавив его весом своего тела и отстраняется от чужих губ, всего ненадолго. Его руки обнимают друга, обвив его теплое тело, и Хината замечает это только сейчас.        «...помогаю ему.»        Кагеяма осознает еще сквозь собственного рая, что то светлое пятно — единственное, что он видит — опустился вместе с ним, и все же не предал этому особого значения. Ему казалось, что так даже лучше. Он словно видит сон, о завершении котором даже и думать не хочет. Ему было хорошо.        Тобио наугад опустил руку на талию Шоё, пальцами другой зарываясь в рыжем урагане на затылке. Они лишь изредка, всего на секунду, отстранялись друг от друга, вновь припадая к чужим теплым губам.       «...помогаю...»        Хината сжал зубы, слабо улыбаясь. Как долго это длилось? Ах, разве это важно? Совсем нет.        Совсем не хотелось отстраняться.        Совсем не хотелось приходить в себя. Его уже будто ничего не держит.        «...»        Это чувство слишком сильное и теплое, слишком хорошо сказывается физически, чтобы его отрицать.        Наверное, он не только помогает ему...