Одна ночь

Сидеть в больнице очень тяжело, слишком однообразно, слишком скучно. Мне всегда очень быстро все надоедает. Я не могу находиться в четырех стенах. Не смотря на боль, я уже пыталась несколько раз сбежать из больницы. Один раз меня остановила пожила медсестра, второй раз Гриша. И Измайлов обещал выкопать мне могилу, если я-таки это сделаю. И я это сделаю, потому что сидеть так невозможно. За все три дня, что я тут, Гриша был только один раз и без него ужасно скучно. Ужасно скучно сидеть одной. Нет, он звонит каждый вечер и рассказывает о продвижениях в деле, мы шутим, как обычно, но это все не то. Я хочу в отдел, к моим оленям, хочу участвовать в расследовании. Ну черт тебя дери! Это как минимум не справедливо! Дожидаюсь пересменки, и взяв свою одежду убегаю из палаты, а после десятиминутных поисков выхода и из больницы. Ловлю машину уже где-то на дороге и с чувством выполненного долга еду домой. Квартира встречает меня привычной тишиной. Да уж тут никогда особо громко не бывает. В моих планах сейчас переодеться и поехать в отдел, однако, звонит телефон. Гриша, ну как чувствовал.  — Ну и где мы шляемся? — спрашивает Гриша.  — В палате сидим, — без зазрения совести ответила девушка.  — А я только, что видел, что ты домой зашла, — ответил парень. — Ну что начинай копать, Рыбкина.  — Докажи сначала, Измайлов, — отвечает девушка и падает на диван.  — Сейчас приеду и так тебе докажу. Мало не покажется.  — Мединский халатик надеть? — невинно спросила девушка.  — Ну умеешь же все испортить, Рыбкина. Нет, я тебя закопаю в чём стоишь. — отвечает Измайлов.  — А если я голая? — задает вопрос Рыбкина, выводя начальника из себя.  — Так оставить вирт, Рыбкина! Буду вечером, устрою тебе скандал с битьем посуды, так что найди её и спрячь, — с улыбкой отвечает Гриша и бросает трубку. Алиса улыбается и включает телевизор, девушка не замечает как глаза закрываются и она засыпает. Все-таки недавняя рана даёт о себе знать. Но в квартире, где все произошло, почему-то не страшно, почему-то не хочется бежать куда подальше. Страх ушел куда-то далеко в подсознание, откуда Алиса не позволит ему вырваться ещё долгое время.

***

Только я успеваю вытереть влажные волосы полотенцем, как в дверь звонит Гриша. Конечно же, в самый подходящий момент. Ни на двадцать минут раньше, ни на двадцать минут позже. Гриша такой Гриша. Я как и обычно медленно открываю ему дверь. Мы оба встречам друг друга с привычными ухмылками, а после обмениваемся теплой улыбкой, потому что искренне рады видеть друг друга.  — Ну вот, а говорила голая. — сказал Измайлов и прошел в коридор. — По поводу скандала не шутил, если что. — сказал парень, прижимая девушку к стенке и выставляя руку, чтобы она не смогла уйти. Когда-то и сама Рыбкина делала с ним нечто подобное.  — Товарищ майор, ну простите, я ведь хотела как лучше, я же ничего такого не сделала, я хотела как лучше… — играя ту же роль как и Яковлева в кабинете когда-то, сказала Рыбкина. — И вообще, что там делать, Измайлов. Я на работу хочу. — высказала своё мнение девушка и вынырнула из псевдо ловушки Гриши. Сидим на кухне, я готовлю. Не знаю, что из этого получится, но как говориться, если долго мучится… Да. Макароны ведь никого не расстроят, правда? Не то чтобы я прям охренительный повар, но да ладно. Пока я сосредоточенно высыпаю макароны в кастрюлю, Гриша пьет чай и внимательно смотрит на меня. Такое ощущение сейчас, будто мы уже давно-давно вместе. И вот мы пришли с работы и готовим ужин, молчим, ничего не спрашиваем и только, когда встречаемся взглядами улыбаемся. Свет почему-то не включаем, горит только над плитой и на столе рядом. Из-за этого стол за которым сидит Гриша оказался в полумраке. Помещав макароны возвращаюсь обратно к чаю.  — Ну и где же твой обещанный скандал? — спросила я  — Мне почему-то не хочется на тебя кричать… Я тут заметил, что ты единственный человек на которого я никогда не кричал и с кем ни разу не ссорился. — сказал Гриша, рассматривая чай. — Знаешь, что, Рыбкина, я вот не понимаю, чего тебя так на работу тянет?  — Тоже, что и тебя, Измайлов. Я люблю сложные задачки, а ещё больше я люблю находиться в отделе, так ведь лучше. — ответила девушка. Гриша прекрасно знает почему я хочу на работу, прекрасно знает, что сидеть в своей квартире долго я не могу. Здесь пусто, всегда, тут я часто думаю о своей вине перед Измайловым, думаю о том, что лучше было бы выйти в окно двадцатиэтажки. А на работе, некогда думать об этом, некогда, потому что тут что-то произошло, там произошло, тут Гриша поиздевался над Яковлевым, тут я. И так становится проще, не вспоминаешь о своих проблемах. А их так много, что я уже сбилась со счёта. Измайлов, наверно, тоже. Поэтому нас и тянет друг к другу, потому что я знаю какого ему так жить, какого жить с этой маской вечно веселого и неунывающего. Ему пришлось это сделать ради сестры, он не мог показать ей того, что ему тоже больно, не мог быть слабым. А я просто не могла быть слабой, иначе бы никогда не смогла найти Измайлова и как-то ему помочь. Пусть даже просто тем, что выслушиваю его. И ведь никто из нас не говорил о своих проблемах прямо, но при этом мы оба все понимали. Как же так происходит? Одному Богу известно. Если у нас все так вот происходит, что мы можем понять друг друга без слов, то зачём ему Алёна? Ведь ему с ней тяжело, это же даже слепой увидит. Ему все время приходиться думать, подбирать слова, зачем? Я ведь знаю, раньше он был другой. В какой-то степени больше похожий на меня. Что-то вроде «тащите таран и Володю, для того, чтобы у того случился инфаркт». Я же вижу какой он когда её нет. Ему так проще, он может пускать пошлые шуточки, может расслабится, начать «демонить», а с ней… Наверно, это все-таки ревность. Процентов на шестьдесят и на сорок ещё чего-то. Но вот чего вопрос. Я так запуталась, что уже ничего не понимаю. Кто мы друг другу…? Друзья, Любовники или нечто большее. Хрен его знает… Как же тут разберешься, когда всего по-немногу. Тут без водки ни в чём не разберешься.  — Не знаю, насколько вкусно. Ну, во всяком случае, малышам в детском доме нравилось, — ставля перед Измайловым тарелку говорит Рыбкина.  — Ты в детском доме готовила малышам? — спросил парень, удивленно вскинув брови.  — Готовила. — ответила Алиса, садясь напротив. — Что там по делу?  — Этот конченный нам все написал и протоколы и все, что требовалось подписал. Теперь осталось дождаться суда и все, отправят его в родную петушиную страну. Доказательств на него столько, что на несколько пожизненных бы хватило. Твоими свидетельскими доказательствами во вторник все дополнили, моими тоже. В общем не отвертеться теперь, — улыбнувшись сказал Гриша. — Не зря малышам нравилось.  — Я сама хотела его допросить! — сказала Рыбкина. — Хоть на суде-то мои показания нужны будут? — спросила девушка с надеждой на то, что из этой игры она выйдет, хотя бы вторым номером.  — Будешь, не переживай. Я даже разрешу пару раз его пнуть, — ответил парень. Глаза девушки наполнились радостью, будто она только что получила, то о чём мечтала всю свою жизнь. Медленно, но верно мы перемещаемся в гостинную. Садимся на диван, как обычно и снова молчим. Но не потому, что нечего сказать, потому что не хочется нарушать эту тишину. Я беру в руки гитару и начинаю играть вновь. Просто потому что хочется, просто потому что ему нравиться. Измайлов улыбается и слушает знакомую мелодию. Уж в этом то мы очень и очень похожи. Нам нравится одна и та же музыка, нравиться одни и те же группы. Сейчас я не думаю о проблемах, не задаюсь глупыми вопросами. Я смотрю на Измайлова и не могу не улыбаться, он тоже. Начинаю подпевать себе под нос любимую песню, Гриша делает тоже самое и нам невероятно хорошо, будто и не было тех дней. Будто бы и не мы оба боялись друг за друга до дрожи в коленях, будто это все не с нами. А вот это вот мы настоящие. Сидим вот тут в квартире, я играю, он слушает и тихонько напеваем любимую песню.  — И почему я не встретил тебя раньше, Алис, — спросил Гриша, продолжая смотреть на девушку, которая перебирает струны ловкими пальцами.  — А чтобы изменилось, Измайлов, — спрашивает Алиса, не поднимая головы.  — Я бы не задумываясь признал тебя идеалом и предложил что-нибудь более понятнее, чем-то что происходит между нами сейчас. — сказал Гриша, смотря на девушку и запоминая её образ. Вот она с полумокрыми волосами, которые завились на концах с искренней улыбкой обнимает гитару и перебирает тонкими пальцами струны. — А сейчас все так сложно… Алиса оторвала свой взгляд от инструмента и начала внимательно слушать Гришу, Алиса смотрела в его глаза и пыталась уже понять, что он чувствует и как ему помочь, справиться с болью в сердце, что отзовется шипом и в её сердце.  — Что между нами происходит.? — спросил парень Алиса убирает гитару на выделенное ей кресло и садится рядом с Измайловым.  — Я тоже уже ничего не понимаю. Может просто стоит забить на это и делать, что хочется? — спросила девушка, обнимая парня.  — За эти несколько дней я два раза чуть тебя не потерял. А потом когда ждал возле операционной, я представил, что будет без тебя. Нет, конечно, небо с небес на землю не упадет и солнце не потухнет, но я потеряю себя… — говорит Измайлов, приобнимая девушку в ответ. — В последнее время только ты то меня и радуешь, Алис, только благодаря тебе я ещё не спился окончательно. Эти непонятки с Алёной, Ника тут ещё проблем принесла, если бы не ты, я бы сошёл с ума. — повернув голову к лицу девушки сказал парень, они снова встретились взглядами и все было вновь, как тогда в первый раз, когда все началось. Он смотрел то ей в глаза, то на губы и так продолжалось несколько секунд. Глаза в глаза и искра появляться так же быстро и молниеносно, как их отношения начали развиться. Быстро, импульсивно, без участия разума, только на чувствах. Измайлов не выдерживает пытки и целует девушку первый. Девушка отвечает так же. С такой же страстью, разум раз за разом бьёт её током, напоминая о той стене, что она так долго выстраивала, но чувства заполняют разум и все становится слишком незначительным, слишком не важным. Гриша целует страстно, Алиса отвечает так же, она оба безумны, оба готовы мчаться на край света для спасения кого-то и чувства их такие же. Сильные, яркие, сшибающие и переворачивающее все на свете, но при этом нежные, чувственные и имеющие особый шарм. Гриша увлекает девушку на диван, сам ложится на спину, оставляя Алису сверху, но не на дого, только чтобы она могла привыкнуть к мысли о том, что все что он говорил ей ранее, про фото, про ассоциации испарилось, чтобы окончательно сломать стену в темной комнате, где она заперла себя и свои чувства, чтобы не навредить ему, потому что очень любит.  — Ты ведь… Нельзя же так, Гриша, я не могу… — сбивчивым шепотом говорит Рыбкина, пытаясь выбраться из сладкого плена.  — Не думай об этом, сейчас, давай хоть одну ночь проведем с тем с кем искренне этого хотим. Завтра будет завтра, — таким же сбивчивым шепотом ответил парень. Алиса улыбается и продолжает целовать Измайлова, Гриша проходится руками по телу девушки, что скрыто одеждой и не может оторваться от её губ, будто это снова сон и он вновь проснется с Алёной, которая очень похожа на куклу, местами наивную и бесчувственную куклу. Игра продолжается