Рождественский ангел

      Юнги проснулся рано, первым делом проверяя, не разбудил ли он своего «пленника». Парень крепко спал, тихонько причмокивая во сне пухлыми губками. Мин слегка улыбнулся, наблюдая за спящим официантом, поправил плед и поплелся на кухню, попутно включая телевизор без звука – на случай, если в новостях покажут репортаж о похищении.       Мин слишком плохо спал ночью; постоянно просыпался, каждый раз покрытый холодным потом от своих же мыслей и переживаний. В душе велась нескончаемая борьба – свое фальшивое счастье или чье-то настоящее, то счастье, которое он украл? Было необходимо сделать выбор. Чувство вины уже начало медленно подбираться к сердцу и откусывать по кусочку, причиняя душевные страдания. Ведь в противном случае его уже не простят, и уж вряд ли станут относиться лучше после того, что он сделал.       Лучшим решением будет освободить паренька, попытаться раскаяться, извиниться, попросить снова взять машину и отвезти официанта домой. И убедиться, что тот не станет докладывать о «небольшом» инциденте в полицию? Если такой расклад вообще возможен. Что Юнги и сделает сразу после того, как накормит бедное, измученное чужой глупостью создание завтраком. А потом снова вернется к своему жалкому существованию в этой холодной дыре.       По дороге на кухню Юнги увидел в сумке игрушку, которую приобрел вчера утром на ярмарке - маленький кудрявый ангелочек с синей шапочкой на голове, сделанный из ткани. Ангел был одет в серый миниатюрный вязаный свитер с широким воротом и смешные темно-синие штаны в белый горошек. На спине были пришиты красивые белые крылышки, а в руках ангелок держал сердечко на веревочке. На бледном личике аккуратно нарисованы розовые щечки. Игрушка была удивительно похожа на паренька, поэтому Юнги достал ангела и посадил его на прикроватную тумбочку.       Может быть, этот пока еще мирно спящий парень и не захочет принимать от него никаких подарков. Но почему-то Юнги все равно захотелось подарить игрушку, от всей души извиниться, на коленях просить прощения, а потом смотреть, как тот будет засыпать в обнимку с маленьким ангелочком, прижимать к себе, хранить пусть и не самые приятные воспоминания, а может очень даже плохие, учитывая, сколько травм парень уже успел получить. Юнги все равно хотел это сделать – хотел подарить не только это, хотел бы получить немного счастья, самую капельку общения и последний раз увидеть сияющую улыбку. В последний раз.       Только зачем тогда он вообще пошел на это, если собирается так просто отпускать? Зачем тогда мучил паренька, если мог не делать этого? Зачем подверг опасности его и себя? Внутренняя борьба перерастала в ожесточенный конфликт между тем, как следовало бы поступить, как правильно было поступить и тем, что отпускать-то и не хотелось, хоть это и было плохо, неправильно, эгоистично. Юнги не плохой человек. Просто одинокий…       Юнги вернулся на кухню и начал готовить завтрак. Запах печенья за ночь немного рассеялся, но все еще был хорошо различим. Мин сварил кофе, затем накрыл на стол – поставил печенье, сэндвичи с сыром, хлопья, тосты с джемом и булочки. За ночь стало заметно холоднее – кинув несколько поленьев в камин, Юнги с тяжелым грузом на душе пошел будить пленника. Парень спал так сладко, завернутый в плед, словно плюшевый медвежонок. Юнги сел на край кровати и легонько провел рукой по мягким на ощупь взъерошенным светло-розовым волосам. В этих совсем невесомых, бережных прикосновениях, как и в самом парне, было что-то волшебное, что-то неземное; словно внутри загорались разноцветные лампочки, освещая собой даже самые темные уголки этой покинутой, брошенной всеми души. Даже веревки на руках и скотч на ногах не портили прекрасную картину. Юнги взял ножницы и осторожно отрезал скотч, обмотанный вокруг ног. - Просыпайся, - прошептал Юнги и слегка притронулся к плечу паренька, едва касаясь ладонью. Парень начал понемногу открывать глазки, но видимо, вспомнив, где находится, резко проснулся и хотел бы вскочить с кровати, вырваться из плена, только веревки на руках не давали свободы действий. – Эй, все хорошо. Я не обижу тебя, - пытался хоть как-то успокоить парня Юнги. - Что ты делаешь? Не надо! Не трогай меня! – бился в истерике парень. В уголках глаз скопились слезы – словно маленькие кристаллики ненависти и отвращения к Юнги, готовые в одночасье прорваться ужасающим потоком боли, упрекая похитителя за его преступление, за причиненные страдания. – Что ты собираешься делать? Не трогай, пожалуйста, - взмолился парень. – Не надо, не насилуй меня! Ты пожалеешь об этом!       Внезапно раздался стук в дверь. Кто-то несколько раз настойчиво ударил кулаком, заставив резко отвлечься. Юнги от ужаса почти подпрыгнул на кровати – скорее от слов, от мыслей о том, что думает о нем этот парнишка, чем от неожиданных посетителей. Парень хотел уже закричать, молить о помощи, но Мин быстро закрыл рот ладонью. Его пытались укусить, но Юнги было все равно – если он и хотел попрощаться, то только на хорошей ноте, попросив прощения и делая все возможное, чтобы избавить от мучений. - Юнги, ты дома? Это Стив, управляющий, - крикнул с улицы мужчина. Юнги быстро нащупал какую-то тряпку, оказавшуюся его старым шарфом, и завязал официанту рот, шепча на ухо, что он обязательно отпустит его, если парень не будет издавать звуков. - Доброе утро! – вежливо ответил Юнги, открывая дверь. Он не впустил управляющего в дом, а сам вышел на крыльцо. - Привет, Юнги! Я заехал отдать тебе это, - мужчина протянул ему какой-то небольшой мешочек. – Нашел на заднем сидении. Наверное, ты выронил вчера, когда брал машину. - С… спасибо, - запинаясь, ответил Юнги и забрал странный мешочек. Лучше было не спорить, а просто принять вещь. Управляющий уже попрощался и хотел пойти к машине, как Мин неожиданно окликнул его. – Вы уезжаете? Я не могу сегодня снова взять машину? - Извини, я собираюсь на выходные в Стокгольм. У нас намечаются важные поставки, да и на завод надо съездить. Обещали новые сувениры изготовить. Ты же понимаешь, что до Рождества осталось всего две недели, - сообщил мужчина. – Только на следующей неделе, больше никак, - добавил Стив. - Да, конечно. Ничего срочного. До свидания, - сказал на прощание Юнги, смотря вслед отдаляющейся фигуре. - Пока, Юнги, - мужчина сел в машину и уехал.       Юнги зашел в дом, закрыл дверь на замок и снова подошел к официанту, присаживаясь рядом на кровать. Тот прижал коленки к груди, сжался в совсем крошечный комочек из страха, ужаса и тревоги. - Я не знаю, что тебе надо, но я не буду твоей игрушкой! Отпусти меня! – закричал паренек, стоило Юнги развязать шарф. Взгляд упал на мешочек в руках Мина, отчего паренек сильнее забился в истерике, рыдал и дергал в воздухе ногами. – Это мое! Верни, - захлебываясь слезами, слишком жалобно умолял парень. Юнги потянулся к рукам, отвязывая их от изголовья кровати и слегка потирая запястья, невольно прикасаясь к нежной коже.       Парень еще сильнее задрожал от страха. Он быстро выхватил свою вещь и попытался отсесть в угол кровати, но ноги, находясь всю ночь в одном положении, затекли. С трудом отодвигаясь подальше от Юнги, прижимая колени к груди и прячась полностью под плед. Только глазки подозрительно следили за Юнги, настороженно всматривались в каждое движение, каждое действие похитителя. - Пожалуйста, не бойся. Я все объясню, - Юнги хотел подсесть ближе, но встретил яростное сопротивление. Парень начал драться, ногами отталкивая от себя пугающего незнакомца. Мину пришлось крепко обхватить ноги и сжать их, чтобы парень, наконец, успокоился и дал ему прояснить ситуацию. – Я не обижу тебя. Даже пальцем тебя не коснусь, обещаю. - Отстань от меня! Не приближайся! Я тебе не верю! – из последних сил кричал парень, сжимая маленькими пальчиками плед. - Я не хотел тебя похищать, честное слово, - пытался высказаться Юнги. – Мне очень жаль. Я отвезу тебя домой, как только будет возможность, - пояснял «преступник», но его будто не слышали. Да и кто будет стараться понять мотивы, если на кону стоит жизнь. - Ты псих! Сумасшедший! Больной извращенец! – парень отвел взгляд к диванчику возле камина. – Зачем ты это сделал? – спросил официант. Его глаза были совсем грустные, пронизанные отчаянием, будто тот не знал, что делать, как быть дальше, верить ли ужасному человеку, который похитил его, но заявляет, что не причинит вреда. Паренек резко вскочил с кровати, почти всем телом переваливаясь через сидящего Юнги и кинулся к камину. На диванчике Мин оставил свой сотовый – слишком легкомысленный и непредусмотрительно брошенный телефон дал пареньку возможность позвонить в полицию и оставить Юнги за решеткой до конца жизни.       Мин сообразил, что происходит, только когда официант уже набрал номер, что-то еле слышно сказал и стал ожидать ответа. Юнги быстро вскочил и хотел вырвать телефон, но паренек отстранился, оббегая диван вокруг. Мин погнался следом, наворачивал круги возле дивана и безуспешно пытался вырвать телефон из рук. Из трубки слышались какие-то крики и странное шипение. Но парень лишь молчал, слушая собеседника и убегая от похитителя, лишь изредка оглядываясь назад. Юнги удалось догнать паренька, обвить руками и завалиться вместе с ним на диванчик.       Он был такой мягкий – этот паренек. Мягкий, словно пушистый плед холодной зимой, словно маленькие зефирки в какао; заполняющий все пространство своей теплотой, словно сидишь возле камина – только это тепло живое, настоящее; этот парень был так очарователен и так загадочен. Он смотрел сверху на Юнги своими безумно красивыми глазками, уже не светящимися от счастья как день назад, но глубокими, таинственными, чарующими, словно Млечный путь, словно звездные просторы на небе, будто в них небо и отражалось.       Руки сами скользнули вниз по спине, слегка прижали к себе дрожащее тельце и только потом забрали телефон у уже нисколько не сопротивляющегося парня. Тот все еще смотрел прямо в глаза – но, в тоже время, будто пытался проникнуть вглубь них, заглянуть в душу. - Меня уволили из-за тебя! Мне больше некуда идти…, - паренек скатился вниз по диванчику, оседая на мягком ковре, на полу возле камина. - Если ты не хотел, то зачем ты это сделал? Ответь мне! Зачем? – крикнул уже бывший официант, хватаясь за голову руками и вплетая пальчики в волосы. - Потому что ты мне понравился! Потому что я испугался! Потому что никто никогда не учил меня проявлять свои чувства! Потому что мне очень … одиноко, - последние слова было слишком тяжело произносить. Даже самому себе признаться в одиночестве было катастрофически сложно, а этому прекрасному пареньку, который, возможно, никогда и не поймет его переживаний. - Я знаю, что все это звучит как оправдание. Я понимаю, что в это сложно поверить. Прости, - с грустью ответил Юнги. - Я боюсь тебя. Сейчас ты говоришь одно, а потом сделаешь другое. Будешь мучить, снова привяжешь к кровати, изнасилуешь или изобьешь, а может, вообще убьешь и закопаешь в лесу. Ты не первый и далеко не последний. Такой же, как остальные психи. Люди все такие – алчные, жестокие, коварные, жадные до денег, мерзкие похотливые эгоистичные, живущие только в свое удовольствие и ни о ком не думающие, создания. Для вас ведь не существует преград перед жаждой наживы. Как я вообще могу тебе верить? - Я ужасный человек. Мне очень жаль. Я, правда …. раскаиваюсь, - Юнги встал на колени возле камина, прямо перед пареньком, сжавшимся от слишком непонятной ситуации. – Я приношу людям только боль и страдания. Они избегают меня, сторонятся, не хотят иметь ничего общего, - печально выдавил из себя Юнги, пытаясь скрыть проступающие слезы.       Да, он никогда не был приятным человеком, но зла никому не делал, никогда не стремился к богатству или славе через ложь и обман, никогда не пытался самоудовлетвориться за счет других. Даже за руку никого не держал, не говоря уже о том, чтобы по-настоящему влюбиться. Может он сделал это только один раз в жизни – вчера в кафе, смотря на этот сияющий лучик света, так широко улыбающийся ему. Только слова паренька сделали ему ужасно больно, будто укололи в самое сердце. - У тебя нет тут никого? Почему ты позвонил в кофейню, а не в полицию? Почему не сдал меня? Не заставил гнить за решеткой? – решил отвлечь паренька Юнги другой темой, отворачиваясь и быстро смахивая скопившиеся в уголках глаз слезы. – Я готов на все, чтобы ты меня простил. – Юнги все еще стоял на коленях, очень медленно стараясь приблизиться к парню и заглянуть тому в глаза. Заставить поверить. - Я не такой, как ты. Я просто не могу делать людям плохо, не могу причинять боль, - смотря куда-то в сторону, проговорил парень. На кухне уже был накрыт стол – недавно приготовленный завтрак так и манил к себе проголодавшегося «пленника». - Ты голодный? Я приготовил завтрак, кофе сварил. Собирался тебе все рассказать и отвезти назад в город, - Юнги заметил взгляд, направленный на кухню, поднялся с колен и поманил к себе паренька. – Ты слишком добрый. На секунду мне показалось, что от тебя исходил какой-то свет. Я, наверное, сошел с ума. Я подумал, что ты на ангела похож, - Юнги слегка засмущался и посмеялся над своей глупостью, даже скорее наивностью. Он давно ни с кем не разговаривал больше тридцати минут, а выкладывать свои чувства вообще не привык. – Присаживайся. Подожди немного, я сейчас вернусь. – Юнги принес игрушку и отдал парню. - По… понравился? – парень начал заикаться, словно первый раз услышал признание. Он уже держал в руках ангелочка, теребил его своими маленькими пальчиками, игрался с кудряшками и заставлял того парить в воздухе. Только сейчас до него стала доходить суть всех слов, сказанных незнакомцем. - Ты сказал, что я тебе понравился? - Ну… да, - замялся Юнги, отворачиваясь к окну и пряча покрывшиеся румянцем щеки. Мин налил кофе и поставил перед пареньком, все еще слишком подозрительным, но уже слегка отошедшим от шока. – На тебя похож, правда? - Нет, он ведь ангел, а я просто человек, - с долей грусти сообщил паренек, принимаясь за завтрак, но, так и не выпуская игрушку из рук. – Он красивый, словно рождественский ангел, - добавил парень. - Это тебе. Ты можешь оставить его себе, если хочешь, - Юнги кое-как справился с внезапным румянцем и сел напротив. – Почему ты сказал, что тебе некуда идти? Мне помочь тебе найти другую работу? – поинтересовался Мин. Парень долго не реагировал, лишь всматривался, иногда качая головой, будто думал о чем-то своем. Он даже ел очень медленно и осторожно. - Я … у меня нет документов. Я только там мог … оставаться на ночь. У меня нет жилья. Меня больше никуда не возьмут, - парень, похоже, был расстроен этим даже больше, чем самим похищением. – Мне очень нужно найти человека, - добавил парень, отставив тарелку с завтраком, и ушел в комнату. Он снял пальто и улегся на кровать, накрываясь пледом с головой и прижимая к себе подаренного ангелочка. - Эй, подожди. Я тебе помогу. Ты можешь остаться у меня. Можешь жить тут, в моем доме, сколько захочешь, - предложил Юнги, присаживаясь на корточки возле постели. «Останься со мной навсегда», мысленно добавил Юнги, но вслух так и не произнес. У него нет на это права. Сначала из-под одеяла показались маленькие пальчики, слегка отодвинули ткань, открывая уже глазки, беспокойно и удивленно смотревшие на Мина. – Тебе нужно помыться и переодеться, - добавил Юнги, вставая и протягивая пареньку одежду.       Парень очень медленно поднялся с кровати, отложил свой подарок и поплелся в ванную комнату, которую показал ему Юнги. Мин перестелил постель, убрал продукты в холодильник, даже навел порядок, который тоже был нечастым гостем в этом доме. Паренек вышел уже в чистой одежде – праздничная пижама и свитер очень подходили ему, словно он был самым настоящим рождественским ангелом, а может, маленьким помощником Санты, милым эльфом.       Юнги не мог оторвать взгляд от мокрых волос, с которых капельки воды медленно стекали по шее, забираясь под свитер. Мин достал полотенце, подошел вплотную и стал осторожно сушить волосы, нежно протирать их. - Ты … почему ты такой? – паренек снова смотрел на Мина своими божественно красивыми, бездонными глазами. - Какой? – удивился Юнги. Парень не ответил.

***

«Кто он такой? Его душа… Я ведь заглянул ему в душу. Она такая чистая и невинная. Только израненная. Но…. Почему рядом с ним моя магия не работает…?».

***

- Я попробую, - внезапно заявил паренек. Он забрал своего ангела, подошел к камину и сел на пол, взяв одну мандаринку и очищая ее от кожуры. - Попробуешь что? – изумленно спросил Юнги. - Поверить тебе… Меня зовут Чимин.