Рождественский ангел

- Я попробую, - внезапно заявил паренек. Он забрал своего ангела, подошел к камину и сел на пол, взял одну мандаринку и стал очищать ее от кожуры. Мокрые волосы быстро сохли, и постепенно голова стала покрываться маленькими розовыми кудряшками. - Попробуешь что? – изумленно спросил Юнги, подходя к дивану. Он протянул теплые носки – тоже с оленями. Носки с другими рисунками тут даже не пытались продавать. Парень натянул носочки и вернулся к своей мандаринке. - Поверить тебе… Меня зовут Чимин, - прошептал гость, усаживаясь поудобнее перед телевизором. - Правда? – решил переспросить Юнги, не веря своему счастью. Чимин слегка кивнул головой, не отрываясь от пульта и щелкая кнопку переключения каналов. – Это замечательно! Меня зовут Юнги, - смущенно ответил Мин. Он совершенно не знал, как вести себя рядом с человеком, который ему нравится. С каждой секундой нравился все больше и больше – заполнял душу своим теплым сиянием, своей ласковой улыбкой, которая стала возвращаться на личико, своими забавными, удивительно милыми кудряшками на голове. Уже нравился настолько сильно, что он готов был отпустить, чтобы не причинять боль. Он больше не может так поступать. – Хочешь посмотреть что-нибудь? – спросил Юнги. Он принес тарелку с печеньем и поставил перед Чимином, а потом забрался на диван. - Да, я не видел ни одного фильма про Рождество. Посмотрим вместе? – предложил Чимин, хлопая по месту рядом с собой. - Хорошо. У меня есть еще пара часов перед работой, - Юнги осторожно спустился вниз, не желая лишний раз вторгаться в чужое личное пространство и держать обещание, данное утром. - Не может этого быть! Все хоть раз в жизни видели рождественские фильмы, - не верил словам Чимина Юнги. - У меня никогда не было телевизора, - пожал плечами Чимин. – Я знаю, с какого фильма мы начнем! – радостно воскликнул парень и быстро переключил канал.       По какому-то американскому каналу снова показывали «Отпуск в наручниках». Юнги уже видел этот фильм, раз пять, не меньше, но все равно стал смотреть. Уж больно главная героиня напоминала ему вчерашнего себя. Та тоже поступила совершенно необдуманно, желая лишь порадовать семью в праздник, как и Юнги, только он, в отличие от героини, думал о себе, своих эгоистичных желаниях и до сих пор не мог простить за такой страшный поступок. Хотя его семья даже не удивилась бы, что он успел скатиться так низко. Ведь что еще можно ожидать от такого, как он?       Под жизнерадостный смех, задорные восклицания и сжимание пледа в особо волнительные моменты Юнги даже не заметил, как заснул. Во сне было хорошо, во сне не было страданий, во сне кто-то заботливо успокаивал его, а потом во сне кто-то прошептал: «Береги Чимина, защищай его!». Строгий мужской голос проник в сознание. Но Юнги еще вчера понял, что будет оберегать это прекрасное создание.       Мин резко проснулся от звука будильника. Телефон кричал, что ему пора на работу. Фильм еще не закончился, а Чимин с нетерпением и красными от слез глазами ждал финала истории. - Ты все проспал! А как же конец? - мрачно сообщил Чимин, видя, что Юнги уже одевается и собирается уходить. - Извини, - ответил Юнги. – Я вернусь, и мы посмотрим что-нибудь еще, хорошо? – предложил альтернативный вариант Мин. - Ладно. Когда ты вернешься? – с любопытством спросил паренек. - Вечером. Запасные ключи есть в комоде, если захочешь погулять. Теплые вещи в шкафу. Еда в холодильнике, а я на работе. До вечера, - пояснил Юнги, слегка улыбнулся на прощание и закрыл за собой дверь на ключ.

***

      Юнги ушел, и Чимину стало очень грустно. Словно вместе с ним ушла и теплота, ушел тот дух Рождества, которым был наполнен даже не украшенный к празднику дом. Исчез его запах, запах самого Юнги; стало совсем холодно и неуютно. Даже подаренный ангелочек печально смотрел на него своими маленькими глазками. Чимин не вспомнил про обед. Он просто забрался на кровать и залез под одеяло, забываясь во сне и думая лишь о том, чтобы Юнги поскорее вернулся. Чтобы больше никуда не ходил без него…       В пятницу Юнги не было весь день. Он вернулся лишь поздно ночью, устало плюхнулся на диванчик и заснул в костюме эльфа, даже не поужинав. Чимин присел рядом и пригладил взъерошенные от шапки волосы. Он накрыл крепко спящего помощника Санты пледом и вернулся к себе на кровать.       Чимин надеялся, что утром они смогут пообщаться или даже поиграть в снежки во дворе, в которые никогда не играл, но Юнги уже не было дома. Он снова ушел на работу, оставив лишь записку, что будет поздно и завтрак на столе. Всю субботу Чимин пролежал возле телевизора. Только один раз вышел на улицу и почти заледенел от холода, бегом возвращаясь назад в дом и отогреваясь возле камина. Смотреть кино одному без Юнги тоже было тоскливо – иногда по телевизору показывали мультики, но и они не спасали от накатившей грусти. Под вечер Чимин снова забрался под одеяло и заснул, так и не дождавшись, когда Юнги придет с работы.       В воскресенье утром его снова не было дома. Чимин весь день провел в кровати, лишь иногда вставая за мандаринками или печеньками, которые Юнги успел когда-то ночью испечь для него. «Наверное, он даже не спал, - думал Чимин. – Но все равно испек мне печенье. Я люблю печенье. Я люблю … Юнги?». Чимин допоздна просидел на кухне, так и не разобравшись со своими мыслями.

***

      В замке еле слышно повернулся ключ. Чимин вскочил со стула и уже бежал навстречу, совершенно забыв о том, что почти ничего не знает о Юнги, забыв даже о том, что еще пару дней назад тот похитил его, чувствуя лишь то, что сейчас ему хотелось прижаться, может даже попробовать обнять, ощущая как яркие огоньки зажигаются в душе, когда тот находится рядом. Совсем странное, непонятное, такое новое чувство. Он никогда не испытывал этого прежде – он скучал, тосковал, хотел поскорее увидеть.       Юнги только успел снять обувь и куртку, как Чимин налетел на него и заключил в свои объятия. Он так устал, работая почти без отдыха все выходные, ощущал, что праздник постепенно забирает себе последние силы, но внезапные объятия снова дали возможность чувствовать себя живым. Юнги обнял Чимина в ответ, крепко обвив руками талию. - Ты так встречаешь меня? – озадаченно спросил Юнги. - Ты вернулся. Где ты был так долго? Я ждал, - тихо произнес Чимин, отчего-то не желая вырываться из крепких объятий. - Я работал. Перед Рождеством тут всегда много народу, - отрешенно произнес Юнги. Он просто устал видеть эти лица, эти семьи, это веселье. Только обнимая Чимина, слишком неумело прижимая его к себе, впервые с того момента, как приемные родители отказались от него, ему захотелось отметить Рождество, захотелось не быть одному, захотелось любить. Захотелось просто отдать всего себя и уже не важно, что будет потом. Но будет ли Чимин счастлив? Будет ли Чимин улыбаться рядом с ним? Сможет ли он подарить ему это? - Почему у тебя дом не украшен? Скоро ведь Рождество, - спросил Чимин. Он осторожно отстранился и сел на диван в ожидании ответа. - Я ненавижу Рождество, вот и все! – резко ответил Юнги. Он даже не посмотрел на Чимина, а просто ушел на кухню, грустно вздыхая по пути. Этот праздник, который каждый год оставлял новую душевную рану, постепенно превращался в то самое табу, о котором лучше не говорить, лучше молчать. Лучше скрывать свои слабости, никому их не показывать. Ему незачем открывать себя, ведь Чимин рано или поздно уедет, оставив только ужасную тоску в душе и еще одну рану, ту, что хуже даже простого одиночества – ту самую безответную любовь, которая каждый день губит столько хрупких, беззащитных, наивных сердец. - Почему? Ведь в Рождество исполняются желания. В Рождество каждый может найти свое счастье, - настойчиво пытался высказаться в пользу праздника Чимин, следуя за Юнги на кухню и усаживаясь за стол. После сна он успел проголодаться. А шоколадное печенье, оставленное на столе, так и притягивало к себе соблазнительным запахом и не менее соблазнительным вкусом. - Я всегда хотел отметить Рождество, но никогда не было возможности, - с грустью сообщил Чимин, подходя слишком близко к Юнги и наблюдая за тем, как он заваривает какао. – То есть, ты не отмечаешь праздник? А где твоя семья? В городе живет? – все еще пытался добиться хоть каких-то ответов на свои вопросы Чимин, но Мин уже давно находился где-то за пределами кухни.       Юнги никому никогда не рассказывал о семье, о том, почему каждый праздник проводит в одиночестве – многие коллеги в деревушке интересовались, приглашали к себе, но лишь из вежливости, а не потому, что они действительно хотели видеть странного паренька у себя дома. Юнги отвлекся от своих мыслей, когда маленькая ручка потянулась к пачке с зефирками, невольно задевая его ладонь. - Ты можешь поговорить со мной, - прошептал Чимин, видя сомнения на лице Мина. Он будто прочитал его мысли. Сердце Юнги забилось как бешеное, застучало так сильно, что даже звук телевизора не мог бы заглушить удивительную симфонию любви, окончательно зародившейся в одинокой, холодной душе. - В другой раз, я не готов, - слишком печально ответил Юнги. Он боялся оттолкнуть от себя Чимина, рассказав обо всех тех ужасах, которые произошли в его жизни. Он не хотел, чтобы в нем разочаровывались. Он боялся потерять. - Давай лучше всю ночь смотреть телевизор?       Чимин радостно закивал, забрал свою кружку с какао и убежал к телевизору. Очередная рождественская комедия, подаренная Голливудом, так впечатлила незнакомого с прелестями американского кинематографа Чимина, что тот начал восторженно скакать вокруг камина после просмотренного фильма. Следом начался «Отпуск по обмену», а потом «Пока ты спал». Юнги яростно боролся со сном, заливая в себя очередную порцию крепкого кофе, а вот Чимин, выспавшийся за день, не мог отлипнуть от экрана. Все изображения чувств героев были для него непривычными, новыми и крайне увлекательными. - Я никогда не делал этого, - как-то очень отстраненно сообщил Чимин, смотря на главных героев на экране телевизора. – Не знаю, что ощущают люди, когда так прикасаются друг другу, когда так сплетают пальцы, когда чувствуют чужие губы на своих, - смущенно добавил Чимин и спрятал носик и порозовевшие щечки в плед. - Когда-нибудь, когда у тебя появится любимый человек, ты обязательно узнаешь. Думаю, лишь однажды прикоснувшись, ты будешь знать наверняка, - Юнги от всей души желал этому сладенькому солнышку, пусть так ненадолго осветившему его жизнь, счастья. Пусть не он будет тем самым, пусть кто-то другой будет держать его за руку – зато Чимин будет с тем, кто не причинит ему вреда. Юнги ведь в полной мере заслужил свое одиночество, заслужил так и не узнать, что такое прикосновения любимого человека. Это его наказание. - А ты знаешь? Ты уже делал это? Уже чувствовал? – продолжал любопытствовать Чимин, приближаясь совсем близко – так близко, что мог бы услышать, как сердце Юнги забилось двое быстрее обычного. Мин лишь отрицательно покачал головой – он не чувствовал, но очень хотел. Хотел бы прикоснуться к Чимину, провести ладонью по его румяной щечке, забраться пальчиками в волосы, поцеловать в аккуратненький носик. Хотел бы обнять, прижать к себе, держать и не отпускать. Хотел бы говорить всю ночь, рассказывать и слушать. Хотел любить. Просто и наивно. Слишком по-детски. Так, как подсказывает ему сердце. Но так боялся потерять, причинив боль.

***

      Чимин чувствовал биение чужого сердца – сердца других людей были едва слышны, но эти звуки разносились внутри изумительно красивой музыкой, пленяли. В груди стало гореть. С левой стороны кожу прожигало так сильно, что Чимину пришлось отставить кружку с какао и незаметно проскользнуть в ванную комнату. Он поднял свитер, затем пижамную рубашку и подошел к небольшому зеркалу, висевшему на стене. На левой стороне, прямо под сердцем, появилась надпись. Изящная, украшенная крохотными разноцветными гирляндами и завитушками, надпись на его родном языке. Это могло значить только одно – он влюбился. - Юнги? – выходя из ванной, крикнул Чимин. Мин оторвался от экрана телевизора и посмотрел на растерянного Чимина. – Юнги, что означает твое имя? - Юнги – значит «сияющий» или «сверкающий», - обыденно ответил Мин. Многие интересовались значением его имени, а в детском доме вообще говорили, что его имя особенное, подаренное ему Свыше.

***

      «Юнги – значит «сияющий»? – удивился Чимин, медленно погружаясь в свои мысли. Он несколько раз удивленно посмотрел на Юнги, снова заглянул глубоко внутрь, но увидел лишь истерзанные мучениями обломки красивейшей души, с трудом собранные вместе, но будто держались они с помощью какого-то чуда. А потом заметил маленькие сверкающие огоньки, где-то в районе сердца. Что это за огоньки? Ему никогда не говорили, что они могут значить? Почему-то к нему так хотелось прикоснуться, так хотелось почувствовать теплоту именно этих губ, слишком сильно хотелось… но было так страшно. Он не умел. - Я хочу…, - не договорил Чимин. Он лишь приложил маленькую теплую ладошку к щеке Юнги, а затем легонько прикоснулся к другой щеке пухлыми мягкими губками. - Что ты хочешь? – испуганно спросил Юнги. Сердце в любой момент готово было остановиться. - Провести праздник с тобой…, - произнес Чимин, слишком сильно сдавливая запястье Юнги. Боль стала прожигать не только грудь, но и спину. Чимин задрожал и свалился на пол…