Рождественский ангел

      Юнги испуганно смотрел на лежащего на полу Чимина, не понимая, что с ним происходит. – Юнги…, – еле слышно прошептал Чимин, до белых костяшек сжимая кулаки и прижимая колени к груди. – Юнги, помоги. Мне больно, – сквозь проступающие слезы проговорил парень. – Что с тобой? Что случилось? – испуганно спросил Юнги. Он взял Чимина на руки и отнес на кровать. Ослабшее тело будто покрылось потом, но не холодным, а горячим, обжигающим. Вся спина была мокрая на ощупь. Юнги бережно опустил Чимина на постель. Он сидел, подбирая руки и ноги, слегка покачиваясь. Дрожь пронизывала все тело – даже Юнги мог почувствовать болезненные вибрации, исходившие от Чимина. Он хотел помочь, избавить от страданий. Он хотел бы забрать эту боль себе. Только не знал, как. – Что мне сделать? Только скажи… – Просто набери воды и отнеси меня в ванную, – Чимин сильнее обхватил колени руками, испуганно посмотрел на Юнги и заплакал. Мин умчался в ванную комнату, достал полотенце и чистую одежду, а затем осторожно присел возле Чимина. Тот с трудом мог шевелиться. Лишь пальцы судорожно теребили ткань пижамных штанов. Мин легонько прижал к себе паренька. Чужое тело вздрагивало, слезы стекали по щекам и подбородку; крупные капли падали на свитер. Чимин пытался заставить руки шевелиться и вытереть влагу с лица, но те будто не слушались.       Юнги придвинулся ближе и легонько приложил ладони к мокрым щечкам. Чимин вздрогнул, но не оттолкнул. Руки Юнги осторожно вытирали слезы – каждое прикосновение к нежной коже заставляло огоньки в его душе зажигаться гаммой новых удивительно красивых ярких цветов. Душа, словно рождественская елка, украшенная гирляндами, обретала праздничное великолепие. Магические, волшебные касания, казалось, ненадолго помогли забыть о боли.       Чимин убрал одну руку от пижамной ткани и прикоснулся к руке Юнги, которая лежала на щеке. Мин удивленно посмотрел на маленькую ладошку, лежащую на его собственной, вспоминая совсем недавний поцелуй в щеку – неуловимо прекрасный, мимолетный, оставшийся в глубине души, растекающийся внутри как горячий чай в холодную погоду. Он поймал на себе смущенный взгляд – Чимин вглядывался в него своими изящными миниатюрными вселенными, отражавшимися в его глазах. Даже красотой одних глаз он умел пленять. Как хотелось просто прижать его к себе, просто обнять, забыть о страданиях, об обжигающей боли в сердце, о том, что Чимин в его жизни не навсегда. – Чимин, что с тобой происходит? Почему ты молчишь? – обеспокоенно спросил Юнги. – Все нормально, я просто устал, пока ждал тебя. Я полежу немного в горячей воде, и все пройдет, – Чимин сделал над собой усилие, встав с кровати, и медленными шагами отправился в ванную комнату, закрывая дверь на замок. Он из последних сил стянул с себя одежду – свитер и пижамная рубашка пропитались кровью почти насквозь. Чимин не стал рассматривать себя в зеркале, а просто с шипением, с явным возмущением опустился в воду. Раны защипало; вода быстро становилась красной. Чимин просто растворился в пучине тепла; он дождался, пока боль утихнет и стал засыпать, окруженный водой, словно мягким пуховым одеялом.

***

« – Чимин? Чимин! Ты опять спишь? Хватит спать на занятиях! – кричал мужчина на развалившегося на парте паренька. Тот резко поднял голову, грустно прошелся взглядом по возмущенному учителю и равнодушно, с крайней степенью усталости уткнулся головой в мягкий пенал. Он больше не желал слушать нотации. – А какой смысл, учитель? Мне ведь это все никогда не пригодится, - безразлично ответил непутевый ученик, пытаясь вернуть себе заслуженный сон. Учитель даже не смог возразить – он не требовал, а скорее отчаянно просил, почти умолял хотя бы иногда слушать то, что он говорит. Чимин не хотел слушать, хоть слова и оседали где-то в подсознании. Он больше ничего не хотел. Все, чего он хотел прежде – это жить как все, но почему-то именно ему не повезло родиться избранным… – Тебе управлять этим миром, Чимин!».

***

      Чимин проснулся в уже остывшей воде. Воспоминания о прошлой жизни резко пробудили, отрезвили и привели в чувство. Боль начала понемногу уходить, хотя неприятные покалывания в спине еще чувствовались. Он быстро вылез из ванны, дождался, пока вода, почти полностью окрашенная в алый цвет, уйдет, и подошел к зеркалу. Всю спину было не разглядеть, но две свежие раны чуть ниже лопаток все равно давали о себе знать – выжигали кожу, грозились сжечь ее дотла вместе с костями, вместе с сердцем и всеми остальными внутренностями.       Чимин обрадовался, что кровь перестала хлестать из ран. Хотя небольшие кровоподтеки все равно были видны сквозь чистую одежду. Чимин натянул сверху свитер, отчаянно пытаясь скрыть следы своего «преступления», и вышел из ванной комнаты. Юнги не должен узнать правду. – Чимин, что это? Это кровь? Что происходит? – Юнги увидел в руке паренька полотенце. Бежевая ткань была покрыта странными бордовыми разводами. За то время, пока Чимин находился в ванной комнате, Юнги успел извести себя, проесть мозг, утонуть в угрызениях совести от того, что не может ничего сделать для него. А если Чимин заболел? Или ему срочно нужна квалифицированная помощь? – Ничего страшного. Это просто старая рана, – слишком отчужденно ответил Чимин, пряча за спиной полотенце – будто это не он недавно страдал от невыносимой боли, будто это не он упал и даже не мог встать, пошевелить руками и ногами, будто это не он целый час проспал в воде в ожидание, когда страдания закончатся. Но это он так беспечно держал окровавленное полотенце в руке. – Ничего страшного? Ты истекаешь кровью и говоришь, что ничего такого не происходит? Ты даже на ногах не стоишь, – возмутился Юнги. Он так сильно переживал, что не находил себе места. С Чимином происходило что-то странное. В больницу тот ехать отказался – Юнги только собирался вызвать врача, как Чимин выхватил телефон из рук. – Стою! Все нормально! Я немного полежу, и все пройдет, - почти закричал Чимин. Только крики вырывались слишком жалобные и мучительные. Голос подводил. Паренек будто сам себе не верил, будто что-то скрывал. – Ладно, тогда ложись. Я буду рядом, – Юнги только с виду был спокойным и невозмутимым. Внутри бушевал самый настоящий ураган – каждый осколок его израненной за годы одиночества души, привыкшей не обращать внимания на других людей, уже сходил с ума от безысходности. Юнги медленно лишался рассудка. Он подвинул к краю кровати деревянную скамейку и сел рядом с Чимином; тот подошел к постели, а затем лег на живот. – Ты подержишь меня за руку? – отчаянно попросил Чимин. – Конечно, – ответил Юнги. Он невесомо, совсем осторожно взял Чимина за руку, но тот переплел пальцы, крепко впился в чужую руку, будто отчаянно желал большего. «Нет, это просто от боли. Ему просто нужна поддержка!», накручивал себя Юнги. Такого как он вряд ли могут полюбить. К нему не захотят прикасаться. Он ничтожество, не достойное такого прекрасного создания, как Чимин. Паренек так и заснул, держа Юнги за руку.

***

« – Ваши же крылья не начнут расти, пока вы не полюбите. Ваши крылья не начнут расти, пока вас не полюбят в ответ самой искренней, самой настоящей любовью. Любовью, которая способна принести себя в жертву. Той любовью, которая будет защищать вас до самой смерти, даже не зная, какой силой каждый из вас обладает, – уверенно говорил учитель. Чимин тогда оторвался от своего привычно занятия, сна, и начал слушать рассказ учителя. Тот даже заулыбался, когда увидел, что Чимин не спит. – Ваши крылья – символ этой любви. Чем больше и красивее они, чем больше в них разноцветных переливов, тем сильнее те чувства, которые к вам испытывает любимый человек.       Учитель говорил о таких важных вещах, но Чимин вроде и не спал, но никак не мог сосредоточиться. Другие ангелы с восхищением слушали, записывали, запоминали каждую деталь, ведь они знали, что где-то на земле есть человек, который предназначен им Небесами. Чимина лишили возможности отыскать своего с самого начала, у него и не было шанса – он с рождения был особенным. Он должен был стать следующим Верховным Ангелом. На всех уроках он думал лишь о том, как должно быть одиноко и тоскливо нынешнему Главе.       Ким Тэхён – «красивейший из ангелов», «избранный», «особенный» - так о нем отзывался каждый, стоило лишь взглянуть на его божественный профиль, на белоснежного цвета волосы, ослепительную улыбку, познакомиться с ним поближе. Даже ангелы не могли устоять перед его мудростью, добротой и обаянием. Только участь Верховного Ангела слишком жестка – быть одиноким, править миром ангелов и наблюдать за миром людей, сохранять баланс, вселять добро в людские сердца…».

***

      Чимин проснулся от возобновившейся режущей боли в спине. Юнги уснул сидя рядом с кроватью, так и не найдя способа облегчить мучения. Кажется, кровь снова начала стекать по спине, пачкать одежду и постельное белье. Чимин заплакал – боль становилась невыносимой, нестерпимой. Он надеялся, что все прошло, что больше не будет так страшно, так мучительно больно. Надеялся, что Юнги не узнает. Он мог бы стереть воспоминания, заставить забыть, а может усыпить на пару дней – только на Юнги его магия не действовала. Чимин пытался скрыть свои крики в подушке, но Мин все равно услышал жалобные стоны и проснулся. – Чимин? – ласково спросил Юнги. – Ты меня слышишь? Снова болит? – Юнги выпустил руку Чимина из своей и дотронулся до спины, а затем поднял свитер. Он заметил, что светлая пижамная рубашка пропиталась кровью. – Подожди, я принесу воду и обезболивающие, а ты пока сними верх, – потребовал Юнги, вскакивая со скамейки и убегая за аптечкой. Если оставить так, то ткань прилипнет к спине и станет еще хуже. – Я не могу сам, мне очень больно, - мычал Чимин сквозь слезы. Мин вернулся с тазиком воды, захватил таблетки, а затем подошел к своему пациенту и аккуратно стянул мокрую ткань. Юнги заставил Чимина проглотить таблетки, не отрывая взгляда от обнаженной спины. Две раны возле лопаток, совсем непохожие на старые травмы, обильно кровоточили. Юнги начал смывать кровь, ощущал резкие вздрагивания Чимина от прикосновений к коже. Тот кричал от боли в подушку, но старался вытерпеть, показать, что он сильный, что может справиться с такими «пустяками». Только Юнги было слишком тяжело смотреть на хрупкого крошку, истекающего кровью. – Эти раны очень странные. Откуда они у тебя? – подозрительным тоном спросил Мин. Он смыл оставшуюся кровь со спины и обработал раны. Ненадолго, но пока кровь удалось остановить. – Не волнуйся, все заживет, – уходил от ответа паренек. – Ты полежишь со мной? – с надеждой спросил Чимин. Он так сильно нуждался в крепких объятиях, в заботе, которая окутала его с самых первых дней пребывания в доме Юнги, нежности, с которой тот относился к нему. Он, действительно, не хотел причинить вред. – Хорошо, – ответил Юнги. Он не мог перестать волноваться, но решил не пугать Чимина лишний раз. Он помог Чимину подвинуться и освободить немного места, а затем лег рядом. Маленькие пальчики держались за свитер, а сам Чимин медленно двигался к груди Юнги, к чужому теплу, к жизненно необходимым прикосновениям. Мин обвил обнаженную талию Чимина – слишком открытого для него, слишком чистого и прекрасного. Пальцы невесомо поглаживали спину, окутывали заботой, старались избавить от неприятных, болезненных ощущений. Чимин отзывался на каждое поглаживание – ластился, прятался носиком в районе между шеей и ключицами, водил маленькими пальчиками по щекам, по плечам, по груди.       Юнги не спал всю ночь. Стоило ему обнять Чимина, как спину резко прожгло. Жгло так, будто кожу сдирали, выжигали каленым железом. Вся спина покрылась мелкой неприятной дрожью. Но Юнги даже не думал, что ему больно. Он только хотел забрать страдания Чимина себе – избавить этого хрупкого беззащитного крошку от мучений. От переживаний он только и мог делать, что наблюдать за Чимином, но тот уже мирно спал в его объятиях. Мина все больше и больше пронзала боль – он, молча, терпел, стиснув зубы. Уже почти наступило утро, когда ему наконец-то удалось заснуть. Он так и не выпустил Чимина из своих объятий.

***

« – Ангел обычно попадает туда, где в нем больше всего нуждаются, – говорил учитель. – Туда, где живет их истинная пара, человек, предназначенный Небесами, чистый душой и сердцем. Ваша задача проста – найти его. Возможно, вы даже не будете знать, что это именно тот человек, который предназначен вам Свыше. Небеса подскажут вам. Они оставят вам знак. Обычно это небольшие крылышки на спине у человека, который вас искренне и всей душой любит. Остерегайтесь обманщиков, лжецов, не бойтесь заглядывать в души. Ищите только своего, единственного.       Чимин почти не слушал дальнейших предостережений – снова задумался. Он всегда верил, что сможет найти того самого человека. Никогда не сомневался. Поэтому и решился сбежать. В тот самый день, когда учитель рассказывал о Рождестве, рассказывал о том, что многие люди чувствуют себя одинокими в этот праздник, поэтому и приходят ангелы. Чимин всегда хотел узнать, как люди отмечают Рождество, как сидят перед камином, смотрят кино и едят вкусную еду, как дарят подарки, как люди любят друг друга; он мечтал о том, как будет прикасаться к своему особенному человеку. Он хотел быть обычным рождественским ангелом, спасителем, быть любимым. – Также на земле существуют особенные люди, как есть и особенные ангелы, – вывел из раздумий голос учителя. – Они, как и мы, страдают, борются в одиночку с миром, но остаются такими же чистыми, непорочными, невинными. Люди, подобные ангелам. Встретить такого человека большая редкость, а полюбить – вечное счастье. – Такие люди, правда, существуют, учитель? – спросил один из ангелов. – Многие говорят, что таких людей уже не осталось, - засомневался ученик. – Они существуют, если верить словам Верховного Ангела, – ответил учитель. – Они рождаются от большой любви. Иногда они могут обладать своей собственной магией или даже понимать наш язык, – добавил мужчина».       Юнги проснулся – яркий свет от окна не позволил быстро разлепить глаза. Рядом спал Чимин. Пухленькие губки почти касались ключиц. Юнги провел рукой по волосам, смахнул с глаз челку. Чимин пошевелился и открыл глаза. Точнее резко распахнул их, а затем вскочил с кровати так быстро, что Юнги не сразу понял, что он увидел. Возможно, что ему просто показалось. – Отвернись! Не смотри на меня! – умоляюще кричал Чимин, сидя на коленях посередине комнаты. Юнги не мог оторвать глаз. Он, наверное, и не хотел. За спиной Чимин пытался спрятать изумительно прекрасные белоснежные крылья с радужными переливами. Крылья блестели и переливались словно ракушки, словно были покрыты серебристой пудрой.       Юнги испуганно встал с кровати и стал ходить из угла в угол, осознавая и пытаясь принять ситуацию. Невозможно было поверить в то, что происходило. Еще пару дней назад он жил в самом обычном мире, самой обычной скучной жизнью. Не существовало никаких ангелов. И эльфов тоже, как и приведений и прочих сказочных созданий. А теперь перед ним сидит самый настоящий, самый красивый ангел – Чимин смотрел на него своими чарующими узенькими глазками. Те были наполнены удивительным сиянием, маленькими искорками счастья и легкого испуга, едва уловимого страха – подойдешь ближе, и тебя поразит в самое сердце. Юнги не требовалось подходить – он уже давно был сражен. Стоило первый раз увидеть, он понял, что дальше жить без этого чуда не сможет. Оставалось лишь принять тот факт, что Чимин вовсе не человек.       «Ты просто спятил! Просто сошел с ума! Такое бывает. Ты ведь не первый. И до тебя люди видели всякое. Это не может быть правдой. Не может.… Но я ведь его трогал. Он теплый, он живой. Как тогда это объяснить? Он же не мог приклеить себе крылья? Но ведь он точно ангел? Он не может им не быть…». - Ты… ты? Крылья…? – мямлил что-то невнятное Юнги. - Не бойся. Не пугайся, пожалуйста, - умолял Чимин. Он так испугался, что Юнги выставит его за дверь, избавиться от него, как от страшного монстра, нечеловеческого существа…