Рождественский ангел

– Ты… ты? Крылья…? – мямлил что-то невнятное Юнги. Язык словно парализовало от шока. Поверить в то, что все происходит на самом деле, было сложно, практически невозможно. Только Чимин продолжал смущенно и испуганно смотреть на него, ждать хоть какой-то реакции. Маленькие пальчики теребили перышки на крыльях, а сам ангелок сжался, пытаясь скрыть обнаженную грудь и украшенную огоньками надпись с левой стороны. – Не бойся. Не пугайся, пожалуйста, – умолял Чимин. Он уже решил, что Юнги выставит его за дверь, избавиться как от страшного монстра, нечеловеческого существа. Страх разочаровать, быть отвергнутым человеком, который так сильно нравился, порождал смятение, ужасное беспокойство. – Ты очень красивый, – прошептал Юнги, усаживаясь на пол рядом с Чимином. Этот ангел с белоснежными крыльями был кем-то неземным в буквальном смысле. Тяжело было сохранять спокойствие и стоять на ногах. – Правда? Ты не боишься? – спросил Чимин. Юнги боялся, но далеко не самого Чимина – он больше боялся того, что теперь такое жалкое ничтожество, каким он являлся, не будет иметь ни малейшей возможности быть рядом с Чимином. Теперь он был недосягаем, словно самая яркая звезда на небе – ты ее видишь, но коснуться не можешь, достать не можешь. Звезда, которая никогда не будет принадлежать только тебе одному. Он никогда не сможет дотянуться до такого прекрасного создания как Чимин. Его просто не за что любить. – Нет, – ответил Юнги, не веря своим словами. Переживания, словно страшные монстры, закрались в душу, которая уже была переполнена самыми разными, но такими удивительно нежными чувствами к маленькому ангелочку. Все равно, что он не был человеком. Лишь бы он побыл рядом еще немного. Еще чуть-чуть…       Чимин широко улыбнулся в ответ. Значит, он зря переживал. Юнги узнал правду, но все равно остался рядом, не выставил за дверь, не перепугался. Юнги избавил его от боли прошлой ночью – Чимин сразу это почувствовал, ощутил через кожу, через прикосновения. Юнги не был обычным человеком – простые люди не были способны на такое. Он был особенным, по крайней мере, для Чимина. Или, возможно, любовь сделала его таким? – Ты настоящий ангел? Ты спустился с Небес? Пришел забрать меня за мои грехи? – испуганно задавал по несколько вопросов в секунду Юнги. – Во-первых, не будь дураком. Я не пришел сам, ты меня похитил. Во-вторых, ты пока не умираешь, что тебя должен кто-то забирать. В-третьих, ты не совершил еще ни одного греха, - засмеялся Чимин. Юнги, конечно, ничего не знал о его мире, но смотрел так удивленно и восторженно – Чимин хотел рассказать все, довериться этому человеку, открыться. – И да, я настоящий ангел. Хотя почти никто не знает о нашем существовании, – отметил Чимин и просто пожал плечами. Утром всегда было немного холодно – Юнги подбросил дров в камин и сделал для замерзшего ангелочка горячий шоколад, который протянул слегка дрожащими руками. Чимин попытался кое-как закутаться в плед, но сделать это с крыльями было крайне сложно. – Откуда ты знаешь, что я не совершал грехов? Я плохой человек. Я делаю ужасные вещи, а люди потом ненавидят меня, относятся как к мусору, – возразил Юнги, снова присаживаясь рядом. – Это не правда. Одиночество – не грех, – заметил Чимин и грустно вздохнул. – То, что другие не могут понять и принять тебя, тоже их проблемы. Ты не сделал ничего ужасного, – Чимин осторожно погладил ладонь Юнги. Ему так нравились эти касания – легкие, воздушные, совсем невинные. Можно было ощутить легкие покалывания во всем теле. Юнги больше, чем просто особенный человек. Юнги – любимый.       Только Юнги почти не отвечал, почти никогда не касался сам, хоть и сказал, что Чимин ему понравился. Ангелок немного расстроился, задумавшись об этом. «Да, он сказал, что я ему понравился. Но он не уточнял, как именно. Может ему просто не с кем поговорить? Может он просто очень заботливый и добрый? Почему я тогда чувствую что-то большее? Почему я хочу большего? Почему мне все равно – даже если он не тот, кто предназначен мне Небесами? Почему это так больно? Люди ощущают это каждый раз? Каждый раз, когда их чувства не оказываются взаимными?». – Тем более, ты раскаялся за то, что похитил меня, – добавил Чимин. – Ты сделал это не из корысти, не из жажды наживы, а просто… – он ненадолго замялся, но затем продолжил: – Просто тебе было страшно и одиноко. Я давно тебя простил. Я видел доброту в твоих глазах, видел чистоту твоей души, – Юнги долго молчал. Он был настолько поражен одним фактом существования ангелов, что даже не подумал о том, на какую поразительную магию те способны. – Нет, ты ошибаешься, – Юнги вырвал руку и отвернулся. – Я многое знаю, – Чимину пришлось повысить голос. – У тебя красивая душа. Почему ты не можешь принять себя? Почему не видишь, как ты прекрасен? – Чимину было немного обидно. Он точно знает, что Юнги мучается, грызет себя изнутри, что не может просто полюбить самого себя. Только не понятно, почему? Чимин подполз ближе, отставил кружку в сторону и приложил обе ладошки к щекам Юнги, заставляя обратить на себя внимание.       Юнги зачарованно посмотрел на кудрявого ангелочка. Теплые ладошки грели не только щеки – они согревали холодное сердце, пропитанное одиночеством, своей мягкостью и нежностью. Он уже полностью принадлежал этому удивительному созданию, хотел бы прикоснуться к пухлой щечке в ответ, только обещал даже пальцем не трогать. Те слезы, которые он так заботливо вытирал, не считались – он должен был так поступить, он не хотел видеть слезы – только счастье в чужих глазах.       Разве он может быть прекрасен? Разве он может быть любим кем-то вроде Чимина? Даже обычные люди его не замечали, сделали из него невидимку, отшельника. Зачем ангелу интересоваться его проблемами, его страданиями? Он всегда был один против этого мира… – То есть ты не отрицаешь, что ты оттуда, – Юнги пальцем указал на потолок, подразумевая Небеса – мир за пределами его понимания. Чимин покачал головой – смысла что-то отрицать, когда доказательства обратного у тебя за спиной, просто не было. – Как ты здесь оказался? Я имею в виду, на земле, – уточнил Мин, переводя тему. Он убрал со своих щек ладошки и медленно поплелся на кухню. Уже давно следовало позавтракать. Только Чимин со своими крыльями занимал почти все пространство на маленькой кухоньке. Юнги оставил Чимина возле диванчика, на котором тот устроился, а затем притащил с чердака небольшой раскладной столик, на который и поставил завтрак. – Почему ты говоришь на корейском языке? – Я сбежал, – признался Чимин, глубоко вдохнув теплый воздух, а затем выдохнул. – Я всегда хотел посмотреть, как люди празднуют Рождество, сходить на ярмарку, покататься на коньках, может даже поцеловать кого-нибудь особенного, когда пойдет снег, – восторженно сообщал Чимин. – Я все это видел, наблюдал, но никогда не пробовал сам. Такова учесть ангелов. Наша задача – нести в мир добро, – с грустью добавил Чимин, умолчав о том, что это только его страшная участь, его проклятие. Другие ангелы вполне были способны испытывать чувства, освещать своим сиянием все вокруг и пробуждать в людях доброту, отзывчивость, заботу и внимание к окружающим, спасать мир от зла. Чимин же должен был управлять миром Ангелов. – У нас есть свой язык, который можем понимать только мы, но ангелы также разделены на расы, на национальности. Все зависит от места, в котором необходимо присутствие ангела.       «Поцеловать кого-то особенного? Кого это он собрался целовать? А как же поцелуй в щеку? Это уже не считается? Зачем тогда было целовать меня, если собираешься делать это с кем-то другим?», Юнги так задумался, потерялся в мыслях о поцелуях, забыв о мире ангелов, что не заметил, как тарелка выпала из рук и разбилась. Осколки отлетели в разные стороны. Словно это была вовсе не тарелка, а его душа, окончательно разбившаяся вдребезги.       Юнги замолчал, чтобы не начать злиться. Еще чуть-чуть и он вскипит как чайник, а пар будет валить из ушей. Он сорвется на Чимине. Он не хотел, чтобы Чимин целовал кого-то еще. Он не имеет права запрещать ему что-то, но и перестать накручивать себя тоже уже не может. Скрывать чувства, чтобы потом было не так больно, становилось сложнее с каждым днем. Чимин уже пустил корни в сердце, обвил его разноцветными огоньками, даже выжег его прошлой ночью; той самой ночью, которую Юнги не забудет. Той ночью он имел возможность прикасаться, гладить и заботиться.       Чимин молчал и думал о своем. Юнги так и не понял, что речь шла о нем. «Разве мои чувства не взаимны?… Но ведь крылья… они выросли, они большие и очень красивые. Они не могли вырасти просто так. Он что-то скрывает… он любит меня? Он ведь может им быть? Но на нем нет никаких меток. Не одного намека… Но я ведь его люблю, а значит остальное не имеет значения!».       Юнги включил телевизор. Снова показывали рождественские фильмы. Кажется, Чимин их обожал. Не пропускал ни одной дурацкой комедии – даже самые нелепые сцены его не смущали. Мин тоже немного отвлекся от своих душевных страданий. В рот постоянно попадали перья, щекотали щеки и шею, отчего Юнги смеялся, вызывая и радостный смех Чимина. – Что мы будем делать с крыльями? У тебя ведь больше ничего не болит? – перепугано спросил Юнги. Такие габариты было не скрыть – на улицу не выйдешь. Только если говорить всем, что они приклеены для какого-нибудь представления. – Раны еще болят, – нагло врал Чимин. Удивительно, но после ночи в объятиях Юнги у него ничего не болело. Ничего, кроме сердечка. – Так что тебе придется полежать со мной еще сегодня ночью, а завтра я уже смогу их убрать, – сообщил ангелок. – Убрать? Это как? – Ну …, – замялся Чимин. – Достаточно одного-двух дней, чтобы они окрепли. Тогда их можно будет убрать. Это такая магия, которая нам подвластна. Ты все увидишь, если захочешь, конечно, – не стал настаивать уже достаточно смущенный такими подробностями Чимин. – Это хорошо. Тогда мы сможем съездить на неделе в город, ты покатаешься на коньках. Как тебе такая идея? – предложил Юнги. – Можем походить по магазинам, сходить на ярмарку. Можешь даже дом украсить, – Мин сделал самый первый шаг на пути к избавлению от ненависти к этому празднику. Пусть это Рождество, хоть и будет первым и последним с Чимином, станет самым ярким и запоминающимся моментом в его жизни. – Правда? – не мог поверить такому счастью Чимин. – Я хочу! Я очень хочу поехать! – завопил Чимин, подбегая к Юнги, который застилал постель, и легонько обвил руками талию, а затем опрокинул на кровать. Мин попытался отстраниться, но его будто придавило одним крылом. Теплые перья накрыли его словно мягкое одеяло. Юнги просто устроился поудобнее на своей подушке, а Чимин лежал рядом на животе – по-другому спать он просто не мог. – Я хочу пойти на каток с тобой, быть в праздник с тобой, подарить тебе какой-нибудь особенный подарок, – не стал скрывать своих чувств Чимин. Он просто устал их скрывать – они сами вырывались наружу. - Я хочу быть с тобой, Юнги. Я люблю тебя. Очень сильно... – Ты же вроде говорил, что тебе нужно найти какого-то там человека, – вспомнил Юнги. Он не мог поверить, что Чимин выбрал его. Его всю жизнь бросали. А теперь, когда человек, от которого он не надеялся услышать такие слова, говорит, что любит, Юнги впал в оцепенение. – Кого? Кого-то конкретного? И тогда ты будешь счастлив? – он ведь не сможет вечно держать при себе Чимина, особенно если тот вдруг захочет уйти. – Тогда ты уйдешь? – Нет, это уже не важно. Я не хочу, – отстраненно сообщил Чимин. – Я счастлив. – Но ты же должен уйти! Ты же не можешь со мной остаться! Ты же там что-то говорил про поцелуи, – слишком ревностно проговорил сквозь зубы Юнги, отворачиваясь к стене. – Ты слышал, что я тебе сказал? Я счастлив, я хочу быть с тобой! – Чимин разговаривал со стеной. Юнги молчал. – Ты слышишь меня? Почему ты никогда не прикасаешься ко мне? Почему ты делаешь это только тогда, когда я прошу? Почему? – почти заплакал Чимин от обиды. Бесчувственный Юнги лежал, отвернувшись от него, и даже не реагировал. – Ты сказал, что я тебе нравлюсь! Разве ты не хочешь большего? Разве ты не хочешь сам прикоснуться ко мне? – Хочу! – крикнул Юнги и повернулся к Чимину, который уже сел по-турецки, расправив за спиной свои белоснежные крылья. – С ума схожу, как хочу прикоснуться! А еще больше поцеловать! Не хочу, чтобы ты целовал кого-то еще! Только я обещал тебя не трогать, - с недовольным криком пояснил Юнги. – Я обещал! – Я тебе нравлюсь? – шепотом спросил Чимин, приближаясь к Юнги и опаляя своим дыханием его ухо. – Больше, чем просто нравишься, – также шепотом ответил Мин. – Я люблю тебя, Чимин. Безумно люблю. Не хочу отпускать. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я еще не говорил этого. Никому и никогда, – Юнги погладил Чимина по щечке. Тот широко улыбнулся. – Я знаю, – смущенно произнес Чимин. Руки Юнги сами достигли кожи и уже нежно поглаживали щечки, постепенно опускаясь все ниже и ниже, спускались к груди. – Откуда? – удивленно посмотрел на ангела Мин. – Мои крылья – это твоя любовь. Нам рассказывали раньше, – сообщил Чимин. – Это так сильно я тебя люблю? – какая-то странная магия окутала Юнги. Он ничего не понимал в ангелах и их мире, но если это и есть выражение его любви, то именно так сильно он и любит. – Ты даже не представляешь, насколько сильно. Ты вчера ночью даже избавил меня от боли. Вот на что способна твоя любовь, – от всего сердца говорил Чимин. Он поцеловал Юнги в висок, оставляя свой маленький след на любимом человеке. Руки спускались к груди, прощупывали каждый миллиметр гладкой кожи, но вдруг остановились. Чимин замер и тяжело выдохнул. – «Сияющий»? Чимин, почему тут мое имя? У тебя на груди, – озадаченно спросил Юнги. Пальцы касались надписи, обводили каждый узор, каждую завитушку, отчего Чимин невольно вздрагивал и покрывался мурашками. – Да, это моя любовь к тебе, - Чимин от переизбытка чувств не понял вопроса . – Подожди! Ты понимаешь, что тут написано? Это мой язык, язык ангелов, – ответил Чимин. – Ты кто такой?