Рождественский ангел

– «Сияющий»? Чимин, почему тут мое имя? У тебя на груди, – озадаченно спросил Юнги. Пальцы касались надписи, обводили каждый узор, каждую завитушку, отчего Чимин невольно вздрагивал и покрывался мурашками от такой близости. – Ты понимаешь, что тут написано? Это мой язык, язык ангелов, – ответил Чимин. – Ты кто такой? – изумился ангелок, схватив Юнги за руку и приблизившись настолько близко, что говорил почти в губы. Горячее дыхание сбивало Юнги с толку – он даже не знал, что ответить. Он понимал, что означает надпись, но не думал, что это может быть неизвестный ему язык. – Я сам не знаю, – пожал плечами Юнги. – Ты спрашивал про мою семью, но я сирота. До 15 лет я жил в детском доме в Корее, пока меня не забрала к себе шведская семья. Только они выбросили меня, как собаку, на улицу в мороз. Так что я не знаю, кто я. – Прости, мне очень жаль. Я не хотел тебя расстроить. Я просто подумал, что… да нет, это не важно, – замялся Чимин, поглаживая одной рукой волосы Юнги. Черные волосы с небольшими синими переливами были такие мягкие на ощупь. «Если бы на нем появилась метка, то ему тоже было бы больно, как и мне. Он бы сказал. А если он не говорит, значит ее нет. Значит Юнги не истинный? Не человек, предназначенный мне Небесами? Тогда откуда эта способность…?».       Поток странных мыслей прервали чужие едва теплые пальцы, которые очень осторожно дотронулись до пухленьких губ – будто изучали, хотели узнать, какие они на ощупь, нежно и плавно обводили по контуру. Чимин слегка приоткрыл рот и прикрыл глаза, а пальцы опустились на плед и из последних сил сминали ткань, лежащую на коленях. – Ничего, я уже привык. Почти смирился, – коротко ответил Юнги, стараясь не отвлекаться от своего нынешнего занятия. Желание потрогать каждый сантиметр этого неземного, прекрасного, дурманящего разум тела, пробудилось со страшной силой. Борьба сама с собой, которую вел Юнги на протяжении нескольких дней, заканчивалась его явным проигрышем. – Почти? – переспросил Чимин. – Раньше было тяжело. Я не мог понять, почему они так поступили. Пришлось выживать самому. Это уже шестое по счету Рождество здесь, в деревне, – пояснил Юнги, глубоко вздыхая и приближаясь вплотную к шее ангелочка. Пальцы легкими движениями поглаживали скулы, пока Мин вдыхал запах Чимина. Тот, казалось, пах Рождеством, шоколадным печеньем и немного мандаринами. А, может, он пах чудом: рождественским, праздничном чудом, о котором Юнги иногда мечтал – очень редко, но надеялся, что тоже сможет быть счастливым, быть любимым, радоваться обычным мелочам.       Юнги потянулся к румяной щечке и едва дотронулся до нее губами. Дальше губы уже не могли оторваться от столь нежного, соблазнительного, ластящегося Чимина, который заулыбался, чувствуя на себе желанные прикосновения. Кожа была такой сладкой на вкус, такой манящей, опьяняющей – пару раз Юнги осторожно провел языком вдоль шеи, отчего Чимин откинул голову назад, позволяя Мину действовать, властвовать над собой, отдаваясь в распоряжение нежных рук и горячих поцелуев.       На улице, как и в доме, стало совсем темно. Только огонь из камина освещал почти темную комнату. Руки Юнги медленно опускались на талию, поглаживали бока, пока пальчики от напряжения перебирали плед. Мин тоже немного волновался – у него совсем не было опыта не то, что в обольщении, в таких простых вещах как прикосновения и поцелуи с любимым человеком. Все, что он делал, шло от сердца. Он хотел Чимина так сильно, что уже боялся выпускать из своих объятий. Целовал пухленькие щечки, шею и грудь – так жадно, будто больше не сможет насладиться. Будто в первый и последний раз.       Чимин таял рядом с Юнги. Таял, словно топленый шоколад, словно сахарная карамель возле огня. Юнги так сильно обжигал – надпись с его именем словно горела, а свечение маленьких разноцветных лампочек в темноте становилось только ярче с каждым новым поцелуем. Настоящая магия. Магия, которую творил Юнги. – Юнги… Юнги, – выдыхал ангелок прямо в ухо, отбрасывая плед в сторону и впиваясь пальчиками в затылок. Мин поцеловал Чимина в висок и начал медленно спускаться поцелуями, все ниже и ниже, достигая прекрасного обнаженного животика. Ангелок засмущался, слегка откидываясь назад, но, все же позволяя доставить себе удовольствие, позволяя любимому одаривать себя пламенными первыми поцелуями по всему телу. – Тебе не холодно? У тебя мурашки по всему телу, – забеспокоился Юнги, хотя в доме было достаточно тепло. Губы Юнги уже достигли края пижамных штанов, а руки осторожно, будто с некой опаской провели по бедрам. Чимин полностью закрыл глаза – прикосновения были такие плавные и нежные, совсем мягкие: Юнги поглаживал, слегка сжимал их в своих руках, проводил до колен и обратно. – Это не от холода, – слегка улыбнулся Чимин и громко выдохнул, когда Юнги приблизился вплотную к маленькому личику. Расстояние между губами сократилось до минимального. – Ты так близко, это приятно, – застеснялся Чимин. - Хочешь, чтобы я остался? Я могу пойти спать на диван, - поинтересовался Юнги, отрывая руки от сладких бедер и приглаживая непослушные кудрявые волосы Чимина. Ангелочек ничего не ответил – просто забрался руками под свитер. Он дотронулся теплыми ладошками до плоского живота Мина, слегка погладив его, а потом обвил талию руками, закрыл глаза и уткнулся прямо в грудь, сразу засыпая и снова накрывая Юнги одним крылом. Чимину снова приснилась прошлая жизнь.

***

- Учитель, если есть ангелы, то есть и демоны? – спросил учителя какой-то нетерпеливый, слишком любопытный ученик. - Конечно, демоны существуют. Но их редко можно увидеть в их истинном обличье. Они необходимы как сила, которая помогает нам понять, кто хороший, а кто плохой, кто может противостоять злу, а кто уже испорчен, корыстен и алчен. Демоны лишь создают условия, а люди сами выбирают сторону. Это только их выбор, - пояснил учитель. - То есть, нам следует бояться людей, а не демонов? - Именно. Демоны честны. Они не умеют врать. Люди же жестки. Они могут притворяться хорошими, чтобы использовать вашу силу. Поэтому я еще раз говорю, будьте осторожны, - настойчиво предупреждал заботливый учитель. Он переживал о каждом ангеле. - Любимый человек никогда не причинит вам вреда. Но плохие люди могут попытаться… - Но, учитель! Мы ведь можем им противостоять? – снова прервал ученик. - Безусловно. Ваша магия не действует на человека, предназначенного судьбой. Нельзя создать любовь с помощью волшебства. Но она способна бороться со злом. Хотя очень часто ангелы из-за их доверчивости и невинности оказываются в большой опасности, - учитель беспокоился о том, что ждет этих прелестных созданий за пределами их родного дома. - Вы все изучаете историю нашего мира и знаете, что наш мир очень хрупкий. Даже Верховный Ангел может быть бессилен перед людским коварством, - грустно выдохнув, сообщил учитель. – Учитель СокДжин, а вы встречали Верховного Демона? – пытал учителя один из ангелов. Остальные замолкли в ожидании ответа. Даже Чимин с интересом ожидал, что же скажет учитель, который был известен своим дружелюбным характером и знакомством не только с весьма влиятельными ангелами, но и некоторыми личностями из другого мира. Вокруг него ходило слишком много слухов, и все из-за его божественной красоты. – НамДжуна? Ну,… было дело, – слегка замялся учитель. – Но вам об этом знать пока рано!

***

      Юнги не хотел вставать – ему было тепло, даже не от того, что он с головы до ног укрылся одеялом, а скорее грел тот факт, что Чимин теперь его маленький ангелочек. Чимин его любит. Теперь Чимина можно было целовать и обнимать, когда захочется. Только вот самого ангелочка рядом уже не было – подозрительно шумела вода в душе. Значит, тот уже проснулся и ускакал мыться. Юнги приготовил завтрак или уже обед – не так уж и важно, и стал ждать Чимина. Его прелестное ангельское создание вышло из ванной комнаты и стало с интересом наблюдать за Юнги на кухне. Только потом Мин понял, что Чимин уже может убирать свои крылья.       Два дня Чимин и Юнги провели вместе, просто валяясь в кровати или возле камина, кушая прямо перед телевизором. Они играли в снежки и катались на санках, устраивали веселые снежные войны перед домом, купались в снегу, пока одежда не станет мокрой, пока руки не станут замерзать от прикосновений к румяным щекам, а потом отогревались горячим чаем и жаркими объятиями под одеялом.

***

      В четверг Юнги как обычно взял машину и повез Чимина в город, кататься на коньках. Еще с вечера Мин подобрал ангелочку красивую одежду, в которой теперь бегал Чимин вместе со своим игрушечным ангелочком, которого собирался взять с собой, в ожидании пока Юнги, наконец, соберется. Поездка была намного лучше всех предыдущих, ведь теперь Юнги мог поговорить с кем-то; ангелок рассказывал о Небесах, о своей одинокой жизни и учебе, о том, что ангелы не могут наслаждаться простыми радостями жизни вроде сладких конфет или домашних животных, что у них нет телевизоров. У них есть какой-то там Верховный Ангел Ким Тэхён, что-то вроде «их местного президента», решил пошутить Юнги. Пока Мин вел машину, он также мог наслаждаться чужим смехом или едва слышным причмокиванием губами, ведь полдороги Чимин сладко проспал, прижимая к себе маленького игрушечного ангелочка.

***

– Учитель, а почему Верховный Ангел должен быть одиноким? Почему ему нельзя спуститься на землю и тоже отыскать любимого человека? – со злостью спросил Чимин. Другие ангелы лишь с грустью посмотрели на него. – Вы ведь упоминали Ким Тэхёна, но многие знают, что он спускался на землю однажды, – почти крикнул на учителя разозленный жестокой несправедливостью ангел. – Чимин, ты же знаешь законы нашего мира. После того случая законы изменили. Наш мир, как и мир людей, был под угрозой. Теперь избранный, то есть ты, не может этого делать. – Но так нечестно! Почему все могут смотреть, могут там жить, а я не могу? – Чимин заплакал и выбежал из класса. Он бежал так далеко, даже не разбирая дороги, пока не наткнулся на самого Верховного Ангела. Оказалось, Чимин по случайности забежал в сад, где Тэхён обычно принимает гостей. – Чимин? Ты почему не на занятиях? – спросил Глава. - Потому что я убежал, - честно ответил Чимин. Верховному Ангелу врать не положено. Да и любую ложь тот все равно вычислит. – Скажите, почему я должен стать следующим правителем? – Таковы традиции. Приходит время, когда смена власти просто необходима. Конечно, мы, ангелы, не люди. В нас нет этой жажды. Мы правим честно и справедливо. И, тем не менее, законы требуют, чтобы правители менялись, – пояснил Тэхён. – Кроме меня больше нет избранных? – с последней долей надежды спросил ангел. – Пока нет, Чимин. Ты единственный претендент, – с каким-то явным сожалением отметил Глава. – Я вижу твою тревогу, мой хороший. Я вижу твое смятение и отчаянное желание найти любимого. – Я хочу сбежать, повелитель, – признался Чимин. – Вы ведь были там, на земле. Я тоже хочу посмотреть. Я должен найти его, всей душой хочу найти, – слезы потекли из глаз. Тэхён незаметно приблизился к ангелочку и вытер мокрые щеки. – Я тебя отпущу, Чимин. Только пообещай мне одну вещь – когда найдешь его, человека, предназначенного Небесами, береги его. Не позволяй страдать. Твой истинный итак страдал слишком много. Не повторяй моих ошибок, – Тэхён будто знал, о чем говорит. Правитель достал из кармана небольшой мешочек, в котором лежала золотая цепочка с кулоном в виде маленького ангелочка с крылышками.

***

      Чимин предвкушал поездку в город. Теперь все стало другим, изменилось. Теперь одному было не страшно, ведь рядом был Юнги. Первые три дня на земле казались Адом – он не знал ни что делать, ни куда идти. Все, что Чимин увидел перед собой, было небольшое уютное кафе под названием «Вкуснейшая плюшка на свете», что в итоге оказалось правдой, и надпись на двери «Требуется официант».       Они с Юнги беседовали, шагая вдоль длинных ярмарочных рядов – палатки с различными праздничными сувенирами, игрушками, сладостями были повсюду. Чимин накупил пряников, елочные украшения, гирлянды и венок, чтобы украсить дом. Людей на катке было мало – в основном дети. Ни Чимин, ни Юнги не умели кататься на коньках, все время падали: чаще Чимин падал на Юнги и заливался звонким смехом, лежа на любимом и получая поцелуи в щеки, иногда даже не хотел вставать, с готовностью заявляя, что променяет катание на коньках на лежание на льду в объятиях Юнги.       Чимин радовался всему: угощениям, праздничным сувенирам, с удовольствием позировал на камеру возле елки. Юнги все время держал его за руку, переплетая пальцы и не отпуская от себя. Он один чувствовал себя счастливым, но ощущал, что это счастье может ускользнуть в любую минуту. Словно Чимин может также быстро испариться из его жизни, как он в ней и появился. Словно все это один длинный сон, только конец далеко не счастливый. Юнги старался не показывать своих переживаний, но отчего-то странное предчувствие катастрофы уже подкрадывалось к душе, окутывало ее страхами и сомнениями. И только теплая рука в его собственной руке немного успокаивала, а сияние чужих глаз позволяли ненадолго забыть о тревогах.

***

      Только снег так и не выпал в этот день. Никаких осадков. До самого вечера Чимин ждал, что вот-вот с неба посыпятся маленькие снежинки, хоть одна. Но этого волшебства так и не произошло. Грустно и обидно было возвращаться домой без первого настоящего поцелуя. Чимин всю дорогу назад грустно вздыхал или то и дело отворачивался к стеклу и рисовал на нем подушечкой пальца снежинки или сердечки. Как только машина прибыла к дому, ангелочек сразу убежал, оставив все покупки на Юнги. – Чимин, ты будешь ужинать? – спросил Мин, уже возвращаясь в дом после того, как отогнал машину к управляющему. – Нет, – крикнул Чимин из ванной комнаты. – Я только помоюсь и лягу спать. – Ты всю дорогу молчал. Ты расстроился из-за чего-то? – спросил Юнги. Он подозревал, что-то не так, но его ангелок ускользал от ответов. – Я просто устал, – уклончиво прошептал Чимин, высовывая только голову, но прячась за дверью. – Иди ко мне на секунду, – поманил к себе Юнги. Чимин робко подошел. – Закрой глаза, - Чимин доверился и закрыл глаза. Сверху на волосы посыпалось что-то странно, но смотреть он не решался. – Теперь можешь открывать, – сказал на ухо Юнги. Чимин открыл глаза и увидел, что Мин распыляет сухой снег из баллончика. Юнги притянул изумленного ангелочка к себе – все волосы и одежда были в искусственном снегу, но это нисколько не портило атмосферу, а наоборот, делало ее особенной. Мин подошел к краю кровати и утащил за собой Чимина, посадив того на колени и лично обвивая чужими ногами свою талию. Тот совсем не сопротивлялся – только прижался совсем близко, пораженный от того волшебства, которое творил Юнги. Такого простого, но искреннего.       Чимин приблизился к губам Юнги и осторожно поцеловал. Губы соприкоснулись в совсем неумелом первом поцелуе, когда Мин начал отвечать, но постепенно каждый давал волю своим чувствам – Юнги стал впиваться в сладкие пухлые губы, проводить по ним языком, ощущать их и продолжал целовать – настойчиво, желанно. Чимин начал тонуть в пучине удовольствий, несдержанно хватаясь за волосы Юнги, цепляясь за плечи, стягивая свитер, а затем и футболку, лишь иногда отрываясь от прекрасных губ. Он даже попробовал проскользнуть язычком в рот Юнги, не в силах больше оторваться от любимого.       Теперь Чимину хотелось прикасаться, хотелось целовать шею и грудь – только отрываясь от губ и спускаясь вниз, он заметил на шее Юнги странную вещь – цепочку, которую подарил ему Тэхён. – Откуда у тебя эта цепочка? – спросил Чимин, вставая с колен Юнги и пытаясь нащупать в кармане свою собственную цепочку. – Это единственная вещь, которая досталась мне от родителей. Так в детском доме сказали. Меня нашли вместе с этой вещью и запиской, чтобы меня назвали Юнги. Я ее не снимаю. А что? – Юнги озадаченно посмотрел на Чимина. Тот нашел-таки свою цепочку и показал Мину. Они были одинаковые. – Повернись спиной! – почти закричал Чимин. – Зачем? – Юнги не понял, что происходит и почему его ангелок кричит. – Пожалуйста, просто повернись ко мне спиной, – уже умоляющим голосом потребовал Чимин. Юнги повернулся. Чимин долго молчал, но затем аккуратно провел по спине ладошкой. Удивительная теплота разлилась по телу, когда пухлые губки стали касаться спины. – Почему ты молчал? – заплакал Чимин. Слезы скатывались по обнаженной спине, к которой прижалось рыдающее создание, продолжая покрывать ее мокрыми поцелуями.