Рождественский ангел

– Повернись спиной! – почти закричал Чимин. Творилось что-то странное – таких совпадений практически не бывает. Это и не было совпадением, скорее судьбой, истинным предназначением. – Зачем? – Юнги не понял, что происходит и почему его ангелок кричит. – Пожалуйста, просто повернись ко мне спиной, – уже умоляющим голосом потребовал Чимин. Юнги просто повернулся. Чимин долго молчал, но затем аккуратно провел по спине ладошкой. Удивительная теплота разлилась по телу, когда пухлые губки стали касаться спины. – Почему ты молчал? – заплакал Чимин. Слезы скатывались по обнаженной спине, к которой прижалось рыдающее создание, продолжая покрывать ее мокрыми поцелуями.       Пальчики поглаживали спину, пока Чимин не успокоился и не вытер слезы. Поцелуи, словно маленькие ожоги, оставались на бледной коже. Чимин обвил талию Юнги руками и прижимался совсем близко, выцеловывая спину. Пальчики мягкими движениями поглаживали живот, пока те не встретились с пальцами Мина, переплетаясь вместе. Чимин глубоко выдыхал в затылок. Вроде бы вопрос был задан уже давно, только вот Юнги никак не мог собраться с правильными мыслями, вообще хоть с какими-нибудь мыслями, просто сошел с ума от Чимина окончательно. Не мог произнести ни слова.       Пухлые губы неспешно блуждали по спине, на изумительно прекрасной спине Юнги, на которой были изображены крылья, но не маленькие, какие обычно бывают у людей, предназначенных Небесами. Это были удивительной красоты большие серебристые мерцающие крылья во всю спину. Крылья переливались всеми оттенками серебра, словно морозный иней, словно волшебная пудра из сказки. А рядом с крылышками, в самом низу, под правой лопаткой была выведена расписными узорами небольшая метка «Чимин» … – О чем? Что я должен был сказать? Скажи мне… – Ты должен был заметить. Должен был сказать, что ты тот самый, - продолжал плакать Чимин. Юнги вырвался из объятий и развернулся к Чимину. – Я – кто? – переспросил Мин. – Смотри! – Чимин повел Юнги к зеркалу в ванной. Даже когда Мин узнал, что Чимин ангел, думать было немного легче, чем сейчас. Мозг просто отказывался понимать – хотелось просто вернуться в кровать и еще немного пообниматься. - Что это? Татуировка? Откуда это? – воскликнул Юнги, рассматривая свою спину в зеркале. Вроде он ходил в душ, но в голову никогда не приходила мысль рассматривать что-то там на спине. Просто вытерся полотенцем и готово. Такой же поворот событий сбивал с толку. После знакомства с миром ангелов, жизнь явно перестала быть нормальной. - Нет, это не татуировка. Хотя очень похоже, - отметил Чимин, который наблюдал за тем, как Юнги вертится возле зеркала, пытаясь полностью рассмотреть внезапно появившиеся крылья у него за спиной. – Это знак того, что ты предназначен мне Небесами! Понимаешь? – Нет, – коротко ответил Юнги, оседая на пол в ванной. – Ты должен был заметить. Обычно это крайне мучительный процесс – даже маленькая метка может болеть, гореть несколько часов, – сообщал Чимин и приглаживал волосы на голове Юнги. Те будто тоже были в шоке, как и сам хозяин. Ангел сел рядом, заключая ошарашенного Мина в свои объятия. – Это очень странно. Разве ты ничего не чувствовал? – Может… быть, – с сомнением ответил Юнги, обнимая Чимина в ответ. – В ту ночь, когда твои крылья росли, когда я лежал рядом, я тогда чувствовал боль и жжение в спине, – пояснил Мин, возвращаясь к событиям той ночи, но уже анализируя их под другим углом. – Но я думал, что это твоя боль передалась мне. По крайней мере, я так хотел. – Правда? – спросил шепотом Чимин, когда Юнги уже набирал ванну, добавляя пену и забавные шипучки, которые нравились ангелочку. Мин закивал, отправляя Чимина мыться, как тот и хотел. – Значит? Значит, тебе не нужно уходить? Ты ведь не уйдешь? – Юнги долго соображал и никак не мог поверить своему счастью. Наступил момент, когда и он может с головой окунуться в эти потрясающие, волшебные чувства; что это счастье, все время казавшееся призрачным и мимолетным, наконец-то появилось и в его жизни. Еще сложнее было поверить в то, что это счастье было его судьбой, это кудрявое маленькое счастье, освещающее все своей лучезарной улыбкой и неземной радостью в глазах, было по-настоящему «его». – Конечно, нет! Я нашел тебя! – Чимин, все еще сидя на полу, потянулся к Юнги и обвил шею руками. Сам вставать он уже не хотел. А Юнги взамен получил милый поцелуй в щечку, от которого начал улыбаться, словно влюбленная восьмиклассница, которой ответил взаимностью самый крутой парень в школе. – Или я нашел тебя, – игриво поправил Чимина Юнги и чмокнул в лоб. – Залезай! Вода уже набралась. Я подожду тебя в комнате, – Мин принес полотенце и чистую одежду, уже собираясь покинуть ванную комнату, но Чимин неожиданно схватил его за руку. – Ты потрешь мне спинку? – заманчиво и весьма кокетливо спросил ангелочек. – А.. ну... ладно, – Юнги находился в полнейшем замешательстве. Только что он узнал, что он каким-то фантастическим образом предназначен Чимину судьбой, а теперь еще и спинку надо потереть. Ко второму Юнги был не готов больше, хотя сам был уже достаточно взрослый для подобного, но Чимин все же ангел. Прикасаться к нему, словно прикасаться к самим Небесам. – Только ты отвернись, пока я раздеваюсь. Я немного стесняюсь, – что-то смущенно проговорил Чимин, но Юнги уже выбежал из ванной комнаты с криками: «Позови, когда будешь готов!» и стал нервно вышагивать перед телевизором. Он зажег огонь в камине, создавая в доме приятное уютное тепло. Чимин так неожиданно позвал его, что Мин даже не успел отдышаться перед неизбежным – перед водоворотом чувств и эмоций, которые пробуждал в нем Чимин, перед омутом необычайно сильной любви, в который его уже затянуло с головой.       Ангелок плескался в ванной, но когда Юнги зашел, то сразу стал робеть и краснеть, прячась в пене. Только она не могла скрыть пухлые румяные щечки и крайне смущенный, но вместе с тем шаловливый и даже озорной взгляд. Чимин протянул мочалку и стал ждать, пока Юнги усядется рядом. Только вода почти полностью заполняло ванную, от чего Чимину пришлось немного привстать и прогнуться в спине, слегка оголяя и свои округлые прелести.       У Юнги закружилась голова. Он поднес мочалку к мокрой спине и начал легкими движениями протираться ее, спускаться ниже и ниже – сначала к копчику, а затем и к самой попочке. Чимин очень тихо постанывал, стоило Юнги раз за разом осторожно повторять свои маневры – реакция была поразительной. Мин отбросил мочалку и стал просто водить руками по спине и ангельским половинкам. Эти коварные и соблазнительные красоты притягивали. Юнги сначала с некой опаской вжимал пальцы в гладкую мокрую кожу, но получая в ответ лишь горячие и немного несдержанные стоны, сильнее впивался и проникал между сладких половинок.       Чимин был полностью в его руках, в его власти – принадлежал ему. Руки скользили по мокрой коже, обвивали ее, касались неизвестных ранее мест на чужом теле. Стоны постепенно становились громче. Юнги приблизился к уху Чимина и оставил воздушный поцелуй, слушал тяжелое дыхание и обжигающие внутренности стоны, когда руки проводили между бедер, позволяя себе куда больше, чем планировалось.       Юнги смахнул с кудрявых волос пену и плавно опустил Чимина в воду. Тот слишком расслабился, наслаждаясь и отдаваясь приятному соблазну, пенке и шипучкам. Мин выдавил немного шампуня на ладонь и стал мыть ангелочку голову, нежно массировать, проходиться пальцами по розовым прядям. – Меня еще никто не мыл, – сообщил Чимин, широко улыбаясь Юнги и погружаясь под воду. – Еще бы тебя кто-то мыл, – ревниво ответил Юнги. Ангелок заметил недовольный взгляд, провел рукой по груди, снова цепляясь пальчиками за золотую цепочку. – Почему у нас одинаковые цепочки? – Я не знаю, – пожал плечами Чимин. – Мне мою подарил Верховный Ангел, Ким Тэхён, в тот день, когда я сбежал, – ответил ангелок, плескаясь в пене. – Ваш президент? – спросил Юнги. Чимин кивнул, медленно погружаясь в свои мысли – вода слишком расслабляла, а чужие руки по-прежнему держали, пока губы расцеловывали мокрые щеки и шею. «Юнги очень необычный. Юнги понимает мой язык. И его метка, его крылья – они очень большие. У него на спине мое имя…». – А ты не пытался найти своих настоящих родителей? – неожиданно воскликнул Чимин. – Пытался, – грустно ответил Юнги. – Только все оказалось бесполезным. Не было никаких записей, свидетелей, ничего. Даже в детском доме ничего не знали. Меня ведь просто подкинули. Словно я появился из ниоткуда. Словно меня даже рожали не в больнице, – Чимин прижал Юнги к себе, успокаивал совсем невесомыми прикосновениями, легкими поглаживаниями по спине и воздушными поцелуями в висок, в лоб, а затем в губы, отвлекая от страданий. Он сам спросил, но не хотел причинять боль, не хотел ковырять старые раны – те все еще не зажили до конца. – Тебе пора выбираться, вода уже остыла. Я подожду в комнате, – Юнги провел ладонью по мокрой щечке, а затем вышел.       Чимин вернулся из ванной комнаты веселенький, очень довольный и уже переодетый в новую пижаму. – Тебе завтра на работу? Все выходные снова будешь там? – ангелок запрыгнул на кровать, кутаясь в одеяле. – Да, я должен, – ответил Юнги, который уже успел переодеться в смешную пижаму с оленями и тоже залез под одеяло. – Я могу пойти с тобой? Хочу посмотреть, – предложил уже зевающий Чимин. Он не хотел все выходные снова быть один, тупо валяясь в кровати или перед телевизором. Все эти радости жизни лучше делить с Юнги, но тот будет работать. – Конечно! – Мин обнял своего маленького ангелочка. Чимин слишком быстро заснул – одного такого теплого Юнги рядом было достаточно.

***

« – Ошибок? Ваших ошибок? – переспросил Чимин. – Ты же не думаешь, что только люди могут совершать ошибки, Чимин. Ангелам тоже свойственна наивность, доверчивость. Мы тоже можем любить и страдать, можем все время бороться за свою любовь и все равно потерять ее, – глаза правителя покраснели. – Вы потеряли его? Любимого? – с горечью спросил Чимин. Тэхён ничего не ответил, просто кивнул, сжимая в руке Чимина цепочку. Эта вещь что-то значила для него, но сам ангелок побоялся спрашивать. Слезы начали медленно скатываться по щекам. Чимин никогда не думал, что Верховный Ангел тоже может грустить, ведь прошло уже так много времени с тех пор, как тот был на земле. – Береги его, я тебя умоляю. Теперь можешь идти, – правитель обнял на прощание, возможно, последний раз всматриваясь в маленькие вселенные Чимина, отливающие необыкновенным счастьем; такое счастье он потерял, но не мог отобрать у прекрасного ангелочка и того особенного человека, который ждет его там, на земле. Человека, который страдает, но все еще верит, что однажды обретет это самое счастье и нечто большее – искреннюю всепоглощающую любовь, которую люди иногда называют семьей. Совсем крошечного человека, которого он вынужден был оставить 24 года назад… ».

***

      От странных тревожных снов и воспоминаний отвлек Юнги. Все выходные Чимин наблюдал, как Мин работает, как учит маленьких детей печь шоколадное печенье, как заворачивает рождественские подарки в небольшом сувенирном магазине почти целое воскресенье, как валится от усталости, но все равно уделяет внимание своему маленькому ангелочку, время от времени широко улыбаясь или подкармливая сладостями. Ангел заметил и едва уловимую тоску в глазах Юнги, но в душе осталась рана – никто не учил его печь печенье, никто не играл с ним в снежки, никого не было рядом, когда ему было тяжело и больно. Он никогда не получал, но так много отдавал.       Чимин хотел подарить ему целый мир. Он вдруг понял, почему Юнги настолько особенный – он делал не только его счастливым; он делал детей счастливыми, заставлял их смеяться, вселял в них радость от ожидания грядущего праздника. Он был особенным, но даже не знал насколько; был душевным и самым искренним, самым любимым.

***

– Просыпайся, сегодня канун Рождества, – прошептал на ушко Чимин, запрыгивая на Юнги. – Давай еще немного поспим, – Юнги поцеловал ангелочка в носик и, обвив двумя руками за талию, перевернул на спину, уже нависая сверху. Мин давно не спал – просто не мог перестать любоваться спящим Чимином. Ангелок лишь засмеялся, когда волосы Юнги стали щекотать шею, пока тот расстегивал первую пуговичку на пижамной рубашке. – Ты итак проспал до вечера, – заметил Чимин. – Мы же вчера поздно легли, – протянул Юнги, расстегивая следующую пуговицу. Чимина уже не хотелось так просто отпускать. После трех тяжелых предпраздничных дней хотелось снова окунуться в омут, снова насладиться касаниями, целовать до тех пор, пока сил не останется. Юнги спускался губами от шеи к груди. – Мы так устали, надо немного отдохнуть, – Мин осторожно подвинул Чимина к изголовью кровати, а сам приблизился губами к метке со своим именем. – Я думал, что мы посмотрим телевизор, – скованно прошептал Чимин, когда Юнги уже стянул рубашку. Снова он попал под чары любимого, снова млел от удивительно нежных прикосновений, в каждом поцелуе чувствовал заботу и чистейшую любовь – безусловную, всепоглощающую. Настолько сильную любовь, что никакое зло, никакие чары не смогут на нее повлиять. – Поедим что-нибудь вкусное… – Хорошо, – протянул Юнги, только все равно не мог перестать целовать; губы соприкоснулись в легком поцелуе, когда Мин немного оттянул пухленькую мягкую нижнюю губу, а затем впился в Чимина, целовал долго и напористо. Не хотел отпускать и уже не отпустил бы от себя, врываясь язычком в чужой рот, слегка пошаливая внутри, хватая и запоминая каждый тихий, робкий стон. Да и Чимин уже не собирался никуда уходить, забыл о телевизоре и ужине, забыл обо всем на свете – перед ним находился самый любимый человек.       Сильные руки обвивали, пока Чимин так и ластился, прижимался обнаженной грудью, чему Юнги был рад больше всего. Маленькие ручки медленно стягивали рубашку, оголяли душу, открывали самые потаенные и темные уголки. Нежность от прикосновений Чимина к груди и спине, к шее, к щекам, словно карамель растекалась внутри, словно склеивала те самые осколки израненной за долгие годы одиночества души. – Я никогда не думал, что смогу любить кого-то так сильно. Никогда не думал, что кто-то захочет быть со мной, – признался Юнги, еще крепче обнимая Чимина. – Я хочу быть с тобой! Я всегда буду рядом, – прошептал ангелок, целуя в ухо и вызывая волну мурашек. – В Рождество исполняются желания. О чем ты мечтаешь? – Мечтаю, чтобы это место стало настоящим домом для нас. Я никогда не чувствовал этого раньше, но теперь мне хочется всегда ощущать этот уют и тепло, возвращаясь с работы, – сообщил Юнги, спускаясь поцелуями к животику. Чимин вплетал свои пальчики в волосы Мина, от волнения оттягивал их, когда Юнги достигал резинки пижамных штанов. – Но теперь у меня все это есть. У меня есть ты. – Дом там, где тебя любят, – шептал Чимин, откидывая голову на подушку и тяжело выдыхая. Юнги уже был между ног, намеревался стянуть с него штаны, что в итоге и сделал. Чимин смущенно сводил ноги вместе, только Мин уже целовал бедра, впивался пальцами, а затем стянул и белье. – То есть ты ничего не хочешь? – Хочу, чтобы ты был счастлив, – улыбнулся Юнги и посмотрел Чимину в глаза. Миниатюрные вселенные, которые были заполнены взаимностью, любовью и нежностью. Чимин заглядывал глубже – прямо в душу. Юнги не просил ничего для себя, не желал чего-то фантастического, волшебного, как делали некоторые люди, не пытался использовать магию, а скорее старался заполнить своей удивительной чистой магией чужую душу.       Чимин чувствовал чуткость и ласку, когда руки ласкали бедра, ладони мягко проводили по животу, возбуждали – пальцы Юнги опустились на аккуратный член, слегка сжимая его, проходились по всей длине, а теплые губы облизывали головку. Чимин снова застонал. Такая тесная близость была ему совсем незнакома, как и Юнги, но у Чимина точно не было опыта в просмотре фильмов с рейтингом, в отличие от Мина. Кое-что он мог и повторить.       Пальцы опустились на половинки, манившие еще с того самого дня, когда Юнги мыл Чимина. Руки сминали, трогали, щупали чужие прелести, пока сам Мин оставлял легкие поцелуи на бедрах. В тумбочке нашелся только крем, которым Юнги смазал палец и под сладкие стоны и вздохи Чимина стал осторожно проникать. Прерывистое дыхание, смешанное с выкрикиванием имени, заполонили комнату. Чимин цеплялся руками за одеяло и простынь, пока Юнги медленно и плавно вводил первый, а затем второй палец, двигал ими внутри. Его ангелок был слишком хрупкий, очень узкий и такой невинный. Юнги отвлекал от внезапной боли, целуя в животик и руки, стараясь сделать все с осторожностью, с любовью.       Чимин расслабился, уже немного двигаясь, когда Юнги добавил третий палец, проникая еще глубже и вырывая громкие крики. Чимин постепенно привыкал, старался понемногу избавиться от смущения, отдаваться лишь приятным ощущениям. Юнги незаметно вытащил пальцы и стянул с себя штаны, представ перед Чимином уже абсолютно обнаженным и весьма возбужденным. Крылья на спине будто светились в темноте – серебристое сияние окутало собой небольшое пространство возле кровати.       Юнги смазал свой член кремом и приблизился к Чимину, располагаясь между ног и осторожно проникая внутрь сладкого, узенького и горячего ангелочка. – Юнги… Юнги, – постанывал Чимин возле уха, покусывая мочку и снова вплетая маленькие пальчики в волосы. – Я здесь, я рядом, – успокаивал Юнги, входя глубже, обвивая талию Чимина руками и начиная осторожно двигаться внутри, выцеловывая щеки. Слегка отросшие ногти Чимина впивались в спину, пальцы несдержанно хватались за талию или бедра, а губы оставляли жадные отметины на шее, зубы от боли, переросшей в удовольствие, кусали гладкую кожу. Чимин оставлял засосы, не в силах сдержаться от ощущений наполненности внутри себя. Юнги позволял все.       В комнате стало слишком жарко. Каждое прикосновение, каждый новый толчок, каждое еще более глубокое проникновение обжигало, дарило незабываемые, роскошные, неземные наслаждения. Мокрая челка Чимина, капельки пота, скатывающиеся со лба и стекающие вниз по щекам, по шее и груди, плавные неспешные движения, постепенно переросшие в быстрые и резкие, доводили до вершины блаженства, когда Юнги отстранился и, закидывая ноги Чимина себе на плечи, только ускорил темп.       Пальцы впились в бедра, на которых утром наверняка останутся следы – только сейчас никому все это было неважно. Юнги наконец-то отдавался такой желанной любви, Чимин чувствовал эту любовь в себе, особенно сильно в тот момент, когда Мин толкнулся последний раз, доводя до оргазма ангелочка и кончая глубоко внутрь. Чимин сильно вздрогнул, вжимаясь в кровать, обвивая руками шею, притягивая к себе. Юнги смахнул влажную челку и мягко поцеловал в носик. – Останься во мне, пожалуйста, – тихо произнес на ушко ангелок.       Чимин даже не дал возможности выйти и даже осознать просьбу: крепче обхватил Юнги руками и обвил ногами так, что Мин чувствовал совсем глубокое проникновение. Чимину, должно быть, очень странно ощущать, как внутри разливается «тепло», тем более в первый раз. Но Юнги все равно готов исполнить любое желание. Какое-то мерцающее сияние осветило комнату, окутало два тела, прижимающихся друг к другу, невероятным теплом. Чимин сиял. Юнги сиял рядом с ним. Малыш уткнулся в грудь и закрыл глаза, вслушиваясь в сбившееся дыхание любимого. – Чимин? Тебе не больно? – обеспокоенно спросил Юнги. – Нет, все хорошо. Я могу попросить? – задал вопрос Чимин, проводя пальчиками по груди. Юнги кивнул. – Подержи ладонь на моем животе, - Мин приложил свою теплую ладонь к плоскому животику, чувствуя при этом странные покалывания в груди, рядом с сердцем. Может, он снова забирает боль?       «Ты же заметишь, если что-то появится в следующий раз? Скажешь мне?», подумал Чимин, перед тем как заснуть.       Юнги долго ждал – Чимин спал крепко. Юнги аккуратно вышел, поправил постель, надел пижамные штаны на себя и своего ангелочка, и только потом лег спать, снова оказываясь в объятиях любимого.

***

      Почти весь вторник Юнги проспал, в то время как Чимин старательно украшал дом, развешивал гирлянды, приготовил небольшой праздничный ужин для двоих, нарядил елку и себя – нацепил на голову красные оленьи рожки и весело расхаживал в них по дому. Юнги сошел с ума от такой прелести: милашка Чимин, слишком радостный и весь светящийся от счастья, ждал его за накрытым кухонным столом, готовился встретить праздник вместе. – Прости, я слишком долго спал, – произнес сонный Юнги, усаживаясь за стол рядом с Чимином. – Ничего, – смущенно произнес Чимин. Щеки уже покраснели, а пальцы нервно теребили салфетку. – У меня для тебя сюрприз. Ты будешь… – Откройте дверь! Полиция! – Чимин не успел договорить. – Я нашел тебя, ангелочек, – высокий крепкий мужчина не стал дожидаться, пока ему соизволят открыть. Он уже сломал замок. – Что происходит? Вы кто? Покиньте дом! – крикнул Юнги, подбегая к двери и стараясь ее закрыть. Только ничего не получилось. Юнги резко отшвырнули вглубь комнаты. Чимин хотел наброситься на мужчину, но Мин резко встал, хотя ребра сильно болели от удара, стараясь преградил ему путь. – Ангел идет со мной! – неизвестный мужчина явно не церемонился. – А ты, - указывая на Юнги, – не мешайся под ногами! А то мне придется тебя прикончить! – Чимин, пожалуйста, спрячься на чердаке. Я разберусь, - Юнги из последних сил старался удержать Чимина. Его не должны забрать. Даже пальцем прикоснуться… – Нет, Юнги! Нет, не надо! У него пистолет! – заплакал Чимин. – Я не брошу тебя одного! – Чимин, я сказал тебе спрятаться! Я не ясно сказал? – шипел Юнги от злости. – Ангел пойдет со мной, а ты умрешь. Здесь и сейчас! – стоя посреди комнаты, крикнул мужчина, направляя оружие прямо на Юнги, который повернулся спиной к чокнутому психу, рушившему счастье прямо на глазах, закрывая Чимина и целуя в губы, кажется, в последний раз.       Прекрасные дни, проведенные вместе, незабываемые первые поцелуи, первые касания, первая близость – все разом промелькнуло перед глазами, словно фильм на очень быстрой перемотке. Словно смотришь на себя со стороны, но уже не можешь остановить то, что происходит. Юнги под жалобные крики и слезы Чимина, падающие ему на лицо, на руки, на обнаженную грудь, снова оказался на полу. Пуля попала куда-то между лопаток.       Неизвестный мужчина что-то выкрикнул, но Юнги уже не мог слышать. Уши будто заложило ватой. Чимин рыдал, стоя перед ним на коленях, держал за руку, толкал и пытался привести в чувство. Только все медленно расплывалось перед глазами. Ему было все равно – даже если он умрет, самое главное он уже сделал. Он спас Чимина. Не дал его в обиду. Не дал ему умереть. Чимин справится…