Рождественский ангел

– Джун, что ты натворил? – СокДжин ворвался в кабинет Верховного Демона с ужасающими криками. – Зачем ты это сделал? – Что? Что я сделал? Я ничего не делал, – возмутился НамДжун. – Избранный, Чимин, в опасности. За ним охотятся, и ты ничего не знаешь? В его предназначенного только что стреляли, а ты понятие не имеешь, что происходит? – продолжал кричать и ругаться на демона Джин. Он уже вышел из себя, сошел с ума, переживая за Чимина. Повелитель не должен был его отпускать. – В предназначенного? Почему в него стреляли? Он ведь в любом случае не смог бы ничего сделать, – демон подошел к Джину, осторожного притянул к себе и стал поглаживать по голове. – Тэхён ничего не сможет сделать? У него ведь есть власть… – О чем ты? Что он может сделать? Нам запрещено вмешиваться в жизнь и смерть людей. Тем более, Верховному Ангелу не разрешается спускаться на землю. Таков закон, – пояснил Джин, смахивая со щек слезы. Объятия Джуна немного расслабили, делали мягким и покорным. Каждый ангел, каждое драгоценное создание Небес вызывало в нем чувство тревоги – они все были беззащитны и так хрупки, даже, несмотря на свою силу. Теперь и Чимин пострадал – за ним постоянно велась охота. Злые силы не оставляли его, пытались помешать этому светящемуся лучику обрести долгожданное счастье. Он не мог, как и правитель, потерять любимого. Не мог повторить его судьбу. – А как же ваша магия? Чимин ведь может ее использовать? – пытался придумать хоть что-то Джун. – Да, конечно. Но я пока ничего не почувствовал, – ответил СокДжин, протирая рукавами все еще мокрые от слез глаза.– Ты должен сделать что-то! Ты понял меня? Или больше не увидишь детей! – поставил неожиданный ультиматум ангел. – Каких детей? У нас нет никаких детей! – удивился Джун. – А если я скажу, что есть? – немного намекнул Джин или подкинул информацию для размышления. – Ты и я? У нас? – озадаченно переспросил демон. – Нет, я и твой заместитель, – язвительно пошутил СокДжин, но в очень неподходящий момент. Демон слишком подозрительно поглядел на ангела; ревность уже лилась через края. Только осознав, что заместителя у него нет, тот радостно воскликнул и принялся обнимать свое сокровище. – Джун, сделай что-нибудь. Я тебя умоляю. Чимин не справится один. Его магия, она бессильна без любимого. Тем более, он тоже уже не один, – с горечью произнес Джин, обнимая в ответ, а затем резко отстраняясь. Верховный Ангел появился в кабинете. – Повелитель! – воскликнул Джин от неожиданности. – Что нам делать? – Джин, ты уже здесь? Я искал тебя, – повелитель был слишком бледен. Руки дрожали. Тэхён подошел к столу, со всей силы стукнув по нему кулаками. Никто еще не видел спокойного, вечно улыбающегося ангела в ярости, в истерике. – Я все проверил! Этот человек, стрелявший в Юнги, уже давно на темной стороне. Его много лет назад поглотила алчность и тьма. Он на другой стороне. Он охотится за ангелами, – с тревогой произнес Тэхён, когда Джин посмотрел на демона. – НамДжун тут не причем! Это он, Джин! – крикнул Верховный Ангел так, что треснули оконные стекла в кабинете. – Это он убил Чонгука! – Чонгука? – поинтересовался Верховный Демон, который был совершенно не в курсе происходящего, да и правителем его назначили лишь лет десять назад. – Отца Юнги! – пояснил демону СокДжин. Только Джин знал, что произошло с ним 24 года назад. Только Джин понимал, почему Тэхён не мог просто смотреть на то, что происходит. Правитель не мог потерять еще одного любимого человека.

***

      Неизвестный мужчина все также стоял посреди комнаты. Боль от пули пронзала все тело, внутренности. Кровь ручьем стекала из раны. Пуля попала прямо между двух серебряных крыльев. Теплые ручки еще держали, еще пытались привести в чувство – на секунду это подействовало – Юнги немного приоткрыл глаза: мужчина стоял прямо перед ним, но ближе будто пройти не мог. Будто что-то не давало ему подойти, схватить Чимина и увезти в неизвестном направлении. Мин, нисколько не щадя себя, старался этому помешать – словно одними мыслями заставлял мучителя оставаться на месте. Никто не посмеет тронуть ангелочка.       Последние силы уходили на то, чтобы вслушаться в отчаянные всхлипы, почувствовать последние родные касания на щеках, на груди, на спине. Последний раз посмотреть в любимые глаза. Последний раз дотронуться до животика, погладить его, возвратиться в приятные воспоминания, в прошлую незабываемую ночь. И только потом закрыть глаза…       Лишь мерзкий тип не желал слушать чужих рыданий – отвратительный смех разносился по комнате, когда рядом велась тяжелая битва за угасающую жизнь, душераздирающая борьба за любовь и счастье, которое снова оказалось непостижимо далеко, недосягаемо; он даже не думал жалеть. Он был лишен сострадания, сочувствия – всех человеческих чувств. – А ты похож на него! Такой же дурак! Даже не знаешь, какой магией обладают ангелы, какую силу и власть они могут тебе дать, какие богатства. Глупый, наивный отморозок! Так же подставляешь свою спину, – с издевкой произносил мужчина. – И ради чего? Знаешь же, что умрешь. А твой дружок будет жить долго. Ну, или до тех пор, пока я не решу, что с него хватит, – ужасный прокуренный леденящий кровь голос эхом отскакивал от стен. – Похож на кого? – вынужденно спросил Юнги, с большим усилием хватаясь за Чимина и стараясь вслушаться в отвратительную тираду. Ему не нужна слава и власть, не нужны богатства. Ему даже не важна собственная жизнь. Ему нужен только счастливый Чимин, его маленький ангелок. – Я убивал людей, подобных тебе. Людей, готовых пожертвовать жизнью ради великой любви, – омерзительно смеялся мужчина. Он насмехался, глумился над горем, происходящим у него прямо перед глазами. – Забавно, у того тоже были крылья на спине. И он точно также истекал кровью, – мерзкий урод не стеснялся выражений. – На нем тоже был этот отвратительный кулон. Поклоняешься любви к этим гадким существам? Они ведь нужны для богатств, для господства над этим миром. Думаешь, они достойны любви, достойны того, чтобы за них отдавали жизни? Они даже не люди…твари… – Единственная тварь здесь ты! – крикнул Юнги в ответ. Голова сильно закружилась. Тело теряло контроль. Он хотел бы сказать слишком много, только подонок не заслуживал его внимания. Но он бы сказал Чимину, что он любит его больше жизни, готов каждый раз, снова и снова отдавать ее, лишь бы защитить, уберечь, спасти своего собственного спасителя, любимого ангелочка, самого прекрасного создания. – И что? Тебе стало легче? Ты достиг того, чего хотел? – окончательно взорвался Юнги. – В прошлый раз мне помешали, но сегодня я получу свое. А ты, глупец, подохнешь окончательно, – мужчина собирался выстрелить второй раз, только не смог. Он скорчился, что-то невнятно прокричал и упал на пол. Чимин ненадолго выпустил Юнги из объятий, быстро подбежал и выхватил из рук мучителя пистолет. – Одного раза тебе было недостаточно, да? Ты уже проклят за то, что сделал. Ты прогнил изнутри! – медленно и со всей злостью говорил Чимин, прицеливаясь в оцепеневшего изверга. – Ты должен знать, что получить все может только тот, кто чист душой. Только тот, кто никогда не пожелает использовать магию ангелов в своих целях! – мужчина скрючился, с трудом вставая на четвереньки и придерживая одной рукой живот, мучительно пополз к выходу.       Чимин все еще держал его под прицелом, не понимая, почему тот так быстро сдался, почему корчился, почему так неожиданно полз к машине и уезжал. Он даже не успел применить магию, не успел остановить этого подонка, когда Юнги уже сделал свой выбор, даже на секунду не задумываясь, закрывая собой и отдавая свою жизнь. Чимин не успел просто побыть рядом, ведь впереди должна была быть вся жизнь. Не успел сказать самое главное…       «Если он убил кого-то с крыльями на спине, значит, ангел остался один. Этот урод оставил ангела без любимого. Одного единственного… других вариантов быть не может! На человеке был кулон? Такая же цепочка, как у Юнги?», невольно запутался в своих мыслях Чимин, возвращаясь назад к Юнги, хватаясь руками за плечи, снова проверяя, дышит ли тот – Юнги еще был жив, только практически не дышал. Чимин не хотел выпускать из своих объятий истекающего кровью Юнги, но пришлось оттащить его к камину и взять себя в руки, попытаться сделать хоть что-то.       Ангел побежал за аптечкой, вспоминая, как когда-то Юнги обрабатывал его раны. Самой сложной работой было вытащить злосчастную пулю; смыть кровь и затащить Мина на кровать оказалось более посильной задачей. Только в нем никогда не было пресловутого хладнокровия, необходимой сейчас невозмутимости. Только мыслить трезво и не впадать в истерику, не поддаваться панике уже не получалось – Чимин упустил момент, когда руки еще не дрожали, когда мысли еще были в порядке, когда Юнги недавно сонно улыбался ему на кухне, и ничего не предвещало трагедии. Теперь же его собственный мир рушился. Слезы просто не останавливались, стоило снова посмотреть на почти бездыханное тело Юнги, на кровавую рану, растерзанную жестокостью и бессердечностью спину, гладить по еще теплым щекам и рукам, целовать, но уже не чувствовать ответа. Даже слабого. Никакого…

***

– Отец Юнги – человек? – удивленно спросил Верховный Демон. – Этого ведь не может быть… – Это большая редкость, когда у человека и ангела рождается ребенок. В нашей истории такое случилось лишь однажды. У нас с Чонгуком родился ребенок – малыш Юнги. Мы назвали его «сияющим», – говорил ангел с улыбкой сквозь горькие слезы. – Он родился человеком, но в нем все равно есть ангельская кровь, – Тэхён запинался. Ему было тяжело говорить про своего ребенка, малыша, которого он оставил в жестоком мире. – Чонгука нашли и убили у меня на глазах. Он всеми силами старался меня защитить. Но я так и не сумел спасти его. Похитители, среди которых был и этот изверг, хотели забрать Юнги, но мне удалось убежать, – Джин подхватил Тэхёна, который уже не мог стоять на ногах, и опустил в кресло возле стола. – Вы никогда не хотели рассказать ему? – спросил Джин, присаживаясь рядом. Он крепко держал Верховного Ангела за руку, пока Джун все еще пытался осознать происходящее. – Я иногда разговариваю с ним, особенно во сне. Он понимает, слышит. Я чувствую его мысли, его слабости, его тревоги, чувствую его страдания, – с грустью рассказал Тэхён. – Я тоже боюсь. Это ведь я сказал ему оберегать Чимина. Я сказал ему…, – крики, словно из самых глубин души, снова вырывались, заглушали все другие звуки вокруг, наполняли кабинет страхами, горечью, болью. – Повелитель, тут нет вашей вины. Он бы все равно так поступил, – заметил Джин. – Я видел, как он смотрит на Чимина. С самого первого дня он уже готов был отдать за него жизнь, как и его отец пожертвовал своей… – У вас двойня, – слабо улыбнулся Тэхён, заглядывая в глаза Джину. Тот так и сидел рядом, пытаясь успокоить истерзанного душевными переживаниями ангела. Своего правителя, который винил во всем только себя, не знал покоя с тех самых пор. Повелителя, который, несмотря на это, оставался добрым, мудрым и справедливым, от которого ничего нельзя было скрыть… особенно счастье.

***

      Юнги был без сознания. Будто в пустоте. Снова этот строгий, хотя сейчас казавшийся добрым, даже взволнованным, мужской голос звучит в голове, а может где-то далеко, где-то за пределами сознания; снова этот уже знакомый голос, пронизывающий до самых глубин души: «Юнги, прости меня! Юнги, я не смог его защитить, как ты защитил Чимина, моего ангела. Я оставил тебя совсем одного. Прости!». – Чимин? Чимин, ты в порядке? – послышались хриплые, едва различимые, слишком тихие оклики с кровати. – Чимин, ты где? – Юнги? Ты очнулся? – ангел лежал рядом. Ненадолго прилег, хотя за три дня, пока Юнги был в бесчувственном состоянии, почти не сомкнул глаз. Волнения и переживания с каждым днем только возрастали. Слезы так и хлынули из глаз, стоило любимому произнести его имя. – Очнулся? В смысле очнулся? Я не в раю? – удивленно спросил Юнги. Голос дрожал, тело совсем не слушалось, а спину все еще разрывало острой, но уже не такой сильной болью. Он с трудом повернулся на бок, всматриваясь в Чимина. – Нет, ты дома, – ласково произнес Чимин, поглаживая щеку. – Я не отходил от тебя. Думал, что ты умер, – слезы текли ручьями из счастливых глазок, а губы принялись расцеловывать бледные щеки. Чимин аккуратно поглаживал обнаженную грудь, водил пальчиками по шее и, наконец, вплел их в волосы. – Я так скучал! – Я тоже думал, что умер. От таких ран вообще-то умирают, – ответил Юнги. Спина, конечно, болела, но могло быть и хуже. Он должен был погибнуть. Почему он все еще жив? – Я очень скучал. Я так хотел вернуться, – Юнги глубоко вздохнул. Чимин был такой нежный, такой теплый, его хрупкий маленький ангелок. Пусть сейчас он еще без сил и плохо соображает, но скоро собирается зацеловать это прелестное создание. – Ты перед ужином собирался что-то сказать мне, Чимин? Что-то про сюрприз говорил…, – напомнил Юнги. Чимин замер в нерешительности. Румянец и смущение снова вернулись, явили себя во всей красе. – У нас будет… малыш...