Рождественский ангел

– Однажды… однажды? Однажды, Чимин? Только один раз? – скорее настороженно, чем удивленно спросил Юнги. Мысли, словно стаи птиц, закружили в голове. Ничего не срасталось. Рассказ «президента» не обретал ни четкости, ни завершенности; в нем просто не было смысла. – Это странно…       Юнги с трудом встал, превозмогая боль в спине, и пошел на кухню. Хотелось есть, пить, хотелось ненадолго забыться и насладиться счастливым предновогодним временем с Чимином, но этот «сон» не давал покоя, не выпускал из раздумий. Чимин накинул кофту и побежал следом, не желая оставлять Юнги одного. К тому же, ему нужна помощь – спина будет долго восстанавливаться. – Да, только один раз. Давно, – рассказывал Чимин, наливая Юнги кофе и устраиваясь рядом за столом. Юнги пронзительным взглядом смотрел на маленького ангелочка, пока тот гладил его ладонь, сжимал ее своей теплой рукой. Каждый момент и каждая секунда с ним была самым настоящим счастьем. Успокоением. – А что? Что именно странно? – Мне снился сон. Но это был как будто не сон, будто все было по-настоящему, – решительно признался Юнги. Чимин внимательно слушал, стараясь понять, как сон Юнги связан с тем, что он собирается рассказать. – Я был в саду, в волшебном саду. И он словно порхал в небе. Там я увидел вашего «президента» и я говорил с ним. Он даже коснулся моей руки, – Юнги сделал глубокий вдох. – Все было так реально… – Ты видел Верховного Ангела? Но как это возможно? – изумился Чимин и чуть не свалился со стула, но Юнги вовремя подхватил его и прижал к себе, тяжело выдыхая тому в шею. Было больно, но не физически. Диалог с президентом отдавал кошмарной болью. Но хуже было то, что Юнги до сих пор не мог понять – сон это или реальность? – Я не знаю, но … Он рассказал мне про родителей. Чимин, я теперь ничего не понимаю. Почему? Почему так? Почему именно я? – Юнги уткнулся в плечико Чимина, опаляя слегка оголенную кожу горячими слезами. Он не привык плакать – никогда не плакал, даже когда жизнь была слишком сурова, даже когда приемные родители выкинули его на улицу. Только с Чимином он был собой. Тот осторожно гладил затылок, стараясь не просто успокоить, а заменить тоску своей теплотой, стать самым близким и родным, хоть он и так им давно стал. – Что с ними? – удивленно спросил ангелок. В его голове, в его мыслях картина, хоть и не полная, словно старая, местами потрескавшаяся византийская мозаика, собранная из руин, из обломков и отрывочных фраз, но сложилась. – Они погибли. Их больше нет, – руки Юнги сильно тряслись, но он продолжал держать Чимина в своих объятьях, ища в них поддержку и необходимую заботу. – Не знаю, почему ты сказал, что девушек-ангелов не существует, но твой «президент» точно сказал, что мою маму звали Юна, что мой отец отдал свою жизнь, спасая меня и маму, что это он оставил меня в детском доме! – не мог справиться с накатившими эмоциями Юнги, глотая горькие слезы и впиваясь в родное тело, сжимая руки вокруг талии, не смея отпускать. – Юнги? – Чимин слегка отстранился, проводя теплыми ладошками по мокрым щекам и вытирая соленые слезы. Тот невольно вздрогнул, но сразу успокоился, всей душой желая лишь больше таких нежных прикосновений. – Юнги, ты помнишь, что сказал тот человек? – Смутно… – Он сказал, что однажды убил человека с таким же кулоном, – Чимин достал свой кулон из кармана домашних штанов и одел на шею, а затем легонько коснулся цепочки на груди Юнги, все время переводя взгляд на глубокие темные любимые глаза и возвращаясь обратно к кулону. – Что это значит? – не мог понять Юнги. – Они одинаковые, кулоны. Это значит, что тот человек убил твоего отца, – Чимин сделал акцент на слове «отец», хоть это и казалось безумием. – Это значит, что Верховный Ангел соврал. Потому что он лично отдал мне свой кулон… – Зачем ему врать? – Юнги запутался, потерялся, блуждал среди правды и лжи и не мог найти верный путь. Но глаза Чимина заставляли довериться; его взгляд был ясный, был слишком понимающий и сочувствующий. Он снова заглядывал в душу. – Чтобы защитить и уберечь тебя… – Но я могу за себя постоять! – возмутился Юнги. – От еще больших душевных страданий, – предположил Чимин. – Послушай, мне очень больно это говорить, но тот мужчина сказал, что у человека, которого он убил, на спине были крылья, – ангелок нежно прикоснулся к новой метке под грудью, провел рукой по ключицам и затем обвил шею руками. – Он убил человека, предназначенного Небесами. Есть только один ангел, который был на земле и вернулся, только один ангел, который потерял пару – все это знают. Это Ким Тэхён, Верховный Ангел! – Он? Он…, – Юнги отрицательно мотал головой. – Нет, не может быть… – Твой папа… – Как? Зачем? Почему он не сказал? Почему поступил так со мной? – разозлился Юнги. Он до сих пор не мог поверить. Такое просто невозможно. Он ведь был самым обычным человеком, жил самой обычно жизнью, страдал, потом полюбил, а теперь снова вынужден страдать, выясняя страшную правду. Не просто ту, когда тебе сообщили о смерти родителей, а ту, где твой собственный родитель врет тебе, смотря прямо в глаза. Та правда, от которой сердце будто рвут на куски. – Трус! Он должен был сказать мне правду! – Ты бы простил его, если бы он признался? – с долей страха произнес Чимин. Он хотел сказать больше, но не решился. Юнги переживает, а он не хочет сделать еще хуже. Чтобы ни произошло много лет назад, Тэхён сделал все, чтобы спасти любимого. И Чимин видел доказательства – случайно, совершенно несознательно. Только тот самый момент поверг его в шок так сильно, что ноги не двигались с места. Тогда он и узнал, что Тэхён был на земле, тогда он и услышал про смерть, а также увидел то, что не должен был… – Но он ведь моя семья, Чимин, – тихо произнес Юнги. Слезы снова текли из глаз, не в силах остановиться, не в силах до конца осознать и принять. – До тебя, у меня никогда не было настоящей семьи, – Чимин снова обнимал. Снова дарил тепло. Знал, что значит быть одному. – Я могу его увидеть, Чимин? Я должен поговорить с ним… Я ведь могу как-то сделать это? – спросил Юнги, но не был уверен в осуществимости своей задумки. Как он сможет простить, если не узнает, почему родной человек, который вовсе и не был человеком, так поступил с ним. – Есть способ, но…, – Чимин крепко сжал руку Юнги. Наверное, он все же должен признаться. Должен рассказать о том, что видел. Юнги не должен страдать. Он должен быть счастлив, особенно после всего, что он пережил. Чимин обязательно подарит ему счастье – маленькое. Хочет подарить больше – много любви, объятий и заботы, хочет смеяться и танцевать в гостиной, кутаться вместе под мягкий плед, уплетать сладости и смотреть комедии по телевизору, держа Юнги за руку, хочет всегда быть рядом. А потом их будет трое. – Я должен тебе кое-что рассказать, – тихо прошептал Чимин. По щечкам покатились слезы...

***

– Повелитель? Вы должны отдохнуть! Вы плохо выглядите! – кричал Джин Верховному Ангелу, но тот будто не слышал. Он еле стоял на ногах, уставившись в одну точку, в пустоту. – Я устал отдыхать, Джин! Я больше не могу…, – тихо ответил Тэхён. Он был совсем бледным; синяки под глазами говорили о том, что ангел больше не спит, лишь с осторожностью наблюдает за миром людей, наблюдает за Юнги, постоянно оставаясь либо в своем кабинете, либо в саду. – Я знаю, что вы сделали! Ведь это запрещено! Повелитель, зачем? – недоумение разрасталось, доводило до отчаяния, до самого настоящего безумия, когда уже не важны ни обстоятельства, ни законы, ни то, что перед СокДжином Глава мира Ангелов. – Как ты сам думаешь? – возмутился Верховный Ангел. – Ты думаешь, у меня был выбор? Ты думаешь, что я задумывался об этом? Ни секунды! Не единой секунды! Я не мог поступить иначе. Он мой сын, Джин! Он не должен был умереть, – почти заплакал Тэхён, опускаясь в кресло возле себя и продолжая устало, бесчувственно смотреть в серое небо. Первый раз оно было таким – пустым, безжизненным, отягощенным душевными страданиями повелителя. Небо было отражением его жизни, его домом, его сердцем. Оно все знало и чувствовало. Оно погибало вместе с ним. – У вас почти не осталось сил. Вы умираете, – Джин не выдержал и обнял повелителя, присаживаясь в стоящее рядом кресло. Только он ничего уже не мог поделать. Повелитель сам принял это решение – он точно знал, на что идет. Джину остается лишь отпустить. – Только… Чимин, он должен будет вернуться. Избранных больше нет!