Вольно, генерал III: Солдаты неудачи, или Ты мой единственный

      Всё началось с того, что на прямой линии с Молохом, которую сделали из лучших соображений и демократических взглядов Слайза (связи с общественностью), один из демонов заявил: «Вы хоть знаете, что происходит на вашем круге?».       Молох ничего не ответил, но его наигранная и стрёмная улыбка не обещала ничего хорошего — на пот пробило всех, в особенности Люцисту, которая это делала опять же на чистом энтузиазме.       Этого демона нашли в течение нескольких минут. Йенс Гросс не зря ел свой хлеб. Слайз отговорил погружать полкруга в Инферно, и всё обошлось тем, что просто привели этого демона и посадили в комнату для допросов в следственном комитете — одном из подразделений министерства безопасности.       Молох присутствовал лично. Он всматривался в спокойные серые глаза демона высшего уровня, который больше походил на девушку. Разумеется, тот не сразу понял, что перед ним сам главнокомандующий, а не его секретарь или двойник. А что, и такое бывает в таинственном политическом мире.       — Имя, — приказал главком.       Демон вздрогнул.       — Энтони.       Люциста, Люциан, Слайз и Йенс стояли за стеклом, призванным защищать и создавать выгодную позицию. Люциан грыз ногти от волнения, поскольку не хотел лишних жертв, на что Люциста била его по рукам и говорила, как это вредно.       — Отстань, — раздражённо отозвался Моргенштерн.       — А чего ты так волнуешься? — хмыкнула Люциста. — Он что, твой бывший?       — Нет, но я не хочу, чтобы завтра газеты пестрили, что на Втором круге сплошная диктатура.       — По-моему, пока твои еда и постель горячие, ни о чём переживать не стоит. С жиру бесишься, братишка. Мы в мире демонов. Где ты научился грызть ногти и этому странному демогуманизму?       — Первое нервное, — встрял в беседу Слайз. — А второе — кое-кто проводит слишком много лет в библиотеке или в спортзале, где звучит музыка из мира людей.       Люциан вспыхнул.       — Вот обязательно надо было!       — Это моя обязанность, — отвернулся Слайз.       — Он прав, — кивнул Йенс. — Это и моя обязанность тоже. Люциста — доверенное лицо в наших разведывательных миссиях. Мы должны действовать сообща ради твоего же блага, Люциан…       Он хотел ещё что-то сказать, но не успел. Молох ударил кулаком по столу, и стекло вздрогнуло вместе со всеми собравшимися за ним.       — Что значит «ваша»? — рявкнул он. — Круг «общий», с каждого по способностям, каждому по потребности, мать твою.       Люциан сглотнул.       — Комму…       — Социализм, дорогуша, — улыбнулась Люциста. — А ещё ты спишь с диктатором.       — Вот спасибо, — всплеснул руками Моргенштерн. — Сказала бы ещё громче, а то не весь Ад знает!       — Мы знаем, — кивнули Слайз и Йенс.       — Да весь Ад знает, — пожала плечами сестрёнка. — Недавно про вас писали в «Космополишн».       — Это же девчачий журнал, — нахмурился Люциан.       Люциста прыснула в кулак.       — Именно, братец. Если хочешь попасть в «Сквайрэс», то тебе пора принять правила игры и править. Ты уже давно не генерал, часики-то тикают, маршал Гроссельдорф.       Люциан собирался возразить, даже указательный палец для этого поднял, но в стекло прилетело безжизненное тело выпотрошенного и невезучего Энтони, так что тираду пришлось отсрочить.       — Молодёжь, блядь, — рыкнул Молох и, злой, вышел из допросной, громко хлопнув железной дверью.       — Погодите, а зачем мы тут вообще? Что мы выяснили? — растерялся Люциан.       — Если ты не пойдёшь за ним, то мы ничего уже не выясним, — Люциста деловито стала выставлять брата за дверь.       — Он меня изнасилует!       — Тебе нравится!       — Да, но…       — Никаких «но»! Я, конечно, люблю тебя, но деньги и собственную жизнь я люблю больше, — бодренько толкала его в спину сестрёнка. — Давай, шуруй! Принеси свою крепкую задницу в жертву ради мира во всём мире, и всё такое.       — Вот спасибо, — это Люциан сказал уже захлопнувшейся двери.       «Делать нечего», — вздохнул Моргенштерн, но, однако, приободрился.       Молох в таких ситуациях был очень даже пылким. Требовательным. Властным.       — Я извращенец, — захныкала где-то внутри струнка существа демона.       Люциан взял машину возле здания комитета и последовал за лимузином Молоха. Закурил «Эвдемон». Приятные фруктовые нотки заиграли на языке. Приоткрыв окно, он стряхивал пепел и задумчиво стоял на светофорах. Как оказалось, Молох вернулся в штаб в свой кабинет и повесил табличку «Не беспокоить!». Что ж, сейчас она ему точно понадобится.       Моргенштерн тихо и без стука зашёл в кабинет. В него едва не полетела папка, но Молох остановился.       — А, это ты, — он сел обратно и откинулся в кресле. — Ненавижу нытиков, знаешь?       Супруг кивнул и понимающе улыбнулся.       — Они всегда будут. Ты не должен так бурно реагировать на оппозицию.       — Он едва не подорвал мой авторитет на прямой линии. Никто не станет его искать, а если всё же будет, я его найду и раздавлю башмаком.       Люциан вновь промолчал и демонстративно зашёл Молоху за спину. Положил ладони на плечи. Стиснул их, расслабил, стиснул — расслабил. Главнокомандующий тут же расслабился.       — Что тебе от меня нужно, Люциашка? — с нежностью в голосе спросил он и задрал голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Кто-то должен позаботиться о тебе, — пожал плечами супруг и одарил того улыбкой.       — Иди ко мне, — хмыкнул Молох и притянул любимого к себе на колени.       Маршал послушно обнял мужа за шею, сев к тому на бёдра, и они поцеловались. Хватило нескольких минут, чтобы Молох завалил Люциана на стол, скинув с того бумаги и чернила…