Оказия 28: Моя эгида
2 декабря 2022 г., 17:59
Метатрон организовал аудиенцию для Ашвагара. Небесный ангел, Слово Творца, он проявил огромную милость, чтобы предупредить первого херувима. Он выглядел словно сгусток света, окружённый воздушными золотыми кольцами и крыльями. Ашвагар стоял в человеческом облике и хитро улыбался.
— Твои дела богоугодны, первый херувим, — благосклонно произнёс Метатрон. — Дело лишь в том, какими путями ты достигаешь своих целей. Ангелы служат, а не заслуживают. Тебе бы поручили важное дело, но это невозможно, если ты не отречёшься от дьявольских мыслей. Твоя одержимость Молохом настораживает и меня, и Отца нашего. Скажи, движет ли тобой какая-то особая Сила?
Ашвагар кашлянул в кулак.
— Мною движет чувство справедливости. Передай Творцу, что я такой же активный и непогрешимый. Я делаю всё в точности так, как Он желает. Остальное меня мало волнует. Ну, а Молох — вишенка на торте моего служения Богу. Творец обрадуется, когда в Эдеме будет, кому служить ему веки вечные.
— Я ощущаю нарастающую Тьму в твоём сердце. Не позволяй ей манипулировать собой. Минимум жертв, максимальный результат. Всё должно быть безупречно, иначе гореть тебе вместе с теми, кого раньше ты звал врагами. Ты враг сам себе, в первую очередь. Покайся во грехе, и Творец благословит тебя на эту миссию.
— Каюсь, отче, — Ашвагар поцеловал материализовавшуюся крепкую руку Метатрона. — Во имя Господа. Я наведу порядок, низвергну тёмную империю злых демонов, и всё встанет на круги своя.
— Ступай, Ашвагар, и помни: Господь всё видит и слышит. Осечка — и ты повторишь судьбу Денницы. Лёд, по которому ты так ловко ходишь, может треснуть в любой момент. Помни об этом.
Последнее слово осталось за Метатроном, который растворился в воздухе. Ашвагар усмехнулся.
В игру, Молох! В игру!
***
Главнокомандующий медитировал на отшибе Девятого круга, где царила вечная мерзлота. Ему не нужен был свет, ведь тьма не пыталась сломить его. Наоборот, он ею питался, заряжался, креп. Гримуар Люцифера светился единственным фиолетовым огоньком и левитировал рядом. Страницы листались сами. Молох поглощал и отрабатывал всё благодаря гибкому уму. Читал, учил, повторял… В бою точно не будет времени листать эту дрянную, но такую полезную книженцию. Люциан остался под надзором «Адели» и был предупреждён: если закончить заклинание на середине, неизвестно, чем всё кончится. Держись на расстоянии, не подходи слишком близко и не отвлекай. Молох медитировал в истинном облике огромного минотавроподобного существа. Расправив тяжёлые чёрные крылья, подобрав под себя огромные увесистые копыта, виляя ловким, словно бич, хвостом. Моргенштерн смотрел на далёкую фиолетовую точку, высунувшись из палатки. Он пил согревающий травяной чай с каменными от мороза карамельками. Люциста ушла разведывать обстановку на правах лучшего разведчика. Слайз отпустил её не без опаски, на что дамочка ответила, мол, бриллианты во тьме не играют красками. Ящер хмыкнул и обнял её, словно видел в последний раз. Адель молчала, заряжаясь от специально принесённого генератора. Топлива не хватало, поэтому ею пока не пользовались. Люциан размышлял, сколько ещё придётся вот так сидеть и ждать, пока придёт рыбак и запустит удочку в невод. Ашвагар мог нагрянуть в любую минуту. Не хватало ещё, чтобы Люциан стал пленником в очередной раз. Серьёзно, есть же столько вариантов, а похищают постоянно именно его. Гениальная тактика, надёжная, как швейцарские часы. Вернулся Молох уставшим и слегка измотанным, однако привычная ему усмешка всё ещё играла на губах. — Соскучился? — игриво поинтересовался Молох, когда Люциан бросился ему на шею, как юная и несдержанная влюблённая школьница. Было приятно почувствовать терпкий аромат его слегка загорелой кожи, меха и запаха мужчины. Люциан запустил пальцы в непослушные рыжие пряди и уткнулся лицом в его грудь. — Всё ведь будет хорошо? — с надеждой спросил Моргенштерн. Молох продемонстрировал замусоленный гримуар Люцифера и устало улыбнулся. — Определённо. У этой книги закончились секреты. Думаю, Ашвагар нам не помеха, — Молох говорил уверенно для Люциана, менее уверенно — про себя. Да, магия ангелов даёт падшему дополнительные силы, но на что способен первый херувим, чтобы остановить его? Он исполняет волю Творца, всё во благо Эдема, однако это не отменяло грязных трюков и ловушек. У Творца собственное чувство юмора, который доходит свинцом в голову, когда попросишь у него покоя душевного и телесного. Молох наклонил голову и коснулся губ Люциана своими. Холодные, слегка обветренные, но тёплый язык главкома растопил этот мороз, и маршалу стало так сладко, как не было уже много дней. Главнокомандующий без зазрения совести и уважения к гримуару небрежно бросил его на кровать, а Люциана — аккуратно подвёл и накрыл собой. В силу измотанности Молох напирал, но гораздо осторожнее. Шершавые прохладные ладони скользили по гладкой груди Люциана, касаясь твёрдых сосков, животу и лобку. За время пребывания на Девятом круге демон успел слегка обрасти, но это нисколько не отталкивало Молоха. Он покрывал шею и плечи Люциана колючими и чувственными поцелуями. Маршал тихо и часто выдыхал, закрыв глаза и вцепившись в плечи. Волшебно. Кровавое безумие и ужас войны компенсировался невесомыми и уверенными прикосновениями. Молох касался Люциана словно арфы. Аккуратные и нежные движения способны породить и пробудить самые тонкие вибрации души. Молох хищно провёл языком по шее Люциана, и тот задрожал. Чтобы не стонать и не радовать мужчину лишний раз, он сдерживался, как мог, и игриво кусался. Иногда находил голову Молоха и развязно целовал, пока тот шурудил промеж шкур и нащупывал чувствительные места тела супруга. Казалось, демон похоти не Люциан, а Молох — страсть, глубокие чувства и непривычно нежный секс возрождали его, придавали нужных сил — и физических, и моральных. Главком навалился на Люциана, устроившись между ног. Он закинул их себе на плечи, чтобы быстрее довести супруга до оргазма. Поскорее услышать, как он взывает к нему, словно верный адепт дьявольского культа Молоха. Пожалуйста, я весь твой, прошу, возьми меня всего. Я люблю тебя, слышишь? Я готов кричать об этом всю ночь. Плевать, что нас застукают. Слишком часто, глубоко, чувственно. Ах, быстрее… Да! Да! Пожалуйста!..
