Вольно, генерал III: Солдаты неудачи, или Ты мой единственный

      — Мой план осуществился. Ты удивлён?       — Нет.       — Ты в проигрышном положении, тебе лучше сразу сдаться.       Молох промолчал, с презрением глядя Ашвагару в глаза.

***

      Люциан заметил пропажу Молоха не сразу. Предполагалось, что он на своём верном скакуне исчез в тумане войны. Девятый круг не пугал главкома в силу того, что он сам состоял из Тьмы, Инферно, и он сам ею питался. Скакун с горящими глазами, весь в доспехах, был его верным способом пересекать снежную местность.       Когда к вечеру Молох не появился, Люциан по-настоящему забеспокоился. Молох обязан вернуться. Он бессмертен! Его может уничтожить лишь херувим с поддержкой Творца, но Молох учился заклинаниям Люцифера из его же гримуара, и победа должна остаться на его стороне.       Люциан ничего не ел, настолько он был поглощён неприятными признаками пропажи или гибели его любимого супруга. Голод просто улетучился. Как вообще можно жить дальше, если его возлюбленный пропал?       Моргенштерн сидел возле костра с котлом, полным демонического супа, и нервно курил, пытаясь держать себя в руках. Руки предательски тряслись.       Йенс Гросс сел рядом.       — Дурные новости, Люциан. Молох не выходит на связь. Думаю, это связано с сиянием в небе. Кто-то рассёк Инферно, как масло для завтрака. Скорее всего, это божественное вмешательство.       Моргенштерн хмуро посмотрел на начальника по безопасности и закутался в медвежью шкуру, которая была ему не по размеру.       — Это невозможно, Йенс. Он непобедим.       Гросс пожал плечами.       — Это всё, что мы знаем.

***

      Ашвагар пригвоздил Молоха к стене, использовав метательный нож с молитвами, и тот не мог его выдернуть даже при самом выгодном раскладе. Кошмарная боль мучила главнокомандующего, но он не подавал вида — стискивал зубы от агонизирующих толчков сердца, крови в котором становилось всё меньше. Регенерация действовала, но рана не заживала. Вырабатывалась кровь и стекала по руке.       Первый херувим наблюдал за ним, скорее, даже любовался, цедя виски со льдом, присев на стол главкома.       — Я подумал, что твой кабинет подходит, не на небо же тебя тащить, честное слово. Всё закончится здесь и сейчас.       — Учитель, убивающий собственного ученика. Иронично, — выдавил из себя Гроссельдорф. — Может, ещё трахнешь на прощание?       — Мёртвым ты мне понравишься больше.       — Да ты извращенец. Некрофил. Интересный экземпляр, — оскалился Молох, держа левую руку на рукоятке ножа и тщетно пытаясь вытащить его. — А если небо узнает, кто ты такой?       Ашвагар закатил глаза, допив виски и отставив стакан со льдом на столе.       — Глупая шутка.       — Ну так я и не профессиональный клоун. Так, чисто для души.       — Ты в курсе, что тебя никто не спасёт? Самое время умолять о милости, — Ашвагар приблизился и посмотрел в янтарные глаза. — Я бы очень этого хотел. Окажешь мне такую услугу? — и начал прокручивать лезвие в плече.       Молох зажмурился, опустил голову и часто задышал, чтобы контролировать дыхание и тем самым — спокойствие. Здесь нужна холодная голова.       — Я здесь Царь и Бог, — ухмыльнулся Молох, стараясь делать так, чтобы глаза не слезились от невыносимой жгущей боли и чтобы голос не дрожал. — Кто ты вообще такой, чтобы мне указывать? Отпусти меня, и я убью тебя не сразу.       — Я твой камень преткновения. Господь желает, чтобы ты отступил из Верхнего мира и вернулся на Седьмой круг, где тебе и место. Ты сторонник насилия, так и варись там, где тебе место, дьявольское отродье. Я здесь, чтобы восстановить справедливость. Отныне я временно курирую Ад, чтобы обеспечить уменьшение количества попадающих туда душ. На небе некому служить, кроме ангелов и святых. Тебе не кажется это несправедливым? Ты узурпировал весь Ад, наладил поток в собственный карман, состоишь в содомистских отношениях и покушаешься на Тартар. Ты невероятная угроза.       — Это комплимент? — улыбнулся Молох с толикой нескрываемой злобы. — Может, ещё на привязь меня посадишь, как собаку? Заклеймишь. Возьмёшь под своё крыло. Но этого не будет, зубы поломаешь.       Ашвагар надавил на нож — из глаз брызнули искры. Электричество пронзило всё тело с головы до ног.       Молох зарычал подобно озлобленному быку. Топнул ногой, которая едва не превратилось в копыто. НЕТ. Нельзя демонстрировать свою слабость. Не теряй лица. Ни в коем случае.       — Может, и посажу, — Ашвагар приблизился к лицу Молоха ещё сильнее. — Симпатичная шавка.       Вспышка ярости помогла Молоху притупить боль.       — Но можешь не волноваться, — отстранился Ашвагар, — твоего любовничка я не убью. Потерять своего «бизнес-партнёра» гораздо больнее, чем умереть и попасть в Инферно. Но если он сюда заявится, то я его не пощажу. Это на случай, если повернёшь обручальное колечко, надеясь, что тебе это как-то поможет. Веди себя хорошо.       — Какая честь, — закатил глаза Молох, потихоньку вытаскивая нож из плеча. — Предлагаю договориться, пока мы оба способны мыслить.       Ашвагар усмехнулся и ударом по рукояти загнал лезвие обратно. Молох издал тихий болезненный вой.       — Интересно. О чём же? — как бы невзначай поинтересовался первый херувим, приблизившись. — Как ты продашь свою задницу ради того, чтобы выжить?       — А, так ты трахнуть меня хочешь. Ясно. Так я лучше сдохну.       И Молох действительно умер. Гипотетически. Использовав технику обмена телами из гримуара Люцифера. Бесценные знания. Чёрное и могущественное существо падшего ангела начало выходить из тела. Молох медленно сбегал в Инферно. Если Ашвагар надругается над его телом, это, конечно, будет неприятно, но жизнь дороже.       Удаляясь в Инферно, он дал сигнал Люциану.       После поворота кольца Моргенштерн телепортировался к телу. Прежде чем что-то сделать, Молох резко выдернул нож из плеча и бросился к Люциану. Маршал не успел ничего понять.       Удаляясь в Инферно, он уже ничего не чувствовал, кроме искромётного слияния двух влюблённых существ.