Стайлз не лишний 2, или Апробация авторской методики перевоспитания волков

Стайлза будит громкий стук. Подскочив с разложенного кресла, он крутит головой, пока не находит Дерека за водительским окном. Не дожидаясь, пока Стайлз выберется из мягкого и уютного плена спальника, Дерек распахивает дверь, впуская внутрь холодный воздух. — Дождь ненадолго утих, мы собрали вещи, нужно уехать обратно, пока он снова не пошёл. Стайлз пару раз осоловело моргает, пытаясь вникнуть в суть того, что Дерек ему сказал, и медленно кивает, не сдержав зевка. — Перелезь назад, Скотт сядет за руль. — Да я и сам могу. — Мы уже поехали, Стайлз. Просто перелезь назад и всё. Сзади открывается багажник, в который молчаливые Бойд с Джексоном закидывают вещи. Рядом с Дереком появляется Скотт, и Стайлз, как гусеница, переползает на задние сиденья. Скотт тут же садится на его место, поднимает спинку кресла, сзади захлопывается багажник, и все волчата забираются в машину Дерека. — Он не сядет где-нибудь в грязи с таким весом в салоне? — Если сядет, вытянем, — отвечает Скотт и заводит машину. Что ж, похоже, Скотт тоже не горит желанием пообщаться. Стайлз бы не удивился, если бы волчата ещё и обиделись на него за то, что им пришлось полдня искать его под ливнем. Вздохнув, Стайлз выбирается из плена спальника. После того, как все оборотни вечером успокоились в палатке, Стайлз, наконец, заставил себя вылезти из одеяла, натянул чистые и сухие вещи, после чего закутался обратно в одеяло и перекусил холодным мясом и бутербродами. Руки всё ещё плохо его слушались, телу было зябко, но приятное тепло, разливающееся от желудка, начало согревать озябшее тело изнутри. Потом Стайлз опустил водительское кресло на заднее сидение, раскатал спальник, залез в него и накрылся сверху одеялом, так как внутрь спальника, к большому сожалению, оно бы не поместилось. Напоследок, прежде чем натянуть на голову капюшон и застегнуть молнию до горла, Стайлз с сожалением выключил двигатель и свет. Затем достал из сумки телефон, положил его на заднее сиденье и улёгся поудобнее. — Дерьмовое завершение дерьмового дня. После Стайлз ещё долгое время никак не мог согреться, и сам уже не помнит, когда отрубился, но утром, когда Дерек его разбудил, было комфортно и тепло. Одеяло нашлось на полу, Стайлз поднял его и сложил, после чего скрутил спальник и перекинул его через заднее сидение в багажник. — Итак, как прошла ваша ночь в палатке? — интересуется Стайлз, перелезая на пассажирское сидение. Как жаль, что Стайлз не предусмотрел взять с собой запасную обувь. Скотт напряжённо всматривается в дорогу и молчит. Стайлз вздыхает и смотрит в зеркало заднего вида на двигающуюся следом машину Дерека. На улице снова начинает накрапывать дождь. — Всё хорошо, — выдавливает, наконец, МакКолл, и Стайлз ни на грамм ему не верит. — Просто, — продолжает Скотт после красноречивого фырканья рядом, — мы вчера очень промокли и замерзли, пока искали тебя, — в голосе слышится упрёк, — и нам пришлось нарушить личное пространство друг друга, чтобы согреться. И это было ужасно неловко! — Ого! — Стайлз не может сдержать ухмылки. — Волчьи обнимашки ради тепла! Ну что за милота! — Стайлз! — возмущается Скотт, и, боже, он краснеет. — Чувак, — успокаивающе говорит Стилински, стараясь сдержаться и не расхохотаться в голос, — в этом нет совершенно ничего предосудительного. Это то же самое, что залезть под одеяло к родителям, когда страшно. — Только они не родители, и мне не было страшно, — бурчит Скотт, но Стайлз видит, что его понемногу отпускает. — Верно. Они всего лишь твоя стая, и тебе было холодно. Что плохого в обнимашках? Вспомни как мы с тобой залезли в один спальник, когда ночевали в палатке у меня во дворе. Что ни сделаешь, лишь бы не умереть. — Мы бы с тобой там не умерли. — Тогда мы об этом не знали. И собака мистера Фауста скулила в своей будке очень зловеще. — И стрёкот сверчков создавал тревожное ощущение, — добавляет Скотт, расслабившись. — Было классно. — И жутко. Мы спали с фонариком. — Точнее, не спали, потому что кто-то посчитал хорошей идеей почитать перед сном в палатке ужастики. — Да ладно, было весело. — Было весело, — вторит ему Скотт и улыбается. *** — Дождь совсем разошёлся, — говорит Скотт, помогая Стайлзу занести вещи в дом. — Можно я подожду у тебя, пока Дерек за мной не приедет? — Конечно, о чём речь. Вдвоём они расправляют на полу в гостиной палатку, чтобы она просохла, складывают в углу спальники, Стайлз кидает сырые вещи в стирку и надевает самые тёплые носки, которые только может найти. Снова становится зябко, хочется залезть под одеяло и поспать ещё пару часиков. — Хочешь что-нибудь съесть? — спрашивает Стайлз, залезая в толстовку. — Не, Дерек подъезжает. — Поехал уже? — Да. Пока, бро. Стайлз не идёт его провожать. Включает чайник, сооружает себе пару бутербродов и устраивает гнездо из пледа на диване в гостиной. *** — Сын? — слышится голос отца. — Да ты весь горишь. Стайлз с трудом разлепляет веки и видит перед собой встревоженного отца. — Ты уже вернулся? — горло раздирает, и Стайлз кашляет. — Уже вечер, — отец садится на край дивана и трогает его лоб. — Что случилось? Ты замёрз ночью? — Попал под дождь. — Сейчас принесу тебе лекарства. Выпьешь жаропонижающее и пойдёшь в кровать. Хочешь чего-нибудь съесть? Стайлз мотает головой и не без труда садится. Отец приносит пару таблеток и стакан воды. — Вот так, молодец. А теперь пойдём. Отец поддерживает его, пока он на нетвёрдых ногах поднимается по лестнице, и укладывает в кровать, совсем как маленького: расправляет постель, взбивает подушку, а затем подтыкает одеяло по краям. — Поспи, скоро должно полегчать. Когда Стайлз просыпается, на улице уже непроглядная ночь. Снова идёт дождь: крупные капли со звоном разбиваются о металл водоотлива. Стайлз весь сырой, голова кажется тяжёлой, тело ломит, и таки да, он заболел. Замечательно. Кое-как выбравшись из кровати, Стайлз сперва отправляется в уборную, а затем меняет насквозь сырую футболку на чистую, прежде чем забраться обратно в кровать. Сон не идёт. Стайлз прокручивает в голове неудачный поход, фыркает пару раз, представляя волчью кучку в палатке. В конце концов, из данного мероприятия можно сделать несколько выводов. Первое: оборотни тоже могут замёрзнуть. Второе: они всё-таки отправились его искать. Третье: если у оборотней плохое настроение, не стоит пытаться его исправить, нужно уйти и дождаться, пока сами перебесятся. Так всем будет проще, хотя проблему несдержанности некоторых волчьих индивидов это не решит. Они так легко и мимоходом ранят других словами, будто ставят себе цель выжить в сражении, а не ужиться на одной территории. Бьют по самому больному, не заботясь о чужих чувствах. Дикие щенки, что раз за разом кусают руку, которая даёт им ласку. Наверное, предавай Стайлза столько раз, он бы тоже боялся ласки, после которой совершенно неожиданно может прилететь удар в самое сердце. Сложно не обижаться на их слова и поступки, но и бросить их — сродни очередному предательству. Пусть они вряд ли это осознают, но Стайлз-то будет знать. Это как если бы он взял себе подрощенного щенка с улицы — много щенят — в надежде получить любовь и преданность, но получил взамен лишь оскаленные зубы и рычание каждый раз, как подходил ближе, чем на метр. Попробовав пару раз, он бы разочаровался в нём, разозлился, что не раз раненный человеком щенок не распознаёт в нём искренность и чистоту намеренной, после чего, горько вздохнув и посетовав на глупое животное, сдал бы его в приют. Чувство разочарования затапливает сознание Стайлза. Представив подобную картину, он едва не рыдает от несправедливости и жалости к щенку, которого снова предали. — Похоже, температура снова поднялась, — сипит он, быстро моргая. — Ещё реветь от всякой ерунды не хватало. Сходив на кухню за таблетками, Стайлз возвращается в кровать и долго смотрит в окно, на потихоньку успокаивающийся дождь. — Ладно, засранцы, ваша взяла. Как можно обижаться на «бродячих щенят». Дам вам ещё немного времени привыкнуть ко мне. *** Утром отец заходит к нему перед сменой, будит, заставляет выпить лекарства, целует в лоб и обещает заехать в обед проведать его. Стайлз, сонно пожелав ему удачи, зарывается обратно под одеяло и тут же вырубается. В следующий раз Стайлз просыпается от шума. Сонно озираясь, пытается определить источник шума, пока не понимает, что звонит телефон. — Да? — спрашивает, садясь. — Почему ты не пришёл? — звучит грозный голос Дерека. Точно, стоило глянуть, кто звонит, прежде чем брать трубку. — Не пришёл куда? — интересуется Стайлз, отчаянно зевая. — Не помню, мы что-то планировали? Часы показывают четыре, на столе стоит поднос с едой и таблетками, а за окном ярко светит солнце. — Мы опять тебя чем-то обидели? — вопросом на вопрос отвечает Дерек после долгой паузы, отчего Стайлз уже даже подзабыл, что разговаривает по телефону. — Нет, Дерек, всё в порядке. Я просто приболел. — Ясно, — в голосе хмуроволка Стайлзу чудится обида. — Не ясно, — вздыхает и старается не слишком сильно закатывать глаза. — Я в самом деле болею. С температурой и всем прочим. Это вы, оборотни, можете без последствий вынести несколько часов под ливнем, а для простого человечишки Стайлза это не прошло бесследно. Я поправлюсь и обязательно приеду в гости. — Хорошо. — Вот и ладушки. Есть не хочется, но Стайлз заставляет себя подняться, выпить лекарства и съесть бутерброд. Стоило забраться обратно в кровать, как сон накрывает его мягким пушистым одеялом. *** — Смотри-ка, не соврал, — слышится чей-то голос, и Стайлз открывает глаза, чтобы увидеть над собой ярко накрашенное личико Эрики. — Что ты… Он садится в кровати. Рядом с ним стоит Эрика, как всегда яркая и эффектная. На подоконнике сидит Бойд, флегматично его разглядывая. Дверь в комнату подпирает Айзек. Скотт стоит у стола со скрещенными на груди руками, весь нахмуренный и недовольный, а Джексон сидит в кресле и крутит в руках его блокнот с записями об оборотнях. — Какого чёрта? — хрипло интересуется, стирая с лица остатки сна. На улице темнеет, часы показывают почти восемь, а это значит, что отец должен быть уже дома… — Твой отец знает, что мы здесь, — правильно истолковывает его взгляд Скотт. — Это он нас впустил. Я не хотел тебя тревожить, но Эрика захотела проверить, действительно ли ты болеешь. — И поэтому вы припёрлись ко мне всем составом? — Мы принесли тебе куриный бульон, — Айзек указывает на бумажный пакет на столе. — И тосты, — добавляет Эрика, присаживаясь на кровать. — Обычно это помогает людишкам вроде тебя поправиться быстрее. — Спасибо, Эрика — закатывает глаза Стайлз. Есть особо не хочется, но Эрика с Айзеком так выжидающе на него смотрят, что отказать им выше его сил. — Давай сюда ваш бульон с тостами. Бульон безбожно несолён, а тосты слишком сухие, будто сухари, но Стайлз с удовольствием ест, чувствуя, как в груди разливается тепло. Уличный щенок сейчас впервые лизнул его руку в ответ. И это стоило всех усилий, вложенных в его приручение.