Статус обновлен

Свое властвование в квартире детектива Ричард определяет как обязательное и безоговорочное и, потому, начинает его с раздачи ценных указаний:       — Можете заняться водными процедурами, Вам не помешает теплый душ, в то время как я начну готовить обед. Позже, я помогу принять лекарства, сделаю противовирусную инъекцию и нанесу разогревающую и обезболивающую мазь.       — Это мы ещё посмотрим, — угрюмо отзывается Рид, но все же, нехотя плетется в сторону ванной.       По правде говоря, сопротивляться этой тошнотворной машине нет никаких сил. Вот, сейчас он как следует прогреется и бодренько выставит андроида за порог. В доктора он решил, блять, поиграть, металлолома кусок. И Гэвин на сто чертовых процентов уверен, что этот порыв вызван опять каким-то абсолютно двинутым интересом к процессам жизнедеятельности человека. Знаем, плавали…       Как-то раз в участок нагрянула очередная комиссия и капитан дал отмашку в срочном порядке каждому привести себя в божеский вид. Так вот, лицо Ричарда, наблюдающего за своим напарником, пока тот на скорую руку пытался избавиться от двухнедельной щетины, забыть не удалось до сих пор — если искусственные мимические мышцы вообще могли имитировать выражение искреннего любопытства и какого-то необъяснимого восхищения, то это, несомненно, было оно самое. Своим тихим и внезапным появлением обнаруживавшийся за спиной андроид заставил Рида буквально подскочить на месте. Рука дрогнула и претендующий на звание сержанта мужчина предстал перед инспекторами с поцарапанной рожей. В извинениях тостера было что-то про отсутствие волосяных покровов на собственном скине и недоступность подобного жизненного опыта, только вот Риду поебать, чего там нет у этой железки. Инстинкта самосохранения у него, блять, нет. Потому что уже через час, под аккомпанемент тщательно скрываемых смешков коллег, на рабочем столе, на самом видном, мать его, месте, Гэвина ждала ярко розовая коробочка с набором пластырей от «Hello Kitty». Вот нахуй всё это, серьёзно.       Поэтому сейчас, уже наученный прошлыми проявлениями девиации, которые сопровождались постоянными поползновениями в его сторону, Гэвин предусмотрительно запер дверь и только после этого позволяет себе тяжело вздохнуть. Горло саднит, внутренности болят, мышцы спины и груди ноют от постоянных судорожных сокращений во время кашля; то и дело пробивает озноб, что явно не является показателем выздоровления.       Горячие струи барабанят по напряженному рельефу спины, теплый пар облегчает дыхание. Что делать, душ и впрямь был хорошей идеей. Вслух, он, конечно же, не станет это говорить, мало ли, что о себе возомнит эта своенравная кофеварка на ножках. Выбравшись из ванны, Рид тянется к домашним растянутым штанам, но, подержав их в руках, понимает, что он проносил это шмотье все выходные не снимая — теперь, оно, к сожалению, не первой свежести. Идея облачать чистое и распаренное тело в грязную одежду не прельщает, так что завернувшись в шершавое махровое полотенце мужчина босиком пробирается в спальню, надеясь, что в шкафу завалялось хоть что-то постиранное. Стоит лишь приоткрыть этот бермудский треугольник, как на голову тут же начали приземляться кое-как распиханные по верхним полкам вещи. Отыскав более-менее чистый комплект, Гэвин спешно закидывает скомканную ткань обратно, и, хлопнув дверцей, мстительно припечатывает её ногой, чтоб наверняка не открылась. В этот момент пятку простреливает болью — острый отогнутый железный край мебели, видимо в ответ на внезапную грубость со стороны своего владельца, неприятно царапает оголенную ступню. Рид громко ругается, опускается на кровать и рассматривает полученные увечья: порез неглубокий, но болючий. Мужчина мысленно отмечает отсутствие повреждений кровеносных сосудов, что с одной стороны хорошо — столбняк ему ни к чему, а другой, не особо и радостно — дольше заживать будет. Увлекшись изучением своей конечности, Рид не сразу замечает появившегося на пороге комнаты андроида. Ну вот опять, черт бы его побрал, нельзя так тихо передвигаться!       — Я услышал звук удара и вашу ругань. С Вами всё в порядке, детектив? — Ричард неспешно подходит ближе и замирает. Его диод почему-то горит желтым, а брови немного удивленно приподнимаются. Чуть наклонив голову, он откровенно начинает разглядывать человека перед собой. Рид сперва не догоняет, что такого занимательного нашел в нем этот тостер, пока в утомленный разум, окатывая кипятком, не врывается осознание одного простого факта. Он. Всё. Ещё. Не. Одет. Блять. Он сидит на кровати перед напарником, мокрый и порозовевший от горячей воды, с влажными растрепанными волосами, с задранной ногой и в одном полотенце. Поразительно живой взгляд скользит по его телу, словно Рич старается занести в свою память каждую деталь, каждую отметину. От мысли, что так оно и есть, становится не по себе.       — Чего уставился, а? — Гэвин посильнее запахивает края полотенца, чтобы не светить ни чем перед этим залагавшим чайником. Кто знает, что там происходит в этих кремниевых мозгах.       — Я всего лишь изучаю Вас, детектив Рид, — настолько простое объяснение, что человек, закашлявшись от такой прямоты, не находится что ответить, — Вам некомфортно? — вид у жестянки озадаченный. Детектив хмыкает. А с чего ему вообще должно быть комфортно? Ещё скажите, приятно! Буркнув что-то вроде «с чего это вдруг», Гэвин выпроваживает андроида из своей спальни, чтобы наконец переодеться в героически добытые тряпки.       Как только дверь комнаты захлопывается за его спиной, Ричард позволяет себе улыбнуться: кроме изображений шрамов, в разной степени побелевших от времени, он заносит в архив памяти видео-материал с покрасневшим лицом детектива Рида, который прямо за стенкой продолжает тихо материть весь Киберлайф, Элайджу Камски и этот несносный тостер. Ах, да, и самого себя.