Статус обновлен

Разгуливая по квартире детектива, Ричард открывает для себя ряд новых сторон напарника. Гостиная удивляет наличием электрогитары, правда, под слоем вековой пыли, ибо если верить сканированию, последний раз к ней притрагивались около трёх лет назад, и то, судя по расположению оставленных следов — просто чтобы перетащить в дальний угол комнаты. Тут же обнаруживается шкаф, забитый всяким хламом — пластмассовые фигурки героев из популярных в двадцатые годы консольных игр, пара так и не распечатанных игровых значков-вкладышей из детских хлопьев и целая коллекция разных комиксов про супер-героев. Похоже, именно к последним прикасаются чаще всего, так что андроид аккуратно вытаскивает за корешок одно из изданий и рассматривает обложку. Яркая, с кучей незнакомых персонажей, многие из которых едва ли походят на людей. Найти краткую информацию об этом выпуске не составляет труда, и Ричард запускает скачивание необходимых материалов в фоновом режиме, тем временем бегло пролистывая красочные страницы. Слегка увлекшись, он не замечает появления мужчины в комнате. Тот выглядит бодрее, но явно будет не в состоянии силой выпроводить незваного гостя.       — Ну, что, мультиварка, нравится? — горделиво спрашивает Рид, заметив желтое свечение диода.       — Не особо. — кратко бросает Ричард, продолжая листать комикс. Мужчина рядом с ним фыркает, и, выхватив находку из рук любопытной машины, заваливается на диван.       — Много ты в этом понимаешь! Это культура моего поколения, жестянка! — беззлобно ершится Гэвин, и, как бы в подтверждение своих слов, любовно похлопывает журнал по обложке.       — Много, — не соглашается с ним андроид, дальше продолжая рассматривать содержимое полок, — В мою память запросто можно загрузить анализы ко всем известным произведениям искусства, на основе которых я смогу делать собственные выводы. Да и того, что есть сейчас, вполне хватает, чтобы говорить о кошмарном не соблюдении цветового баланса и перенасыщении разворотов фреймами. Почти всё в этом издании смотрится дробными и не цельными. К тому же, хочу напомнить, что я имею право на собственное мнение, детектив Рид.       Мужчина внимательно слушает, а после — тяжело вздыхает. Видимо, думает Ричард, Гэвин не готов к тому, чтобы кто-то критиковал его вкусы, ведь, раз эти вещи здесь, они всё ещё представляют для него некую эстетическую ценность. Он уже думает рассказать и о том хорошем, что есть на страницах, например, о разнообразной графике, но не успевает, так как человек вдруг неожиданно просто подытоживает их разговор:       — Эти комиксы, эти истории — моя молодость, Рич. Ты меня не переубедишь — я люблю её. — договорив и чуть тепло улыбнувшись, Рид откладывает журнал в сторону и потягивается на поскрипывающем диване. И, то ли свет так падает, то ли это ностальгические наплывы одному мужчине известных событий, но сейчас в его лицо андроиду удивительно легко и приятно смотреть.       На деле оказывается, что горячий душ и вдруг поднявшаяся температура сделали Гэвина сонно-мягким и неспособным на агрессию, по крайней мере в её привычном для Ричарда проявлении. Есть приходится прямо в гостиной, так как Рид попросту отказывается покидать диван. В связи с этим, андроид переносит туда приготовленную еду и захватывает одеяло из спальни, на случай, если детектива снова начнет бить озноб. Устроившись на самом краю импровизированной кухни, Ричард с интересом наблюдает за уплетающим его стряпню Гэвином, изредка интересуясь вкусовыми характеристиками того или иного продукта и общим впечатлением от еды. Конечно, до кулинарных изысков мамы детектива ему далеко, о чём жестянке, конечно же, сообщают, но, Рид признает, что это вполне себе можно есть.       Согревшегося и поевшего Гэвина быстро и незаметно для него самого сваливает в сон прямо на том же месте. Ричарду не остается ничего, кроме как перенести одеяло вместе с замотанным в него телом обратно на кровать. Легко подхватив мужчину на руки, он опускает того на постель, поправляет сползшую до поясницы ткань, и, взглянув на безмятежно расслабленное лицо напарника, аккуратным движением приглаживает ещё влажные волосы, выбившиеся прядки которых слегка щекотят кожу. Гэвин от этого жеста не просыпается, и даже не морщится, поэтому Ричард позволяет себе ещё одну вольность. Прохладные подушечки его пальцев красиво очерчивают линию от виска, вниз по скуле и до самого подбородка, где ощутимо колется отросшая щетина. Скин на долю секунд расплывается, а оповещения о сбоях приходят одно за другим, но андроид быстро сворачивает все всплывающие окна, так не вовремя загораживающие обзор. Позже. Он разберется со всем, но позже. Кажется, именно сейчас он впервые может охарактеризовать человека перед собой не как обладающего интересными чертами лица или фактурного, а просто как красивого. Наверняка, сам бы Гэвин так просто с этим не согласился.       — Доброй ночи, детектив Рид, — понизив голос до едва уловимого шепота, произносит Ричард. В ответ — только тихое сопение.       Ему почему-то кажется очень важным сказать пожелание вслух, хоть адресат его и не слышит. Какие иррациональные желания. Всё так же осторожно он убирает мешающие волосы и касается чужого виска невесомым поцелуем. Сомкнутые губы дотрагиваются до горячей человеческой кожи на одно лишь мгновение, но этого вполне хватает, чтобы волна ошибок обрушилась на него целым десятком сбоев.