Омега с запахом корицы

Салон закрыли для них полностью. Без посторонних, без очередей и шёпота — только мягкий свет, ряды костюмов и один портной, предупреждённый о полной конфиденциальности. — Если хоть одно фото утечёт — я выкуплю здание и закрою его, — спокойно сказал Хосок. — Он правда так может, — добавил Юнги. Портной нервно улыбнулся: — Я понял уровень ответственности. Чимин уже перебирал ткани, будто выбирал настроение, а не одежду. — Это слишком красиво, чтобы быть просто костюмом. — Это слишком дорого, чтобы быть просто костюмом, — заметил Чонгук, мельком взглянув на бирку. — Не смотри на цену, — сказал Хосок. — Смотри на эффект. — Я всегда смотрю на цену. — Поэтому ты наш финансовый тормоз, — кивнул Юнги. — Кто-то должен. Первым вышел Хосок — светлый костюм, чёткая линия плеч, лёгкость в движении. Он выглядел так, будто событие уже началось. — Ну? — он развёл руками. Чимин выдохнул: — Это нечестно. — Почему? — Нельзя быть настолько готовым к свадьбе заранее. Юнги посмотрел внимательно и коротко кивнул: — Подходит. — Я распечатаю это одобрение и повешу в рамку, — сказал Хосок. — Только без золотой. Чонгук выбрал тёмный вариант — строгий, выверенный, без лишнего блеска. Он выглядел как человек, который пришёл не праздновать, а принимать решения навсегда. — Вот это уровень, — сказал Хосок. Чимин улыбнулся ему — тихо и по-настоящему. — Ты очень красивый. Чонгук слегка смутился и тут же попытался это скрыть. — Зафиксировано, — сообщил Юнги. — Редкое явление. Юнги — минимализм и точность. Светлый костюм без перегруза. — Ты выглядишь как человек, который подписывает итог, — сказал Хосок. — Я и подпишу. Документально. — Романтика умерла. — Нет. Просто молчит. Чимин вышел последним — мягкий светлый образ, движение ткани, живость. — Вот теперь это свадьба, — сказал Хосок. Чонгук подошёл и машинально поправил ему воротник — жест привычный, домашний. — Идеально. Телефон Чонгука завибрировал. Он замер ещё до того, как посмотрел экран. — Что, — сразу спросил Хосок. — Инвесторы. Срочный созвон. Сегодня. — Нет, — тихо сказал Чимин. — Я быстро. — Ты никогда не быстро. Юнги опустился в кресло — усталость сегодня накрывала внезапно. — Включай здесь, — сказал он. — Решайте и поедем по домам. — Это рабочая встреча. — Значит работайте. Мы не рассыпемся. Хосок усмехнулся: — Вот поэтому ты мой любимый антикризисный отдел. Созвон шёл прямо среди зеркал и вешалок. Цифры, сроки, штрафы, пересборка графика. Чонгук говорил чётко и жёстко, Хосок — стратегически и спокойно. Решения собирались быстро. Когда звонок закончился, портной осторожно выдохнул, будто тоже участвовал в переговорах. — Теперь костюмы официально согласованы инвесторами, — сказал Хосок. — Можно ставить печать, — добавил Чонгук. На выходе вечер уже потемнел. Машины ждали у входа. — Всем отдых, — объявил Хосок. — Приказ руководства. — Поддерживаю, — сказал Юнги. — Иначе завтра я никого не подниму. — Мы к себе, — мягко сказал Чимин, беря Чонгука за руку. — Без ноутбука. Чонгук посмотрел на него, потом убрал телефон в карман. — Без ноутбука. — Я свидетель, — кивнул Хосок. Они обнялись на прощание — без пафоса, по-своему, крепко. — Напишите, как доедете, — сказал Хосок. — Ты звучишь как диспетчер, — заметил Юнги. — Я и есть. В машине по дороге домой Юнги молчал, глядя в окно. Хосок вел спокойно, одной рукой держась за руль, другой — за его ладонь. — Перегруз, — тихо сказал Хосок. — Немного. — Сегодня без планов. — Сегодня — тишина. — И еда. — И еда, — согласился Юнги. В квартире Чонгук первым делом снял часы и отключил рабочие уведомления. Чимин наблюдал, прислонившись к стене. — Я горжусь тобой. — Чем именно? — Тем, что ты умеешь останавливаться. Иногда. Чонгук подошёл и обнял его. — Учусь. — Успешно. Они стояли молча — без проекта, без таблиц, без ролей. Просто двое. В двух домах в один и тот же вечер зажёгся тёплый свет. Две пары. Два будущих сына. Одна большая жизнь — которую они строили каждый своим способом.