Блаженны Миротворцы (Blessed Are The Peacemakers)

Глава 1. Джек был в безопасности. Слава Богу. Артур даже не хотел представлять, что могло бы произойти, будь это не так. Все они прошли через настоящий ад за последние несколько недель. Они уже потеряли Дженни, Дэйви, Мака и Шона… Это достаточно сильно ударило по ним. Но если бы что-нибудь случилось с мальчиком… это уничтожило бы их всех. Особенно Эбигейл и Джона. Артур ехал позади Датча, Джона и Джека, чтобы прикрыть тыл и убедиться, что их не преследовали по пути в лагерь. С этой позиции он так же мог следить за Джоном и его сыном. Ну, если не что-то иное, то похищение, казалось, смогло кое-что донести до Марстона. Он, наконец, принял, что Джек — его сын. Спустя столько времени. К счастью, не потребовалось, чтобы все закончилось трагедией, дабы Марстон, наконец, вытащил свою голову из задницы. Артур никогда раньше не видел Джона таким, и надеялся никогда больше не увидеть. Им повезло. Чертовски повезло. Он надеялся, что Джон никогда не узнает боли потери ребенка. Артур хорошо знаком с этой болью, он не пожелал бы ее никому. Даже заклятому врагу. Но все это лишь показывало, насколько плохо все стало в последнее время. Сегодня им повезло, но удача не будет сопутствовать им вечно. Они не могли продолжать рисковать так сильно ради тех мелочей, что получали. Все просто могло пойти иначе. Они не могли позволить, чтобы что-то подобное вновь произошло. Они просто… не могли. Это не стоило того. Ничто не стоило. Артур остался позади, когда они добрались до лагеря. Горло сдавил спазм, когда он наблюдал за воссоединением Эбигейл и Джека. Он любезно принял ее благодарность, и закурил, скрывая эмоции. Джон тоже оставался сзади. Вдали от Эбигейл и Джека, и после всего, что случилось, это казалось… неправильным. Но, опять же, нельзя было ожидать, что все изменится за одну ночь. За последние несколько лет Джон не был никем хорошим для Эбигейл и Джека. Его отказ назвать Джека своим сыном был главным клином между ними. Нужно время, чтобы излечить это… но они справятся. По какой-то причине Эбигейл все еще любила этого придурка, несмотря на все его недостатки… Артур мог только посочувствовать. Черт, в последние годы между ним и Джоном тоже все не было так уж хорошо. Но их отношения начали улучшаться после того, как они поговорили. По крайней мере, он так думал… Артур не был так уж уверен, если честно. Иногда все казалось лучше. Иногда — хуже. Между ними, вроде, было меньше ссор, чем раньше, но то, что пришло им на смену… Артур не мог определиться. Иногда он задавался вопросом, не были бы ссоры предпочтительнее. — Джон, иди побудь со своей семьей, — сказал Датч, прежде чем оставить его и Джона в темноте наедине. Возможно, это был первый раз за долгое время, когда они были одни. Ну, если не считать моментов, когда они работали с летящими над их головами пулями. — Спасибо, Артур. Я… — Джон, наконец, нарушил напряженную тишину между ними. Артур просто кивнул, сосредоточившись на сигарете и избегая взгляда Джона. Джон прочистил горло. — Я не знаю, как выразить это. Просто… Спасибо, — продолжил Джон. — Я понимаю, — наконец-то сказал Артур, и он надеялся, что Джон тоже понял. Он всегда будет рядом с ним, когда будет нужен. Когда-то они были друзьями. В какой-то степени, они были ими до сих пор. Что бы ни произошло, это никогда не изменится. Он ждал, что Джон уйдет, но мужчина задержался, смотря на Артура так, что тот неловко посторонился. Это заставило его желудок сжиматься, а сердце тоскливо ныть. Он не мог пройти через это… не снова… они все решили. С этим было покончено… Так что Артур сделал шаг в сторону. Но только для того, чтобы Джон нерешительно схватил его за руку. — Артур, подожди… — прошептал он, но Артур мотнул головой. Выдохнул дым через нос, прежде чем выбросить наполовину выкуренную сигарету и растоптать ее сапогом. — Иди же. Делай, что сказал Датч. Побудь со своей семьей, — сказал Артур, не со злостью, но Джон всё равно слегка вздрогнул. Артур избавился от его хватки и заставил себя уйти. Оставляя как можно больше расстояния между ним и Марстоном. Все остальные праздновали. Как и полагалось. Слишком много боли и печали, словно темная туча, висело над ними в последнее время. Им всем был необходим перерыв. Артур, впрочем, не очень-то хотел участвовать в праздновании. На какое-то время он задержался поодаль. Взял бутылку виски и прилично выпил, прежде чем решил, что этого достаточно на одну ночь. Поэтому он пошел в старый, ветхий дом на плантации. Тот едва стоял, медленно затягиваемый болотом, но в нём еще оставалась кое-какая роскошь. В одной из комнат была спрятана большая ванна. Для них это определенно было роскошью, так как обычно приходилось довольствоваться холодными реками и прудами, рядом с которыми они останавливались, или мыться из ведер прямо в лагере. Если им, конечно, не посчастливилось оказаться рядом с отелем, где предлагали горячие ванны, и если на это были деньги. В любую другую ночь Артур мог бы попросить одну из девушек в лагере помочь ему подогреть воду для ванны. Но ему не хотелось прерывать их празднование. Он был в состоянии подготовить ванну для себя самостоятельно. Ему определенно нужно было принять ее. Его все еще покрывала кровь после засады Греев в Роудсе, а волосы пахли дымом сожженного особняка Брейтуэйтов. Не говоря уже о возне на болоте, а потом и на чертовом кладбище. Эти несколько дней, безусловно, были интересными. Нагреть воду и наполнить ванну при помощи ведер всегда было большой проблемой и, казалось, занимало целую вечность. Но он знал, что это будет стоить того. Наконец, он снял с себя одежду и, свалив ее кучей на полу, залез в ванну. Возможно, кому-то вода показалась бы слишком горячей, но ему нравилось. Он вздохнул с облегчением, когда боли по всему телу начали успокаиваться. Он опустил голову на бортик ванны и закрыл глаза. Он не знал, как долго пролежал так, двигаясь только для того, чтобы смыть грязь с волос и бороды (ему действительно нужно было побриться), когда в дверь осторожно постучали. Артур недовольно заворчал: он просто хотел несколько чертовых минут покоя. Он так много просит? — Чего? — огрызнулся он. Он услышал, как кто-то топчется с ноги на ногу по ту сторону, поскрипывая половицами. Затем, мгновение спустя, дверь распахнулась. — Какого хрена… — начал Артур, но дальнейшее возмущение не покинуло его, когда Марстон быстро скользнул внутрь, закрыв за собой дверь. Артур замер, словно встревоженный олень. — Артур… — начал Джон, сделав шаг к ванне. Это, казалось, вырвало Артура из оцепенения. — Ты что, блять, творишь, Марстон? Проваливай! — Мне нужно поговорить с тобой, — ответил Джон, не двигаясь с места. — Это не могло подождать, пока я не выйду из ванны, черт возьми? Как насчет того, чтобы вместо этого поговорить со своей семьей, — прорычал Артур, и Джону хватало совести выглядеть немного пристыженным… даже когда его взгляд блуждал по широкой обнаженной груди. Артур едва подавил желание прикрыться. — Они спят… — пробормотал Джон. — Почему ты тогда не с ними? — Артур быстро терял терпение, у него его с самого начала было не много. Взгляд Джона встретился с его собственным, и мужчина, казалось, наконец понял, по какому тонкому лезвию он шел. — Потому что я хочу быть здесь, — ответил Джон, и Артур показалось, что земля ушла у него из-под ног. — Артур, пожалуйста… Я не могу продолжать это… не могу продолжать делать вид, что между нами ничего нет. — Ничего нет! Это была глупая ошибка. Мы договорились… — Я не верю в это, и ты тоже! — Джон рассерженно огрызнулся. Рассерженно и обиженно. — У тебя есть чертовы жена и сын, Марстон! — У меня есть сын, да, я знаю! — ответил Джон, разочарованно проведя руками по волосам. Он почти умоляюще смотрел в глаза Артуру. — Но Эбигейл и я… Это никогда не было тем же… что я чувствую к тебе, Артур. Артур словно окаменел. Он понятия не имел, как ответить на это признание. Часть его хотела отрицать это. Потому что какое это имеет значение? Мэри… у нее тоже были чувства к нему. Но этого было недостаточно. Она все же ушла от него. И Джон тоже. Потому что он боялся его. Он не был хорошим человеком. Он никогда не будет хорошим человеком. Джон тоже не был хорошим человеком… но он мог быть им. Может, у него даже будет шанс на это, когда все закончится. С Эбигейл и Джеком. Но не с Артуром… и Артур не мог пережить, что его бросили, потому что он не был достаточно хорош. Он просто… не мог. Артур покачал головой. — Убирайся. — Артур, пожалуйста… — Я сказал УБИ… — начал кричать Артур, но был прерван, когда Джон, быстро сократив расстояние между ними, поцеловал его. Его губы были жесткими и требовательными, но руки, обхватившие лицо, были нежными. Проникший в рот язык вызвал у Артура стон, а Джон словно изливал все, что у него было, в этом поцелуе. Как будто пытался показать ему… Артур полагал, что не имел право винить его. Ни один из них никогда не был особо хорош в словах. Руки Артура оказались на плечах Джона, его первоначальной целью было оттолкнуть мужчину, но вместо этого он притянул его ближе. Джон — идиота кусок — не удержал равновесие и свалился на него в ванну. Полностью одетый и заставивший кучу воды перелиться через бортик на пол. — Я не буду это убирать, — пробормотал Артур, поймав нижнюю губу Джона зубами, заставляя того застонать. — Хорошо, просто… пожалуйста, Артур… — прошептал Джон в его губы, задыхаясь. Артур, чьей слабостью всегда был Джон, поцеловал его в ответ. Глава 2. Поцелуи Артура были сравнимы с сильным самогоном. Он почти болезненно обжигал губы, но наполнял живот самым лучшим видом тепла. Джон лизнул сомкнутые губы Артура и тихо застонал, когда они раскрылись, впуская его. Артур на вкус был как виски, дым и что-то более увлекательное. Нечто настолько уникальное, что Джон не забыл даже после всех этих лет. Он так устал лгать самому себе. Устал притворяться. Эти последние несколько месяцев со времен Блэкуотера заставили Джона осознать, каким идиотом он был. Когда он был на той горе, замерзая до смерти, а его лицо было словно в огне, все, о чем он мог думать — это сожаления, что он испытывал. Хотелось исправить все совершенные ошибки. Все плохое, что он делал людям, о которых заботился… и Артур Морган был во главе этого списка. Джон поклялся, что если он выберется живым из этой ситуации, он постарается быть лучше. Попробует исправить некоторые из этих ошибок. Представьте его удивление, когда его спас никто иной, как сам Артур. Прямо как герой из какого-то гребанного рассказа, хотя Джон, черт возьми, не был прекрасной дамой. Даже если Артур иногда заставлял его чувствовать таковой. Прямо как сейчас… Ладони Артура скользили под его мокрой рубашкой, лаская его спину сильными пальцами. Когда они проследили линии старых шрамов, сминая его мышцы, Джон выгнулся от прикосновений, разорвав поцелуй, чтобы выдохнуть имя Артура. Артур воспользовался этой возможностью, чтобы прижаться ртом к его челюсти, провести губами по шее. Кусая и засасывая кожу, оставляя следы, которые будет чертовски сложно скрыть утром, но сейчас это не заботило Джона. Больше нет… посмотрите, куда его это привело? Несмотря на его обещание самому себе, было слишком легко вернуться к старым привычкам. Никто не может держать обиду как Артур Морган, и мужчина всегда слишком хорошо знал, как надавить на него. Артур мог выявить в нем лучшее… или худшее… В одну минуту он не мог не любить ублюдка всем сердцем, а в следующую мог ненавидеть его всей душой. На самом деле, было несправедливо, сколько власти Артур имел над ним и даже не осознавал этого. Или — если так и было — его это, казалось, не волновало… Именно так, по крайней мере, думал Джон, пока не нашел тот рисунок, заставивший задуматься, не был ли он неправ. Что, возможно, Артур заботился… сказав ему, что это было ошибкой, разрушив все его надежды. Что они должны были забыть, что это когда-либо происходило… Будь тем или другим, две жизни не проживешь. Совет, данный ему Артуром не так давно. Он знал, что Артур имел в виду что-то другое в тот момент, но эти слова точно суммировали конфликт внутри Джона, что длился бóльшую часть его жизни. Все ожидали, что он будет одним. Датч, Хозия, черт, даже Артур… Он лучше других знал, что у Джона была другая сторона. Сторона, которую большинство назовет неправильной или больной. Неестественной. И все же, как бы он ни старался отрицать эту часть себя, делая все возможное, чтобы изгнать эти чувства, они всегда появлялись снова и снова. Правда в том, что он никогда не чувствовал себя собой сильнее, чем когда он был с Артуром. Руки Артура, прикасающиеся к нему, заставляли его кожу пылать от нужды. Рот Артура, зубы, оставляющие собственнические следы на его коже. Ему не нужно было притворяться, когда они были вместе. Как это может быть неправильным… ошибкой, как это назвал Артур… когда это была одна из немногих вещей в жизни Джона, что казалось правильной? Когда Джека похитили, ярость, которую Джон редко испытывал, наполнила его. Если бы Артура, успокаивающего его на каждом шагу, не было рядом… он не знал, смог ли бы он пройти через все это. Вероятно, он сделал бы что-нибудь глупое, безрассудное, или и то и другое, что могло бы привести к его смерти. Или, что еще хуже, к смерти Джека… но Артур был там. Он всегда был рядом, когда Джон нуждался в нем больше всего, и он знал… он не мог отпустить это. Несмотря на то, что все остальные думали, что он должен так поступить. Даже если часть его все еще чувствовала вину за то, что он был здесь, это было место, где он хотел быть. Место, где он должен был быть. Пальцы Джона дрожали, когда он возился с пуговицами на своей рубашке, в конце концов отказавшись от этой затеи, и попросту стянув одежду через голову. Она хлюпающе приземлилась на мокрый пол, но ни один из них не обратил на это внимания. Джон был полностью отвлечен Артуром, который в полной мере использовал обнажившуюся кожу, чтобы свести его с ума. Его рот захватил один из сосков Джона, игривыми облизываниями и не очень уж игривыми укусами заставляя плоть твердеть. Джон с трудом сохранял рассудок, удерживаясь за бортики ванной. — Артур… Господи… — простонал он. Артур посмотрел на него сквозь мокрые волосы, падающие на лицо. Его зеленые глаза всегда были поразительно выразительными, особенно, когда они были наполнены гневом… или похотью. — Ты всегда издаешь самые прекрасные звуки, Марстон, — практически промурлыкал Артур. Его руки скользили вниз по штанам Джона, чтобы крепко сжать его задницу. Срывая еще один хнычущий звук с губ Джона, доказывая правоту своих слов. Джон почувствовал, как краснеет от кончиков ушей до самой груди. Артур одобрительно прогудел. Затем, к удивлению Джона, он полностью отпустил его, откинувшись на край ванны. — Хватай мыло, — приказал он, и Джон озадачено моргнул в ответ. Все еще потрясенный потерей контакта. — Что? — удалось спросить ему, на что Артур закатил глаза. — Ты прервал мою ванну, если ты забыл. Меньшее, что ты можешь сделать, это быть полезным. Хватай мыло, — повторил Артур. Джон сделал то, что ему сказали, но когда он попытался передать мыло другому мужчине, Артур посмотрел на него, как на идиота. Джон, поняв, наконец, чего от него требуется, захотел пнуть себя. Он обвинял свой идиотизм в том, что вся его кровь прилила на юг от его мозга к члену. Артур лишь ласково хмыкнул. По крайней мере, это заставило его почувствовать себя немного лучше, хотя Джон по-прежнему краснел, как дурак. Пока он тщательно мылил ладони, его глаза не могли не блуждать по голой груди Артура. Мужчина действительно был слишком красив, чтобы описать словами. Артур так же знал это, но он не был самодовольным… большую часть времени. Его плечи были шире и мускулистее, чем у Джона. Его грудь и брюшные мышцы были хорошо выделенными и покрытыми пушком медово-золотистых волос. У него были шрамы, конечно же. Как и у всех, старые и новые. Джон знал точные истории многих из них. Тяготы жизни Артура были написаны на его коже, как он описывал все в своих дневниках. Самый свежий на его плече, полученный всего пару недель назад от О’Дрисколла, был все еще красным и воспаленным. Джон мягко провел пальцами по краю чувствительной кожи. Ранение было так близко к убийству Артура… Кольм заплатит ему за это… стократно… Джон ощутил, как ладонь Артура нежно сжимает его бедро, выводя его из темных мыслей, и поднял взгляд от раны к глазам мужчины. Выражение лица Артура было полно понимания и чего-то бóльшего. Чего-то, из-за чего сладкая жара наполняла его желудок, словно горячая патока. Он почувствовал движение бедер Артура, там, где он седлал талию мужчины, и Джон внезапно осознал тот факт, что на нем все еще были мокрые штаны. Промокшая ткань была неудобным барьером между ними. Его руки переместились, чтобы расстегнуть их, но Артур поймал его за запястья прежде, чем он успел что-то сделать, и Джон тихо выругался. Слабая ухмылка появилась на губах Артура. Он, черт возьми, издевался над ним. Ну, в эту игру могут играть и двое, решил Джон. Джон вырвал свои руки из свободной хватки старшего мужчины, а затем переместил их на плечи Артура. Плавно и осторожно, он начал втирать мыльную пену в кожу. Он понял, что добился желаемого эффекта, когда тихий стон вырвался из приоткрытых губ Артура, и он почувствовал, как напряженные мышцы под его руками начинают расслабляться. Он не торопился. Стараясь не пропустить ни дюйма кожи, он бережно спускался по руке Артура до самой ладони. Он тщательно промыл каждый палец и между ними, прежде чем смыть мыло и уложить руку обратно на бортик ванны. Артур, прикрыв глаза, пристально наблюдал за тем, как Джон передвинулся от одной руки к другой, а после начал намыливать его грудь. Джон закусил губу, чтобы не улыбаться, как дурак, когда он услышал и почувствовал зарождающееся в груди Артура нетерпеливое рычание. Он сделал вид, что не заметил этого, медленно двигая мыльными ладонями по крепким грудным мышцам, лишь ненадолго подарив ласку чувствительным соскам, прежде чем двигаться дальше. Его руки опустились ниже, огладив ребра Артура и его живот, скользнув, наконец, под воду, к нижней части живота и бедрам. — Джон… — прошептал Артур, потянувшись к нему. Но Джон быстро отклонился от его рук, и продолжил свое занятие. Он вымыл внешнюю сторону бедра Артура, затем — его колено и весь путь вниз. Он приподнял одну ногу над водой, чтобы уделить особое внимание мытью между пальцами ног. Артур внимательно наблюдал за ним. Вероятно, задаваясь вопросом, не будет ли Джон пытаться его щекотать. Хоть идея и казалась заманчивой, сейчас он просто легкими массажными движениями вжимал пальцы в свод стопы Артура, который со стоном откинулся на край ванны. К тому времени, как Джон повторил проделанное с другой ногой, Артур определенно расслабился и начал дышать тяжелее. — Теперь ты выглядишь довольно чистым. Нужна ли моя помощь где-нибудь еще? — наконец сказал Джон. Демонстративно скользя руками вверх по внутренней стороне бедер Артура, но отпрянув назад, едва достигнув паха Артура. Так что его действительно не удивило, когда Артур схватил его за волосы и прижался к нему в грубом поцелуе. — Дерзкий ублюдок, — проворчал Артур. Джон засмеялся, а затем застонал, когда язык проник в его рот, и от поцелуя перехватило дыхание. Но у Джона было не так много времени насладиться этим, прежде чем Артур оттолкнул его и встал. Он определенно красовался, его великолепная золотистая кожа была влажной от воды и чертовски возбуждающей. — Вставай, — приказал Артур, нетерпеливо потянув Джона. Джону едва удалось выбраться из ванной, не споткнувшись и не растянувшись на мокром полу унизительной грудой. Мисс Гримшоу явно будет рассержена, но Артура, похоже, это не заботило, когда он тащил Джона в свою комнату. К счастью, все еще были слишком заняты, пили и праздновали снаружи, и никто не мог увидеть их. Даже если бы было иначе, Джон не был уверен, что его бы это волновало. Как только дверь за ними закрылась, Артур снова прижался к нему. Целуя глубоко и долго, пока его руки двигались по телу Джона. Штаны были быстро расстегнуты, стянуты с бедер и брошены мокрой кучей на полу. Артур толкнул Джона к своей кровати, и Джон охотно повиновался. Лег на спину, призывно раздвигая бедра. Артур остановился на мгновение, любуясь видом перед собой. Его глаза жадно блуждали по телу Джона, после чего его руки проделали то же самое. Скользили по животу и бедрам. Потянулись вниз, чтобы крепко сжать его задницу, раздвигая ягодицы и заставляя Джона бессмысленно стонать, чувствуя себя полностью открытым под взглядом Артура. — Ты хочешь этого? — мягко спросил Артур, нежно обводя большим пальцем края его ануса. — Черт, да, — задыхаясь, ответил Джон без раздумья. Артур одобрительно хмыкнул, и нежно поцеловал внутреннюю сторону его колена. Он на мгновение оставил Джона, чтобы покопаться в своей сумке, и сердце Джона пропустило удар, когда старший мужчина вернулся с очень знакомой банкой. Артур опустился на колени между его ног, и позволил своей руке ласкать внутреннюю сторону бедра Джона. — Ты когда-нибудь делал это раньше? — тихо спросил он, открывая банку и покрывая пальцы содержимым. Джон увлеченно смотрел. — Да… — признался Джон, немного нервно сглотнув, несмотря на то, как сильно он хотел этого. — Но… довольно давно. Артур слегка кивнул, наблюдая за ним, словно ястреб. — Мы будем осторожными, просто расслабься, — успокоил Артур, дразня его дырку нежными скользкими пальцами. — Я не стеклянный, — повторил Джон слова Артура, сказанные им много лет назад. Артур на мгновение замер, затем усмехнулся и покачал головой. — Нетерпеливый паршивец. Я знаю. Просто позволь мне насладиться этим, — сказал Артур, прежде чем, наконец, толкнуться одним пальцем глубоко внутрь него. Жгучая боль, наполнившая Джона, непроизвольно заставившая его напрячься, была знакомой, но, на удивление, ее было не так много. Просто глубокая заполненность, когда Артур, проворачивая палец, смазывал его изнутри, после чего начал плавные движения внутрь и наружу. Другая рука Артура успокаивающе поглаживала его бедро. — Расслабься, — приказал Артур, протягивая руку, чтобы прикоснуться к основанию его члена, обрамленного темными волосами, но по-настоящему не дотрагиваясь до него. Джон тихо застонал, приподнимая бедра, ища контакта. Но Артур, настоящий ублюдок, только надавил на стык бедра, удерживая его на месте, продолжая двигать пальцем внутри него, подготавливая и растягивая. — Ты, черт возьми, издеваешься, Артур Морган, — Джон прошипел сквозь сжатые зубы, зарабатывая тем самым теплую усмешку от старшего мужчины. — Ты сейчас так хорошо выглядишь, — похвалил Артур, заставляя Джона краснеть до самой груди. — Да, именно так. Такой горячий и беспокойный, жаждущий и нуждающийся в этом. Мне бы хотелось нарисовать тебя таким. Джон захныкал, прикусив губу, а его бедра непроизвольно дернулись. Но Артур был достаточно силен, чтобы удержать его на кровати. Даже когда он согнул палец внутри него так, что у Джона перед глазами вспыхнули фейерверки. — Блять! — резко ахнул Джон, вздрогнув, когда Артур настойчиво потирал чувствительную точку. — Вот так, малыш Джонни. Знал, что тебе понравится. Спорю, я мог бы заставить тебя кончить прямо так, если б захотел, — промурлыкал Артур. — Боже… Артур… пожалуйста… — Джон задыхался, его бедра дрожали. Артур протолкнул в него второй палец. Разводя их ножницами, дразняще прикасаясь сразу двумя к той точке, и Джон был готов умереть. Этого было недостаточно, чтобы подтолкнуть его к краю, но достаточно, чтобы его член болезненно пульсировал, постоянно сочась предэякулятом, создавая абсолютный беспорядок на его животе. — Черт… — Артур выругался, и Джон не смог сдержать усмешки. Осознание, что Артур чувствовал себя сейчас так же, как и он, было опьяняющим чувством. Реакцией Артура стал третий палец, толкнувшийся в него так же глубоко. Ощущение, граничащее с болью, и Джон застонал. Его голова запрокинулась, а губы приоткрылись, когда он жадно хватал воздух. Он почувствовал рот Артура на внутренней стороне бедра, животе, груди, поднимающийся выше. Джон обхватил широкие плечи Артура, когда тот поцеловал его. Язык, проникающий в его рот в такт движений пальцев внутри него, заставил его жадно застонать. — Артур… хочу тебя… — проскулил Джон, сжимаясь на его пальцах. Артур почти зарычал в его губы. — Ты получил меня, — прошептал он, быстро вытаскивая пальцы и заменяя их членом. У Джона перехватило дыхание, когда твердый член Артура скользнул в него. Его пальцы впились в спину Артура, и мужчина охнул. — Тише… просто расслабься… — успокаивал Артур, остановившись, когда он полностью вошел в него, давая Джону немного времени, чтобы привыкнуть. Джон глубоко, прерывисто дышал. — Я в порядке… пожалуйста, Артур… — Джон умолял, закинув ногу на бедро Артура, побуждая его двигаться. Артур тихо фыркнул, начав с коротких, небольших толчков, из-за которых головка члена взад и вперед проходилась по сладкой точке внутри. Джон закусил губу так сильно, что почувствовал вкус меди. Делал все, что было в его силах, чтобы не кричать и не сообщать всей чертовой банде о том, чем они занимались… — Тебе нравится? — спросил Артур, его голос звучал так же прерывисто, как и у Джона. Джон кивнул, не доверяя своему голосу, и Артур ухмыльнулся. — Хорошо. Следующий толчок Артура был сильнее и глубже, практически выбивший весь воздух из легких Джона. — Возможно, лучше закусить подушку, — предложил Артур, и Джон разумно принял его совет, когда старший мужчина начал чуть ли не вытрахивать из него жизнь. И это было хорошо. Так чертовски хорошо. Джон обнаружил, что практически царапает спину Артура на особенно жестких толчках, и у него было ощущение, что царапины кровоточили, потому что Артур слегка поморщился. Но Артур не попросил его останавливаться, как и Джон. Каждый толчок все ближе и ближе подводил Джона к грани, и у него было чувство, что Артур был прав. Возможно, он мог кончить только из-за этого, хотя раньше он никогда не испытывал ничего подобного. Но, поскольку это был Артур, все было иначе. С Артуром всегда все было иначе… — Артур… я…. — прошептал Джон, но все оставшиеся слова комом застряли у него в горле, когда пальцы Артура, наконец-то, сомкнулись на его члене. Двигаясь в такт с его толчками, и Джон кончил с оборванным криком, покрывая живот и руку Артура густой спермой. Старший мужчина выжимал его до последней капли, пока он не начал дрожать и хныкать. — Джон… — прохрипел Артур, его лицо страдальчески исказилось, прежде чем, замерев, он не кончил глубоко внутри Джона. Наконец, Артур осторожно вышел из него, и начал обтирать их запасной тряпкой. — Какой джентльмен, — сонно пробормотал Джон, он даже не мог пошевелиться, чувствуя себя бескостным. Артур мягко фыркнул и швырнул грязную тряпку ему в лицо, от чего Джон негодующе вскрикнул. — Я забираю свои слова назад, ты ублюдок. — Без разницы. Подвинься, засранец, если не хочешь спать на полу, — проворчал Артур в привычной грубой манере, но это не помешало сердцу Джона по-идиотски трепетать, потому что мужчина не собирался выгонять его после того, как они закончили. Джон перевернулся на бок на маленькой кровати, а Артур лег позади него, обняв за талию. Он почувствовал губы Артура, касающиеся его плеча, и удовлетворенно выдохнул. — Утром ты убираешь беспорядок в ванной, — пробормотал Артур ему на ухо. Ублюдок. Глава 3. Джон проснулся в одиночестве в постели, которая не была его собственной Последнее, на самом-то деле, не особо беспокоило его. Он взрослел, будучи членом банды Ван дер Линде с двенадцати лет, он давно привык просыпаться в незнакомых местах. В новом городе, в новом лагере или даже под открытым звездным небом. Он никогда не был слишком привередлив к тому, где засыпать. Первое, тем не менее, вызывало небольшую тревогу. Потому что, даже будучи полусонным, он знал, что не должен быть сейчас один. В комнате все еще пахло сексом, и его тело болело, доказывая, что произошедшее ночью не было сном. Но ему не хватало тяжелого, но утешительного веса, который прижимался к его спине большую часть ночи. Приятное тепло рядом с ним. Теперь он чувствовал холод, и его сердце немного болело от потери. Артур… Должен ли он быть удивлен? В конце концов, расплата была той еще сукой. Мог ли он по-настоящему винить Артура за то, что он сделал с ним то же, что и Джон много лет назад? Джон уткнулся лицом в подушку, сохранившую запах Артура, и тихо застонал. Глупо… как же глупо… Прежде, чем он успел окончательно погрязнуть в жалости к себе, он услышал, как поблизости кто-то кашляет и прочищает горло. Затем последовал знакомый звук царапающего бумагу графита. Джон обернулся и удивленно поднял голову. Артур сидел на опрокинутом ящике, прислонившись спиной к стене. Он был одет по большей части. В штанах и расстегнутой рубашке, а его ноги, заброшенные на ящик поменьше, были босыми. Как будто он начал одеваться, но бросил эту затею на полпути. Его дневник лежал раскрытым на коленях, а его рука лениво скользила по бумаге. Впрочем, он не был настолько поглощен занятием, чтобы не заметить, что за ним наблюдают, и вскоре оторвал глаза он дневника, чтобы взглянуть на Джона. — Чему ты так удивился? — хрипло спросил Артур. — Я… я не знаю. Я думал… — Джон замолчал, когда Артур поднял бровь. Он внезапно почувствовал неловкость и немного стыдливости. Конечно, Артур бы не ушел просто так. Он был не таким. — Ничего. Неважно. Артур хмыкнул, звуча немного раздраженно, но не стал допытываться дальше. Он, вероятно, и так догадался, о чем думал Джон. Вернулся звук царапанья бумаги. — Что ты делаешь, кстати? — спросил Джон, даже если и сам уже догадался. В его груди расцветало тепло, а на губах появилась улыбка. Артур снова взглянул на него и нахмурился. — Пишу. На что еще это похоже? — он ответил резко, звуча раздраженным, но это, в принципе, было типично для Артура, и только усилило улыбку Джона. Потому что Артур… выглядел смущенным. Не говоря уже о том, что-то, как двигалась его рука по бумаге, точно говорило Джону, что тот не пишет. — Вот как? — спросил Джон, поддразнивая. Приподнявшись на локтях, он пытался взглянуть на бумагу и подтвердить свои подозрения. Артур заворчал себе под нос, и отодвинул от него дневник. — Прекрати дергаться, — приказал Артур, и Джон по-настоящему рассмеялся. — Разве важно, что я делаю, если ты только пишешь? — дразнил его Джон, заработав в ответ взгляд, который, возможно, мог бы подействовать на кого-то другого. Но он знал Артура слишком долго, чтобы это возымело над ним какой-то эффект. Особенно, когда он мог видеть, как дернулись уголки губ старшего мужчины, когда Артур старался сдержать улыбку. В любом случае, Джон отступил, откинувшись на постель и закинув руки под голову, наблюдая за тем, как Артур рисует. Наслаждаясь тишиной и уединением, потому как вскоре они будут вынуждены расстаться. Кто знал, когда в следующий раз у них будет шанс побыть вместе? Будет ли вообще другая возможность? Джон закусил губу, беспокоясь о новом шраме, прежде чем заговорить вновь. — Могу я кое-что спросить, Артур? Артур тихо промычал, не отрываясь от дневника. Джон полагал, что это был положительный ответ. — Датч… знает? Что ты… — произнес Джон, не зная, как сформулировать то, что он хотел спросить, и не разозлить этим Артура. Артур фыркнул. — Датч знает что? Что иногда я наслаждаюсь хорошим членом в заднице? — любезно подсказал Артур. Джон почувствовал, как уши горят от его прямолинейности. Не часто приходилось слышать, чтобы Артур разговаривал подобным образом, обычно он был менее… ну, грубым. По крайней мере, он не звучал расстроенным. — Эм… да… это… — сказал Джон, слабо посмеиваясь. Артур тихо вздохнул, почесав челюсть. Ему действительно нужно было побриться, он начинал немного походить на дикаря. — Вроде того, — наконец ответил Артур, и это только заставило Джона озадаченно нахмуриться. — В смысле? — В смысле… Я сказал ему. Давно. До того, как ты присоединился к банде. Ну… я не то чтобы сказал ему. Я спрашивал Хозию об этом, а Датч подслушал. Он не злился или что-то в этом роде. Сказал, что это такой период, и я перерасту это, — тихо фыркнул Артур. — Он потом отвел меня в бордель и оплатил там самую дорогую шлюху. Я не поднимал этой темы после произошедшего, так что, полагаю, он думает, что я «вылечился». Джон был в состоянии только моргнуть. — Это… я даже не знаю… — только и смог выговорить он. Артур рассмеялся. — Все было не так уж плохо. Мне так же нравятся женщины, и мы хорошо провели время. Просто казалось, что… проще дать Датчу думать, как он хочет, — объяснил Артур. Джон слегка кивнул. Он понимал это достаточно хорошо. — Так… как ты считаешь, что он подумает… про нас? — наконец спросил Джон. Рука Артура перестала двигаться по странице, и он тяжело вздохнул. На этот раз он закрыл дневник и перевел все внимание на Джона. — Я не знаю. Датч терпим ко многим «необычным» людям, и многие закроют глаза. Я бы больше беспокоился о кое-ком другом. Билл и Мика, например… — сказал Артур, и Джон немного поморщился. Артур был прав. Даже если Датч примет их, остальная часть, вероятно, будет менее… снисходительной. В прошлом его часто называли «хуесосом» в качестве оскорбления, и это было прежде, чем они могли хотя бы догадаться, что ему действительно нравится это. Хотя единственным человеком, который больше всего волновал Джона, была Эбигейл. Он никогда не хотел причинить ей боль, но, видимо, это было единственное, что он делал в эти дни. — Что ты собираешься делать с этим, Джон? — серьезно глядя на него, наконец спросил Артур. — Я… — начал Джон, но один взгляд на Артура сказал все, что ему нужно было знать. — Ничего… Я ничего не буду делать с этим. — Хорошо. Продолжай в том же духе. У тебя есть жена и сын, и у нас достаточно проблем. Если у тебя возникнет такая… жажда, я буду рад помочь. Но не делай из этого что-то, чем это не является, Марстон, — твердо сказал Артур. Джон едва мог подавить дрожь. — Верно. Извини, — тихо сказал Джон, смотря в сторону. Просто «такая жажда»… Он не знал, почему ожидал чего-то другого. Артур молчал, но он мог чувствовать его взгляд на себе. Через некоторое время он услышал, как мужчина вздохнул, а затем Артур бросил штаны ему на голову. По крайней мере они были чистыми и сухими, спасибо и на этом. — Они должны подойти твоей тощей заднице, — сказал Артур, и Джон воспринял это как намек, что ему, вероятно, пора уходить. Штаны конечно же принадлежали Артуру, они были немного велики, но все равно подходили. Выбирать не приходилось, пока он не сможет вернуться в свою палатку за собственной одеждой. Ему повезло, что не пришлось выходить в мокрых штанах или с голой задницей. Одевшись, Джон сидел на краю кровати, колеблясь по непонятной для себя причине. Артур ясно выразил свое отношение к этому. Джон не сделал бы никому одолжение, превращая это в неловкость… превращая это в то, чем это никогда не будет… Даже если часть его хотела сказать Артуру, что он ошибался. Что Артур был не просто «жаждой» для него. Джон никогда не трахался только ради самого траха. Если ему так необходимо было расслабиться, то собственная рука отлично помогала в этом. На самом деле, когда они с Эбигейл были «вместе», он не спал ни с кем другим… кроме Артура. Он думал, что ясно показал свои чувства к нему прошлой ночью… но, возможно, он облажался. Или, может, Артур просто не чувствовал того же… — Думаю, мне лучше пойти убрать беспорядок, пока его не увидела Мисс Гримшоу, — предложил Джон, и Артур согласно промычал. Вздохнув, Джон встал и направился к двери. — Увидимся позже, Артур. Артур даже не смотрел на него, когда он уходил.

***

Дверь тихо закрылась, и Джон исчез. Артур тяжело вздохнул, откинувшись на стену, чувствуя себя намного старше своих тридцати шести. Что он, черт возьми, делал? Эта ситуация с Джоном… это было не хорошо. Для каждого из них. В банде и так было слишком много напряжения. Если об этом узнают… Датч может… или не может… заняться этим лично. Может, он и не будет думать о них иначе. Но Артур знал, что кто-то другой будет. Все уважение, которого Артуру удалось добиться за эти годы, в лучшем случае претерпит серьезные изменения, а в худшем… Датч не сможет просто игнорировать это. Возможно, он будет вынужден изгнать его или Джона, независимо от своих собственных чувств. Артур не мог допустить этого. Он работал так чертовски много… И, конечно, всегда был вопрос Эбигейл и Джека… Артур устало потер глаза. Они были идиотами. Оба, он и Джон. Глупыми и безрассудными. Эта… вещь… между ними. Чем бы это ни было. Это не могло… они не могли… Это было неправильно. Неважно, насколько хорошо было просыпаться с Джоном в его объятьях… такое не могло продолжаться долго. Все всегда заканчивалось плохо. Люди, которые были небезразличны Артуру, всегда оставляли его, так или иначе. Либо они уходили по собственному желанию, либо… их забирали. Всегда. Иногда Артур думал, что это была цена, которую он был вынужден заплатить за жизнь, что он вел. Он был не из тех людей, которые заслуживает любви… Артур посмотрел на дневник у себя на коленях и открыл его на странице, над которой он работал. Рисунок был практически закончен к тому времени, когда Джон проснулся. В нём была… мягкость, которой не хватало многим другим его рисункам. Черты лица Джона были расслаблены во сне, будто он никогда и не просыпался. Его тело полностью обнаженно, за исключением легкой простыни, оплетающей его талию… Артур позволил своим пальцам аккуратно провести по гладкой бумаге, желая вместо этого прикасаться к теплой коже. — Ты такой дурак, Артур Морган, — грустно прошептал он себе. Банда… это все, что было у Артура. Единственная постоянная вещь в его жизни. Он не мог рисковать потерей этого… и он не мог рисковать потерять Джона… Он не был уверен, что будет хуже. Это уничтожит его.