Блаженны Миротворцы (Blessed Are The Peacemakers)

Киран был мертв. В какой-то момент чертовы О’Дрисколлы поймали парнишку и отправили его обратно к ним обезглавленным. Это был ужасный способ умереть. Для кого бы то ни было. Артур даже не хотел представлять, что еще могли сделать эти ублюдки с бедным парнем, прежде чем они наконец убили его. Возможно, было бы куда милосерднее, если бы он сам убил Кирана, когда они впервые нашли его. По крайней мере, Артур сделал бы это быстро и чисто. И на вершине этого беспорядка было дело с трамвайным депо. Это ублюдок Бронте предал их, и теперь Датч жаждал крови. Не то чтобы Артур действительно мог винить его, но у них хватало проблем и без попыток отомстить самому главному преступнику Сент-Дени. Датч настаивал, что в этом была необходимость, дело было не в мести, но Артур не был так уверен в этом. В последнее время он не был уверен во многих вещах. Датч хотел, чтобы они ограбили банк Сент-Дени после того, как разберутся с Бронте. Артур думал, что это было настоящим самоубийством. Безусловно такое крупное дело могло обеспечить их всеми деньгами, которые могли им понадобиться. Но скорее их всех просто убьют. Либо застрелят, когда они попытаются провернуть дело, либо все закончат в петле, как только их поймают законники, которые и так дышали им в спины. Не было смысла говорить, что из-за всего происходящего у Артура не было времени на отдых. И еще меньше времени на личные дела. Он так же почти не видел Джона. После перестрелки с O’Дрисколлами Датч приказал удвоить патрули для большей безопасности. Или чтобы у них хотя бы был шанс узнать заранее, если Кольм решит снова подослать своих людей. Была надежда, что они покинут это место до того, как это произойдет. До тех пор же Джон был занят патрулем или сном, когда в первом не было необходимости, сам же Артур был слишком занят, чтобы надолго оставаться в лагере. Часть Артура негодовала из-за их вынужденной разлуки, как бы необходимо это ни было. Порой Артур задавался вопросом, не было ли это сделано умышленно. Знал ли Датч? Или, по крайней мере, подозревал ли он, чем они с Джоном занимались? Артур быстро отверг эту идею, как простую паранойю. У Датча сейчас были бОльшие поводы для беспокойства, чем то, куда они совали свои члены. Как бы сильно ему не хватало времени наедине с Джоном, другая его часть была практически благодарна за это. Артур все еще был несколько потрясен тем, что сказал ему Джон. Решение Джона порвать с Эбигейл, чтобы он мог быть с Артуром. Предложение Джона покинуть банду после того, как все это закончится. Здесь было… о чем подумать. Банда была для Артура целой гребаной жизнью больше двадцати проклятых лет. Датч и Хозия воспитали его намного лучше собственных родителей. Впрочем большинство людей, вероятно, сочтут сомнительной ту мораль, которые приемные «родители» привили Артуру. Тем не менее, уже был один раз, когда Артур обдумывал возможность отказаться от той жизни, которую он вел. Жизни вне закона. До того, как Мэри Гиллс разбила его сердце… и вскоре оно вновь было разбито Джоном Марстоном. После всего этого беспорядка, Артур больше не считал, что это нужно оставить позади. Это было почти лицемерно, учитывая, сколько херни Джон получил от него за свой побег. Артур знал, кем он был. Плохим человеком, совершающим плохие вещи, и он был хорош в том, что делал. Он не мог представить себя занимающимся чем-то иным. Нельзя научить старую собаку новым трюкам и тому подобное. Но как бы Артур не артачился против идеи покинуть банду… свою семью… даже ради Джона… он не мог отрицать, что тот был прав насчет некоторых вещей. Как бы много Датч не говорил о том, чтобы на заработанные ими деньги купить какую-нибудь землю на Западе, где они смогут построить ферму или ранчо и жить свободно… Когда такая возможность появлялась — Датч отказывался от нее. Видимо теперь Запад был недостаточно хорошо, поэтому сейчас они пытались покинуть страну, чтобы стать сборщиками бананов на Таити или где-то еще… Дело было в том, что сейчас они ни на шаг не приблизились к великой мечте Датча, как и двадцать лет назад, когда Артур впервые услышал об этом. Наверное, Джон был прав. Скорее всего, они никогда не откажутся от этой жизни. Они жили, как преступники, и они умрут, как преступники. И Артур не особо-то и беспокоится из-за этого… Или, по крайней мере, не беспокоился. До Блэкуотера, Валентайна и Роудса. До Корнуолла и Пинкертонов. До того, как Датч начал вести себя не как человек, которого Артур, как он думал, знал. До Дженни, Дейви, Мака, Шона и Кирана… так много погибших, и все ради чего? Раньше никогда не было настолько плохо, и у Артура было предчувствие, что все станет только хуже. Дело не в том, что Артур не доверял Датчу, а в том, что ставки были слишком высоки, и становились только выше. Артур не был уверен, что он сможет вынести, что кто-нибудь еще из их семьи умрет. Слишком легко было вспомнить те яркие, вызванные жаром, сны, которые Артур видел не так давно, после плена у O’Дрисколлов. Кошмары, которые скорее были похожи на воспоминания из другой жизни, чем на простые сны. И было слишком просто представить голову Джона, разлетающуюся на кровавые ошметки, как это произошло с Шоном. Или обезглавленное тело Джона, въезжающее в лагерь на собственной чертовой лошади вместо Кирана. Если все продолжится в таком духе… Так что… да. Пусть Артур и не слишком задумывался о том, чтобы оставить банду ради самого себя. Но избавить Джона и его семью от этой жизни, пока не стало слишком поздно… он начал много думать об этом. Если бы только это упрямый ублюдок просто взял и ушел со своей женщиной и мальчиком. Артур все еще не был уверен, как к этому относиться. Часть его была зла из-за Эбигейл и Джека, даже если все сработало в его пользу. Какой мужчина бросит свою жену и сына ради того, чтобы быть с другим мужчиной? Но в то же время Джон никогда не делал вид, что когда-либо хотел подобной жизни. На самом деле, он предельно ясно высказывался против этого. Высказывал это всем, кто пытался заставить молодого человека принять это. Хозии, Датчу, Эбигейл, черт, да даже самому Артуру. По крайней мере, Джон пытался сделать хоть что-то правильно. Планировал вытащить Эбигейл и Джека, пока все не стало хуже. Убедиться, что у них достаточно денег, чтобы начать достойную жизнь где-нибудь в безопасности. Это было куда больше, чем делали многие мужчины. Но это так же означало, что если Артур хочет, чтобы Джон выбрался из такой жизни, Артур тоже должен будет уйти. Потому что Джон был упрямым ублюдком. Как только Джон принимал какое-либо решение, никто не мог переубедить его. Джон не уйдет без него, и, несмотря на то, что Артур был тронут этим, это так же было ужасно досадно. Очевидно, у Артура было три варианта. Вместе с Джоном бросить банду после дела в Сент-Дени, и пойти своим путем. Остаться с бандой, как он делал все эти годы, но это означало, что всегда будет риск увидеть, как Джон встретит свой конец в петле, или что похуже. Или окончательно порвать с Джоном, независимо от того, сколько боли это принесет им обоим, и попытаться заставить молодого мужчину жить той жизнью, которой он никогда не хотел. Ни один вариант не был легким. Но все же Артур должен был сделать выбор. И очень скоро. Но это было не то, о чем Артур не хотел думать прямо сейчас. Всю ночь он был занят тем, что помогал коренным жителям украсть кое-какие бумаги у нефтяной компании, которые, как они надеялись, помогут им сохранить свою землю, или что-то в этом роде. Артур думал, что это было гиблое занятие, но это было не его дело. Он сделал это только ради денег. В конце концов, это, вероятно, принесло больше проблем, чем то, сколько за это было заплачено, но дело было сделано. Теперь все, чего он хотел — это упасть на свою кровать и проспать пару часов. Немного отдыха, это было все, чего он хотел. По-видимому, он просил о слишком многом, потому что, как только он открыл дверь в свою комнату, он увидел ожидающее его письмо. Даже с такого расстояния он узнал изящный почерк на передней части белого конверта. Тяжело вздохнув, Артур опустился на кровать и посмотрел на письмо так, будто это была готовая укусить его змея. Он на самом деле не нуждался в этом сейчас. Он и так был чертовски переполнен в попытке понять свои чувства к Джону. Он не нуждался в своем прошлом и женщине, с которой было связано так много сожалений - но о которой он по-прежнему заботился — чтобы подлить масла в огонь. Какого черта ей вообще нужно? Она, несомненно, сделала все так, будто бы они и в правду никогда больше не будут говорить после того, как он увидит ее с братом в поезде в Валентайне. Мстительная часть Артура хотела просто бросить нераскрытое письмо в огонь, даже не потрудившись прочесть его перед этим. Вместо этого он тяжело вздохнул и поднял его. Делая все возможное, чтобы подготовить себя к тому, что он собирался прочитать. Впрочем, как только он закончил, он начал жалеть, что он просто не бросил письмо в огонь. Она хотела его помощи… опять… ну конечно. И чего он ожидал? На что он вообще надеялся? Он больше не был уверен… Каким же он был дураком. В конечном итоге Артур встал, даже если каждый мускул в его теле кричал в знак протеста. Он быстро побрился и смыл дорожную грязь. Затем он переоделся в более-менее чистую одежду. Он просто пойдет узнать, что ей нужно. Все-таки Сент-Дени был не так уж далеко. После этого… ну… Все были заняты своими собственными утренними делами, чтобы обратить много внимания на Артура, когда он направлялся к лошадям. Его жеребец не был очень-то доволен, что его заслуженный отдых прервали, как и Артур. Поэтому он потратил время, чтобы тщательно почистить коня и скормить ему чуть больше угощений, чтобы успокоить его. - Я не останусь в долгу, - пообещал Артур, ласково похлопывая животное. Чуть менее раздраженное ржание, которые он получил в ответ, заставило его улыбнуться. - Артур! - послышался зов со стороны лагеря, как только он поднялся в седло, от чего он едва не застонал вслух от раздражения. Прямо сейчас он меньше всего нуждался в этом… - Артур, подожди… - повторил Джон, когда он приблизился к его лошади, но остановился, стоило Артуру одарить его нетерпеливым взглядом. - Чего тебе, Марстон? - огрызнулся он с бОльшим ядом в голосе, чем хотел. Этого хватило, чтобы заставить Джона обеспокоенно нахмуриться. - Я просто… Куда ты направляешься? Разве ты не только что вернулся? - спросил младший, его голос звучал немного озабоченно, из-за чего Артур почувствовал себя настоящим засранцем. Не было вины Джона в том, что Артур был измучен, от чего пребывал в плохом настроении. Он не имел права срываться на молодого мужчину. Особенно, когда Джон выглядел почти так же хреново, как Артур себя чувствовал. Его кожа была бледнее обычного, а под глазами были темные круги, словно в доказательство, что он был так же истощен происходящим, как и Артур. Поэтому Артур воздержался от оборонительной реплики и попытался смягчить свой тон. - В Сент-Дени. Я не уеду надолго, - уверил он, пусть и не мог знать этого наверняка. - О… - тихо сказал Джон. Затем, к его удивлению, Джон поднял руку, чтобы положить ее на бедро Артура. Несмотря на то, что вокруг никого не было, это, несомненно, был куда более интимный контакт, чем то, что они обычно проявляли публично, - Тебе не нужна… компания? - Я же сказал, что я ненадолго. Разве ты не должен спать? Ты выглядишь дерьмово, и сегодня вечером ты снова должен патрулировать, - напомнил Артур, и Джон отвел взгляд, выражение его лица было встревоженным. - Да, но… - начал молодой мужчина, явно пытаясь найти причину сопровождать Артура. Рука на его бедре собственнически сжалась в этот момент… и тогда Артур понял. - Кто тебе сказал, - сорвался он, больше не пытаясь сдержать свой гнев. Джон напрягся, выглядя еще более смущенно, если это возможно, но, по крайней мере, у него хватило смелости снова смотреть Артуру в глаза. - Карен и Мэри-Бет… Ну конечно. Кто-то же должен был получить почту и положить письмо в его комнату. Конечно, это вызвало сплетни. Он должен был ждать подобного, даже если он не очень-то понимал это. Впрочем, Артур не стал менее разозленным из-за этого. - И что теперь? Ты думаешь, мне сейчас нужно какое-то сопровождение? Думаешь, я не смогу удержать свой член в штанах? Да даже если и так, не твое дело, чем я занимаюсь. Я тебе нихрена не должен, - прошипел Артур. Хотел бы он сказать, что был доволен вспышкой боли, отразившейся на лице Джона на его слова, но от этого лишь стало хуже. Артур знал, что он должен извиниться, и он это сделает позже… но сейчас он был слишком зол и раздосадован из-за всего, - Только потому, что мы трахаемся, не делает тебя моей гребаной женой, Марстон. Но если ты считаешь, что так и есть, то, может быть, тебе стоит сдать эту винтовку и пойти вязать с женщинами. Джон отшатнулся, как от удара, но совладал с собой достаточно быстро, и выражение его лица ожесточилось. - Ладно. Хорошо. Я не хочу, чтобы ты уходил, но не по тем причинам, о которых ты думаешь. Она снова причинит тебе только боль, и ты это знаешь. Она всего лишь использует тебя, Артур, чтобы ей не пришлось пачкать свои руки, - резко огрызнулся Джон, - Она не хочет тебя. И никогда не хотела. Зрение заволокло красным, и на долю секунды рука Артура действительно потянулась к его пистолету. Джон тоже заметил это. Его глаза расширились. Испугано. Может, удивленный реакцией Артура. Может, удивленный собственными словами. Но этого было достаточно, чтобы вывести Артура из его ярости. Хотя бы немного. Достаточно для того, чтобы быть в ужасе от осознания, что он почти что сделал. С рычанием, Артур дернул поводья достаточно сильно, чтобы его конь запротестовал, но все-таки жеребец немедленно отреагировал, срываясь в галоп, когда его пришпорили. Он слышал, как Джон позвал его по имени, но не остановился и не оглянулся назад. Боясь того, что он может сделать что-то, о чем будет жалеть… и никогда не простит себя, если сделает это.