Ешь, молись, еби

Конечно же, в особняке Лиланда их уже ждали. - О-о-о… Лил! – обрадовалась Саша, откупоривая бутылку шампанского и половину его расплескав на ковер. - И как тебе мой мальчик? Хорошо сосет? Радость была напускной. Донни хорошо её знал и не обманывался. Пока Саша разливала по бокалам остатки пойла, в гостиной стало слишком много людей, пушек и людей с пушками. Поводив стволом из стороны в сторону, Донни прицелился в самого подозрительного типа – того, который сидел рядом с Джульеттой. Сама Джульетта не выглядела испуганной. Более того – в её взгляде читалось нечто поистине королевское. Что-то такое… расслабленное, но слегка торжествующее. Как у любой жены, планирующей в ближайшее время стать вдовой. - Давно не виделись, Лил, - сказала Саша, предлагая им бокалы с шампанским. Лиланд отказался, и она сделала глоток первой. - Эй, красавчик, я же не Донни, - проворчала она. - Я не буду травить тебя техническим спиртом. Вещи в гостиной были разбросаны, мебель – перевернута, а вдоль южной стены люди Саши разложили трупы охранников. Видимо, она пришла сюда с самыми серьезными намерениями и сразу показала, кто теперь босс. - Мы же с ним лучшие дружбаны, - сказала Саша, покручивая в пальцах бокал. Потом взглянула на Донни. – Ты знал? Мы с ним спали когда-то... Эй, Лил, помнишь, как задорно мы с тобой трахались, или старческий склероз замучил? - Ты хоть с кем-нибудь в этой комнате не трахалась? – усмехнулся Лиланд. Про Донни он не спрашивал – видимо, то ли знал о Сашиной любви к страпону, то ли догадался. Присутствие Джульетты его тоже не удивило. Видимо, маленький перформанс в Ритц-Карлтоне обманул Лиланда ненадолго. А может, вообще не обманул. Сейчас волосы Саши были гладко уложены к затылку, и только слегка завивались на кончиках – черные и лоснящиеся, обильно залитые гелем. На Саше была тонкая черная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей – то ли мужская, то ли стилизованная под мужскую. Черные капри открывали щиколотки в смешных клетчатых носочках. Помедлив, она внимательно посмотрела на Донни и приказала: - Говори. Донни дрогнул уголком рта. И посмотрел в ответ, пытаясь сделать свой взгляд как можно тверже. - Ты меня… - Нет, - отрезала Саша. И плюхнулась в кресло, установленное посреди комнаты. Остатки шампанского из её бокала расплескались на пол. – Я тебя не подставляла. Я поняла, что ты не справишься с работой, и нашла тебе замену. Донни медленно качнул головой, все еще направляя пушку на парня рядом с Джульеттой. - Ты знала, что так получится, - медленно сказал он. Лиланд вышагивал за его спиной, и под его подошвами хрустело стекло. – Ты все это спланировала. Подсунула мне Лиланда, заставила следить… Запретила выходить из дома, всё запретила, даже… - Я заботилась о твоем здоровье, - сказала Саша, глядя ему в лицо. Губы её смеялись, а глаза – нет. – Боялась, что в следующий раз ты надышишься панировочными сухарями и задохнешься к херам. Донни скривил уголок рта – резко дернул его кверху, улыбаясь одной стороной лица. - Ты знала, что без наркоты я буду на взводе, - сказал он. – Знала, что не выдержу. Что выкину что-нибудь такое… - Догадывалась, - ответила Саша. – Но если ты думаешь, что я могла спрогнозировать ваш с Лиландом бурный гомосексуальный роман – ты переоцениваешь мои аналитические способности. Лиланд тихо засмеялся. И промолчал. Парни с пушками – такие одинаковые, если повертеть головой и осмотреть сначала одних, а потом других, - старательно целились друг в друга. - Я хотела, чтобы ты выполнил свою работу, - медленно сказала Саша. – Но решила, что если ты сорвешься… - … то и так сойдет, - хмыкнул Донни. Удерживать пистолет долгое время вытянутой рукой – значит, понизить точность выстрела, и он уронил руки вдоль тела, словно потеряв интерес к происходящему. - Я подставился Лиланду, - сказал он. – Я показал ему свое лицо. Независимо от того, трахнемся мы или нет – Лиланд все равно отвлекся бы на меня, не ожидая опасности со стороны других киллеров. Саша повозила по губам краешком бокала, оставляя на нем алые помадные следы. А потом разбила его об пол. - Согласись, - сказала она, не отрывая взгляда от Донни. – Беспроигрышный план. Позволь ты Кесслеру выполнить его работу, сейчас мы бы вместе зачищали склады и клубы Лиланда, а не торчали здесь, тыкая друг в друга стволами. Кесслер не должен был его убивать – только ранить, обезвредить и притащить ко мне… Люстра над головой горела так ярко, что мешала Донни думать. Все его мысли слепились в один уродливый ком, и казалось, что его череп под таким натиском разойдется по швам. - Что ты… - медленно начал он. Саша не дала ему закончить. - Ты попался, ублюдок, - выкрикнула она. И теперь ее взгляд упирался не в Донни. – Полмиллиарда… неплохая сделка, верно? Лиланд размеренно хрустел битым стеклом. Шагал туда-сюда, не останавливаясь ни на секунду. - Я знала, что ты купишься, - сказала Саша. – Одна неудачная сделка, пара-тройка твоих подписей и куча отпечатков… Тебя закроют до конца твоей жизни, Лил. Тебя закроют! Лиланд молчал. Донни быстро облизнул губы. Он так часто задавал себе этот вопрос: почему, почему, почему? Почему Саша не торопится убить Лиланда? Почему отвлекает его, подставляется ему, подкладывает под него Донни? Почему, почему, почему?! Вот почему. - Тебя закро-оют… - выдохнула Саша. - Боже, я так давно об этом мечтала... Ты, больной ублюдок, больше никому не испортишь жизнь. Киллер был запасным вариантом – на случай, если Лиланд не купится на подставную сделку. Все это время Саша сотрудничала с федералами. - Чисто сыграно, - хрипло сказал Донни. – Освоила рынок старика Бабарико, а конкурента сдала правительству… я впечатлен. Саша вскинула на него взгляд. Помедлила, а потом развернула голову, впившись взглядом в Лиланда. - Какого хрена? – спросила она. – Что ты ему наплел? - Чуть-чуть того, - сказал Лиланд, остановившись за спиной Донни. Судя по звуку – поднял ногу, осматривая засевшее в кроссовке стекло. – Чуть-чуть сего… Сама знаешь, Донни у нас – парень впечатлительный. Вот я и намекнул ему, что ты претендуешь на мою долю трафика… Донни дернул кадыком, сжимая рукоять пистолета. Похоже, Саша все-таки видела Лиланда в «Милосердных сердцах». Похоже, она не врала, не общалась со стариком Бабарико и не скупала оптом гаитянских девиц. Похоже… Похоже, его опять обманули. Обвели вокруг пальца, как наивного щенка. - Настроить Донни против тебя было забавно, - сказал Лиланд, опустив ногу и снова принявшись вышагивать по комнате. Словно стекляшки, впившиеся в подошву, ничем ему не грозили. – Еще забавнее было делать вид, что я купился на сделку. Саша никак не отреагировала. Она смотрела на Лиланда молча, с непроницаемым лицом, и только размазанная помада в уголке её рта портила идеальную выхолощенность картины. - Серьезно? – спросил Лиланд. – Федералы? Саша, милая моя девочка, неужели ты думаешь, что ты первая пыталась меня подставить? Джульетта переводила взгляд с Саши на Лиланда и обратно. Словно не понимала: зачем это все? Зачем нужны федералы, если можно решить вопрос парой пуль? - Боюсь, ни моих подписей, ни моих отпечатков там не найдут, - сказал Лиланд, обходя Донни по кругу. – Формально сделку заключил не я, а один из твоих парней… Донни видел, как изменилось лицо Саши. Как скривились ее губы, а на щеках вспыхнул яркий злой румянец – маковые лепестки на бледной коже. Саша наклонилась вперед и спокойно, не позволяя голосу дрожать, спросила: - Что ты с ним сделал? Мозг Донни работал не так быстро. Ему понадобилось на шесть секунд больше, чтобы разложить все по полочкам. Чтобы понять, откуда взялась эта невероятная информированность Лиланда, как он узнал обо всём – о Сашиной затее, о федералах, об их с Джульеттой отношениях… - О… - сказал Лиланд. – Ничего такого. Саша смотрела на него, сжимая пальцами подлокотники кресла. - Да брось, - отмахнулся Лиланд. - У твоего парня еще осталось целых шесть фаланг. Оставил бы больше, но он не хотел говорить о твоей личной жизни… «Эй! Не смей её предавать! Только не сейчас!..» Донни медленно сглотнул. «Милош пропал… Вместе с кое-какими бумагами и пятью миллионами долларов.» - Я тебя убью, - тихо, но как-то очень уверенно сказала Саша. Донни подумал: интересно, за его пальцы Саша тоже убила бы? - Отрезанные части тела твоему парню это не вернет, - сказал Лиланд. – А если бы вернуло, то его отпечатки связали бы с незаконной сделкой на полмиллиарда долларов. Саша вздрогнула. А потом спокойно, отчетливо сказала: - Убей его. Донни моргнул. Саша вскочила с кресла, заставив чужих бойцов зашевелиться и вскинуть пушки. - Давай, Донни, ты же знаешь, для чего ты создан! – ее дыхание было сбитым, но уже успокаивалось. Саша взяла себя в руки. - Ты не дал Кесслеру подстрелить его на трассе. Значит, сделай это сам! Донни стоял и боялся сделать вдох. Как будто лишний воздух в его теле ударит в голову, и тогда уже череп точно не выдержит. Давление поднималось в нем от сердца, распирало, словно он был натянутым до предела воздушным шариком, надутым презервативом, полным воды и готовым порваться в клочья. Лиланд его обманул, Лиланд обманул их всех. Но… Разве можно убить того, кто умереть не может? - Пожалуйста, Донни, - чуть не выкрикнула Саша. – Пожалуйста! Лиланд обошел его со спины. Кажется, происходящее его забавляло. - Ты ему голову взорвешь, - сказал он насмешливо. Похоже, Донни не только себе напоминал воздушный шарик. Страшное внутреннее напряжение читалось по его лицу – по сведенным бровям и мучительной складке между ними, по дрожащим губам и ерзающему на курке пальцу. - Ты же знала, чем рискуешь, - сказал Лиланд, окинув Донни медленным равнодушным взглядом. – Психов тянет ко мне, как пчел на мед. Твой мальчик сделал выбор, и теперь он не твой, а мой. Пожалуй, Лиланд был прав. Донни не сделал того, что должен был сделать. Он подвел её – Сашу, центр своей вселенной, человека, которому он был обязан… ну… всем? - Мой мальчик все еще мой, - сказала Саша, глядя на Лиланда в упор. Они сцепились взглядами, вгрызлись друг в друга, и Донни вдруг ощутил себя лишним. Судя по напряженному взгляду Джульетты, она чувствовала себя так же. Как будто ничто в этом доме, ничто в этом мире не было важнее, чем противостояние Джеймса Лиланда и Саши Ристич. - Я спасла его, - сказала Саша. – Я тряслась над ним из года в год. Я следила, чтобы он не задохнулся, не подорвался и не отравил себя чем-нибудь. Я, блядь, возилась с ним, как с младенцем! - Это неважно, - ответил Лиланд. – Он… - Это важно! – закричала Саша, и голос её звучал торжествующе. Словно дело было уже не в Милоше, и даже не в его отрезанных пальцах. – Я давно уже в его голове! Я вот тут! Она сделала три шага – преодолела расстояние между креслом и Донни, - и запустила пальцы в его блеклую шевелюру. Сперва взлохматила, а затем ухватила в кулак пряди на макушке и дернула – словно не замечая, что у Донни в руках ствол, и что глаза его – блеклые, измученные и совершенно дурные. - Я вот тут! – повторила Саша. И постучала пальцами по его голове. – То, что ты его трахаешь, не изменит и не перечеркнет всего того, что связывает нас с ним. Донни боялся дышать. Он хотел бы отрезать, отрубить это всё, а потом вышвырнуть в мусор, как использованную кинопленку. Откатить события до пляжа, где они с Лиландом сидели босиком, курили и болтали о глупостях. Донни чувствовал себя так, словно ужрался до термического шока, до отключения почек и жаркой, лихорадочной истерики. До колотящегося сердца, которое пыталось протиснуться сквозь пищевод и выпрыгнуть ему в руки. - Он счастлив со мной, - сказал Лиланд. Волосы его, уложенные гелем, тускло блестели. - Думаешь, ты устроишь ему сопливую голливудскую киношечку – и всё, он твой? – Саша расхохоталась и любовно погладила Донни по плечам. А затем прильнула, обхватила за шею, напрочь игнорируя оружие в его руке. - Думаешь, после какого-нибудь «Ешь, молись, люби» Донни решит исправить свою жизнь? – спросила Саша. Она стряхнула с себя оторопь, распрощалась с Милошем, и теперь льнула к единственному человеку, который был для неё важен. К единственному, над кем она имела полную власть. – Думаешь, он размякнет и наивно решит, что ты ради него тоже изменишься? Будешь его любить, лелеять, а пороть только по праздникам? Думаешь, он настолько туп? Донни чувствовал, как его тело немеет. Он не понимал уже, что происходит, и зачем эти двое играются им, как мячиком для пинг-понга. Он просто хотел, чтобы это закончилось. Пуф – и все. Как пуля в голову. Неважно, чью. - А если я смогу его любить? - О-о-о, Лил, ну ты и хитрюга! Хотя бы мне не ври! Донни закрыл глаза. Словно пытался отделить свою душу от тела, и будь что будет. - … Донни. Донни. - Донни, сладкий! У нас к тебе дело. Он распахнул глаза, но в свое тело, кажется, так и не вернулся. Саша сунула в рот два пальца и оглушительно свистнула. - Эй, парни! Оружие вниз. Объявляю дуэль! Донни озадаченно на неё взглянул. А потом – на Лиланда, пытаясь уцепиться за его спокойное, идеально хладнокровное лицо. - Убей её, - по слогам сказал Лиланд. Глаза его были серыми и прохладными. – Хватит цепляться за прошлое. Ты нужен мне и Джульетте, ты сам так решил. - Убей его! – торжественно объявила Саша. – Хватит этих сказок, Донни. Никаких «Ешь, молись, еби», или как там правильно, у вас не получится. Никакого обретения себя, никаких новых горизонтов, никакого счастливого конца. «Просто нужно захотеть, и твоя жизнь изменится» - это бабские бредни, а у тебя уже есть жизнь, Донни! Давай, просто сделай это! Сначала охранники медлили, а потом подчинились, опуская пистолеты и пялясь на своих боссов, как на умалишенных. Это не было дуэлью. Не было лотереей. Черт знает, что это такое вообще было. - Донни, пожалуйста… - Давай, выполни уже свою работу, и пойдем, сожрем что-нибудь вредное. Я проголодалась… Никто уже не помнил про Милоша. Про подставу. Про федералов, которые остались ни с чем. В мире не осталось ничего, кроме противостояния Саши и Лиланда. Люстра была слишком яркой. Веки Донни покраснели, уголки его рта подрагивали, а пульс, кажется, уже зашкалил за двести. Он вдруг подумал: хорошо быть никем! Теперь Джульетта заняла его место – девчонка-декорация, девчонка-зеркальное трюмо, которой не нужно ничего решать. Теперь Донни был важен, а она – нет. Пока-пока, Джульетта. Удивительно, но расклад, к которому Донни стремился всю свою жизнь, его совсем не радовал. Еще секунду он смотрел на Сашу, а потом – на Лиланда. После чего успокоился и закрыл глаза. - Пожалуйста, разберитесь с этим сами, - сказал он. И поднял пистолет, уверенным движением направив дуло к виску. – А я пойду. И нажал на курок.

* * *

Когда Саша пришла в себя, то чуть опять не потеряла сознание от адской боли в боку. Как будто её разрезали, вытащили все ребра и оставили зияющую пустоту внутри. Сначала она закричала. Потом попыталась прижать руки туда, где болело сильнее всего – будто хотела подхватить свои вываливающиеся внутренности и запихнуть их обратно. К удивлению Саши, ничто ниоткуда не вываливалось, а руки натыкались на бинты. - Как ты? В комнате было темно. Или это у неё в глазах потемнело? Донни – судя по голосу, это был он, - сел рядом и прижался губами к её лбу. Саша вцепилась подрагивающими пальцами в его руку и прохрипела: - Что… - Тебя задело, - сказал Донни, пытаясь её уложить. Резь в боку была такой сильной, что Саше казалось: она лежит на одеяле из ежей, а еще один ёж орудует иглами в её брюхе. - Тише, тише… - протянул Донни. – Уже все в порядке. Я заварил рану термитом, а потом док тебя подлатал. Все будет хорошо. Саша опустилась спиной на постель, крупно дрожа. Рубашка на ней была распахнута, а косточка бюстгальтера давила под грудью, словно еще одна ежиная игла. - Что случилось? – хрипло спросила она. Несколько секунд Донни молчал, и Саша различала только его очертания в полумраке комнаты. - В гостиной была одна люстра, - сказал он. – Нужно было попасть в подвес, чтобы перебить провод. Стрелять по лампам – долго, а драка началась бы сразу… Саша стиснула его ладонь, но ощутила, как пальцы Донни выскальзывают из руки. - Объясни, - потребовала она. - Если бы я прицелился в люстру, ваши парни сразу открыли бы пальбу, - задумчиво сказал Донни. Его лица не было видно, но голос был плавным. В нем не ощущалось привычной дерганности и неуверенности, словно рядом с Сашей сидел совсем другой человек. – Потому я прицелился в себя. Решил – пусть вы все охренеете, а не наставите на меня пушки. Саша неровно вздохнула и снова попыталась притронуться к животу. Тот отозвался адской резью. Господи, и с такой раной Донни когда-то спрятал труп и дополз до врача через половину Питтсбурга? - Люстра была надо мной и чуть левее, - пояснил Донни. - Нужно было клюнуть стволом над головой и молиться, что пуля угодит куда надо, а не в плафон. Саша помнила это. Ну, или только что вспомнила. Сперва – одиночный выстрел, грохот рухнувшей люстры и темнота, а потом – хаотичная пальба, в которой все пытались подстрелить всех. И только Донни при этом знал, что делает. - На всю ораву меня не хватило, - признался он. – Слишком много народу. Но кое с кем я справился. Под бинтами жгло и томило. По телу разливалось онемение, и теперь Саша не могла уже не то что орать – даже шипеть от боли. - Лиланд утащил Джульетту в другую комнату, а потом выпрыгнул с ней из окна. Я забрал тебя. Чертов Донни. Ему не нужны были планы – он творил херню, руководствуясь животной интуицией и какой-то ненормальной, нечеловеческой чуйкой. Просто перечеркивал чужой сценарий и писал поверх него размашистыми буквами что-то свое. Пожалуй, если кто-то и сможет создать новую версию «Ешь, молись, еби» с блэкджеком и шлюхами, то это он. - У Лиланда в гараже были тачки… я прострелил им мозги, чтобы ваши парни не бросились в погоню. Оставил две – одну Лиланду, чтобы он увез Джульетту в безопасное место, одну себе. Донни встал. Судя по движению, очертившему его плечи и задранные руки – надел куртку. Левое запястье он держал как-то неловко, словно был ранен. - Куда ты? – торопливо спросила Саша. Даже попыталась сесть. - К Лиланду, - ответил Донни. Саша не видела его лица… и уже не была уверена, что хочет увидеть. Таким незнакомым был его голос. - Ты не должен с ним оставаться! – выкрикнула Саша, и черт знает, откуда у неё взялись силы на этот вопль. – Он же чудовище! Ты понимаешь, что он сделал с Милошем? А скольких людей он убил?! - А я? – тихо спросил Донни, наклонив голову и развернувшись. Немного света проникало сквозь щель в дверной коробке, и этот свет очертил его волосы сверкающим нимбом. – Скольких людей убил я? Саша мотнула головой, задыхаясь и хватаясь за бок. Потом попыталась сесть, сбросив ноги с кровати и чуть не потеряв при этом сознание. - Он монстр, - выдохнула Саша. – Он прикидывается нормальным, тебе даже кажется, что он нормальный… но когда-нибудь он перестанет прикидываться. Донни, ты не должен… - Мое место – рядом с Лиландом, - сказал Донни. И даже не приблизился, чтобы помочь Саше или уложить её обратно в постель. Просто стоял и смотрел, как она борется с простыней, а свет очерчивал его волосы и заострившиеся линии скул. – По крайней мере, сейчас. - Ты должен его убить, - просипела Саша, впившись пальцами в скомканную простыню. – Ты должен… - Я должен, - согласился Донни. И застегнул куртку, влажно и тихо лязгнув металлом о металл. – Я знаю, что я должен, Саша. Я тебя не предам. Но сейчас я должен быть с ним. Он распахнул дверь, и свет облил его сверху донизу – бледного, с ободранной щекой и белесой щетиной, с запекшейся кровью на шее и воротнике куртки. Вряд ли кровь была его собственной. Саша вздрогнула, потянувшись следом за ним. Словно поняла, что видит Донни в последний раз. - «Чтобы он увез Джульетту в безопасное место», - повторила она, с трудом разлепив губы. – Безопасное место… Ты знаешь, где это? - Еще нет, - ответил Донни. – Но я найду.