A Song Of Storm And Fire

Вэй Ин был счастливее, чем когда-либо. Солнце светило над его головой, излучая тепло, и цветы лотоса покрывали воды вокруг Пристани Лотоса. В воздухе витал аромат супа из свиных ребрышек и корня лотоса, прямо как тогда, когда Цзян Ян Ли подавала его с неизменной милой улыбкой на лице. Он услышал успокаивающий голос шицзе, раздраженный Цзян Чэна и любящий Цзян Фэн Мяня. Мадам Юй стояла чуть поодаль, наблюдая за цветами с мирным, удовлетворенным выражением на лице. Он слышал смех ребенка, когда Цзинь Цзы Сюань подошёл ближе с маленьким, улыбающимся Цзинь Лином на руках. А-Юань крепко держал его ногу, наблюдая большими круглыми глазами за своим смеющимся другом. Вэнь Нин и Вень Цин тихо разговаривали и смотрели на своего малыша племянника веселым взглядом. Позади него Лань Чжань ел в тишине. Он был во всем белом, его движения — очень изящны. Его взгляд потеплел, когда он увидел Вэй Ина, едва заметная улыбка появилась на его губах. Он точно мог сказать, что его собственные глаза светились, полные счастья и надежды. Это всё, чего он только хотел, вернуться в Пристань Лотоса, где он вырос со своей семьей. Вэй Ин надеялся, что этот момент будет длиться вечно. — Лань Чжань, — прошептал он. Рука его мужа накрыла его собственную, лежащую на столе. Янтарные глаза излучали такую любовь, что Вэй Ин был уверен, что сейчас расплачется. — Я рядом, — ответил он на невысказанный вопрос, — И всегда буду. Он улыбнулся, опустив голову на плечо Лань Чжаня. Он почувствовал поцелуй в макушку. А-Юань побежал к ним, протягивая свои крошечные руки, словно прося взять на руки. Вэй Ин поднял маленького сынишку с земли, сажая на свои коленки. Лань Чжань достал платок, чтобы стереть следы ягод с щек ребенка. А-Юань одарил их хитрой улыбкой, от которой Вэй Ин внутренне проворковал. — Брат сказал, что старейшины согласились назвать его Лань Юань, — сообщил Лань Чжань, — Как и должны бы звать нашего сына. — Его глаза светились гордостью и любовью. — Думаю, когда мы увидим его в следующий раз, обязательно поблагодарим, — Вэй Ин не мог перестать улыбаться. Он увидел, как шицзе держит Цзинь Лина, а тот пытается дотянуться до отцовского меча. Даже Мадам Юй приблизилась к ним с улыбкой, чтобы посмотреть на проказы внука. — Мгм. Вернись в Гу Су со мной, — попросил он. Вэй Ин улыбнулся: — Я бы пошёл с тобой, даже если бы не попросил, глупый муженек. Он жалел, что не сказал этих слов, когда Лань Чжань позвал его впервые. Когда зеленое пламя окружило их, а голова Вэнь Чжао лежала на земле. Если бы только он смог увидеть настоящие чувства Лань Чжаня в его глазах, почувствовать в его голосе, если бы только он не был ослеплен ненавистью... Тогда, возможно, этот рай мог бы быть правдой. Сильный ветер разносил лепестки лотоса. Вэй Ин закрыл глаза, изо всех сил стараясь оставаться на месте. Стулья, запах супа, вес А-Юаня на его колене, казалось, всё исчезло. Когда он открыл глаза, всё, что он увидел, это огонь. — Дядя Цзян? Шицзе? А-Юань? Лань Чжань! — закричал он так громко, как только мог. Его голос эхом отражался от огня. И Вэй Ин побежал. Он бежал через озеро к главному дому Пристани Лотоса. Он видел лодки, на каждой из которых был флаг: золотой дракон смертного императора смотрел прямо на него. Внезапно он споткнулся и упал. Вэй Ин поморщился от боли. Он оглянулся, готовый проклясть любой камень- и застыл. Это был вовсе не камень. Ни один камень не носил белую траурную одежду с гербом ордена Лань Лин Цзинь и не истекал кровью из ран на горле. Мертвые, цвета карамели глаза смотрели ему в душу. Это была Цзян Ян Ли. Вэй Ин резко вздохнул, чувствуя, что задыхается. Он был окружен трупами. Цзян Фэн Мянь, Мадам Юй, Цзян Чэн, Цзинь Цзы Сюань, его покойные шиди... Вэй Ин уставился на озеро. В нем не было воды, только гора трупов. Он различил фиолетовые одежды ордена Юнь Мэн Цзян, золотые Лань Лин Цзинь, серовато зеленые Цин Хэ Не, белые Гу Су Лань и пылающе-красные Ци Шань Вэнь. Он споткнулся, пытаясь встать и побежать снова. Ему еще никогда не было так плохо. Даже когда Цзян Чэн воткнул в него меч на горе Луань Цзань, и Вэй Ину пришлось остановиться и постараться, чтобы его внутренности остались на месте, прежде чем рвануть на поле битвы обратно. Он больше не мог идти. Земля изменила цвет, с темно-коричневого на ярко красный. Он смотрел, как его семья тонет в крови, один за другим. Что-то схватило его за ноги. Вэй Ин испуганно посмотрел вниз. И увидел окровавленные лица Вэнь Чжао и Ван Лин Цзяо. Его медленно тащили вниз. Крик застрял у него в горле, когда мимо пронесся белый сверкающий меч. Он был оторван от земли, а сильная, рука в защитном жесте обвила его талию. Это был Лань Сы Чжуй, такой же высокий и сильный, как когда он видел его в последний раз. Его сын улыбнулся ему, когда они достигли поместья Цзян. Вэй Ин не был уверен, что сможет сказать хоть что-нибудь. Его сердце болело, как будто невидимая рука крепко его сжала. Рукой он прикоснулся к руке сына, другую прижал к чужой груди. Она была холодная. Холоднее, чем могла быть у любого человека. Его сердце не билось. Улыбка Сы Чжуя больше не казалась успокаивающей. — Я знал это, — произнес А-Юань. Вэй Ин почувствовал что-то мокрое и липкое на руках. Оглядываясь на улыбающегося Сы Чжуя, он увидел, как кровь текла оттуда, где должно было быть сердце. Его прекрасные голубые глаза потеряли весь свет — теперь они были тусклыми и пустыми, глаза мертвого человека. — Я знал это, папа, — продолжил Лань Юань холодным, но все еще нежным голосом, — Я всегда знал, что родители любят меня. Я любил тебя тоже. Вэй Ин мог только поймать его, пока тот падал. Он был похож на марионетку чьи ниточки отрезали, оставив только холодную, застывшую куклу. — Что ты там делаешь? — Вэй Ин вдохнул, услышав тяжелые шаги. Он оглянулся и увидел, что Цзинь Лин смотрит на них со скрещенными руками. Его губы были надуты, как у ребенка. Мантия Лань Лин Цзинь была в прекрасном состоянии, как и всегда, и волосы были аккуратно прибраны, ни один волосок не выбивался из прически. — Ты... — Вэй Ин задохнулся словами. Цзинь Лин, казалось, не замечал неподвижное тело Сы Чжуя на коленях его отца. Его золотисто-карамельные глаза смотрели на лицо Вэй Ина. Его взгляд был так похож на взгляд его матери, что становилось больно. — Дядя Вэй, — позвал его Цзинь Лин. Его золотые одежды были покрыты кровью, и было непонятно, откуда она идет. Он улыбнулся, и больше крови потекло из его рта. — Я вернусь к твоему дню рождения. Огонь охватил место. Окровавленный силуэт Цзинь Лина исчез в огне. Вэй Ин потянулся напрасно, вес Сы Чжуя не давал ему спасти любимого племянника. Вот так просто, от поместья Цзян остались одни руины. Вэй Ин осторожно опустил тело сына на землю. Он закрыл безжизненные глаза А-Юаня. Несмотря ни на что, он все еще улыбался. Хороший мальчик, с болью подумал он. Он шёл по развалинам. Всё, что он видел, это разбитые мечты. Его глаза, казалось, горели, когда он пробирался в зал Лотосов. Из-за слез или дыма, Вэй Ин не смог бы сказать. Он остановился, когда достиг своей цели. Там кто-то стоял совсем один, кто-то, одетый в белое, чьи волосы были черны. Вэй Ин судорожно вздохнул. Лань Чжань. Словно прочитав его мысли, его муж обернулся к нему лицо. Лань Чжань улыбнулся, как всегда едва заметно. Он позвал: — Вэй Ин. Его голос был нежным. Сердце Вэй Ина наполнилось теплом. Лань Чжань всегда был таким: свет среди тьмы, надежды среди хаоса. Нечего было бояться, пока возлюбленный был рядом. Но Лань Чжаня больше не было. — Вэй Ин, — снова позвал он, нежнее в этот раз, — Ты вернулся в Гу Су. — Его голос излучал такое счастье, что заставило сердце Вэй Ина сжаться сильнее. Но ты оставил меня, хотел закричать он, но не мог произнести ни слова, как бы ни старался. — Ты пришел... со мной, — прошептал Лань Чжань. Он быстро преодолел разделявшее их расстояние и притянул Вэй Ина в крепкие объятья. Он пах сандалом, заметил Вэй Ин. Слезы потекли из глаз, когда он обнял мужа в ответ. Он плакал больше и сильнее, чем когда-либо еще. Его плечи дрожали, когда он заходился в рыданиях. Лань Чжань, такой милый Лань Чжань продолжал звать его по имени так, как только знал. Поцелуй в голову. — Я люблю тебя. И все исчезло снова. Вэй Ин поднял глаза и увидел пепел, подхваченный ветром. Лань Чжань ушел... Навсегда. Нечеловеческий крик раздался в тишине, прекрасная картина одиночества и отчаяния. Вэй Ин кричал до тех пор, пока горло не начало болеть, а грудь не начала гореть от боли. Все его тело дрожало, и одежда прилипла к коже из-за холодного пота. Он уткнулся в стену расфокусированным взглядом. Он чувствовал, как что-то трясет его. Голос — кто звал его? Он был один. Все, кого он знал и кого любил, мертвы, и он ничего не смог сделать. Он вспомнил мальчика в пещере, он вспомнил боль и запах крови. Его глаза расширились. Он должен быть мертв. Мир снова стал четким. Вэй Ин сел на кровати. В комнате пахло лотосами и медом, прямо как в его комнате в Пристани Лотоса. На доске перед кроватью были каракули — каракули, который сам Вэй Ин нарисовал в детстве. — А-Сянь, просыпайся, — нежный голос Цзян Фэн Мяня был полон беспокойства. Вэй Ин уставился в чужие фиолето-серые глаза. Я не понимаю, подумал он. Ты был мертв! Но прикосновение к его плечу было слишком настоящим, он прочистил горло. — Всё в порядке, — прошептал он спокойно. Вэй Ин не сопротивлялся, когда его притянули в объятья. Рука дяди Цзян выводила круги на его спине, успокаивая. Он вдохнул аромат земли и лотосов. Вэй Ин содрогнулся снова. — Это был всего лишь кошмар. Теперь ты в безопасности. Мы здесь. Мы здесь. Вэй Ин посмотрел через плечо Цзян Фэн Мяня. Цзян Ян Ли наблюдала за ним с беспокойством. Ее волосы были растрепаны, челка лезла в глаза, и она была в одеяниях для сна. Это была очень молодая версия ее, даже моложе, чем тогда, когда началась Аннигиляция Солнца. На ее шее не было ран, ни признака усталости и скорби. Вэй Ин протянул руку. Шицзе тут же взяла его за руку, мягко сжимая. Она улыбнулась ему. — Ты не один, СяньСянь, — произнесла она тихо. От этого уменьшительно ласкательного имени у него снова заболело в груди. Только Цзян Ян Ли называла его так. Настоящая Цзян Ян Ли. Ещё больше слез полилось из его глаз. Цзян Фэн Мянь улыбнулся дочери. — Утро еще не наступило. Мы должны вернуться в постели, — сказал он. Вэй Ин взглянул в окно. Небо было еще темным снаружи. — С тобой всё будет в порядке, А-Сянь? — спросил дядя Цзян. Вэй Ин автоматически кивнул. Это была привычка, которую он приобрел за годы, что он жил в Пристани Лотоса, не желая вызывать больше неприятностей. Цзян Фэн Мянь взъерошил его волосы, прежде чем уйти с Ян Ли. Он оглянулся: — Я не буду спрашивать, что тебе снилось, но знай, что бы это ни было, мы тебя защитим. Шицзе кивнула: — Потому что это то, что делает семья. Мы защищаем друг друга. И он остался один. Его голова расскалывалась от боли, а тело протестовало любому движению, которое он хотел совершить, словно его, и правда, проткнули мечом недавно. Как бы то ни было, независимо от того, что он будет делать, он скорее всего не сможет уснуть снова. Странная тревога скопилась в его груди, как и немного волнения. Это было то же самое чувство, когда он узнавал что-то новое или шутил над Лань Чжанем. Наконец, Вэй Ин поднялся. Он медленно встал, проверяя движения тела. Это было странно. Он чувствовал себя расслабленным, так, как никогда не чувствовал себя в теле Мо Сюань Юя. Он остановился у зеркала, но человек, смотревший на него, не был Мо Сюань Юем. Он прикоснулся к щеке, и глаза Вэй Ина расширились. Это было его лицо, настоящее лицо, которое смотрело на него в удивлении. Он залюбовался, как его непослушные, цвета вороного крыла волосы рассыпались по плечам. Его глаза были светло серебряными, не металлически серые. Спустив рукав с одного плеча, он увидел веснушки на плече и ключицах — маленькая деталь, по которой, как признался однажды Лань Чжань, он скучал. Этому телу было не больше 14 или 15. Так он выглядел, прежде чем отправиться в Облачные Глубины. До Лань Чжаня. Вэй Ин сглотнул. Он схватил верхнюю одежду, чтобы прикрыться. Открыл дверь в коридор. Было пусто и темно, и никаких признаков пожара. Вэй Ин вышел из комнаты. Там пол был ещё холоднее. Он не обращал на это внимания, пока шел на улицу. Он почувствовал слабый запах ладана. Хотя он и не любил цветочных ароматов, но Вэй Ин скучал по запаху сандалового дерева, которое его муж зажигал в цзинши. Уже почти рассвело, когда Вэй Ин достиг места назначения. Это была квадратная площадка с прудом, на поверхности которого покачивались лотосы. Взгляд Вэй Ина остановился на маленьком каменном столе. Небо окрасилось всеми оттенками голубого, сиреневого, фиолетового и ярко-оранжевого. Скоро будет рассвет. Это то место, где он с шицзе вместе ели и пили чай. То месте, где они говорили о Цзинь Цзы Сюане, и она утешала его, несмотря на то, что он был виноват. Этот разговор, скорее всего, еще не состоялся. Вэй Ин тяжело вздохнул. Единственное, о чем он мог думать, так это о магическом поле, которое он создал перед смертью — по крайней мере, он был уверен, что умер. Он просто хотел что-нибудь, что угодно только бы вспомнить Лань Чжаня. Его глаза, его голос, его прикосновения... И только. Как это возможно, что он вернулся в прошлое? Или это был новый вид иллюзии? Неужели Судьба решила побаловать его и дать ему шанс на мирную жизнь? Может быть, Цзян Фэн Мянь был прав, и это всего лишь сон — ужасающий, причиняющий боль кошмар. Чушь. Вэй Ин моргнул, когда солнце поднялось на горизонте. Он понятия не имел, что происходит. Но сон? Какой к черту сон? Он до сих пор помнит всё: боль, скорбь, злость. Он все еще чувствовал слабый запах крови и привкус потери на губах. Он установился на свою руку. Ту же руку, что держала Цзян Ян Ли недавно. Она была теплая, теплее, чем в течение многих лет. — Я знала, что найду тебя здесь, — Вэй Ин обернулся и увидел шизце, что шла к нему с подносом на руках. Он смог увидеть конфеты в форме лотосов и две чашки горячего чая. Она улыбнулась. Сейчас это была та Цзян Ян Ли, которую он помнил и о которой мечтал. Прекрасная, милая и спокойная молодая девушка, которая любила его и заботилась как о брате. Он не мог избавиться от боли в груди. Его шицзе заслуживала большего... — А-Сянь, — позвала Ян Ли. Поднос уже был на столе. Вэй Ин опустился рядом со смущенной шицзе. Она протянула ему чашку, приглашая поесть с ней. Вкус был таким же удивительным, как он помнил. Он был переполнен чувством, что это все было очень знакомо ему. Его сердце билось так быстро, он думал, оно того гляди и выпрыгнет из груди. Прекрасные глаза Цзян Ян Ли светились — такие же прекрасные глаза были у ее сына. Она гладила его по голове, как делала с тех пор, когда они были детьми. Вэй Ин резко поморщился от притворной боли. Ее хихиканье того стоило. — Кажется, тебе лучше, — ее голос был полон облегчения. — Я рада. — Это потому, что рядом со мной лучшая из людей, — сказал он весело. — Секретная встреча, вы, предатели! — Вэй Ин застыл, услышав этот голос снова. — У нас особый случай. Не присоединишься к нам, А-Чэн? — сказала Ян Ли и сразу же поднялась, готовая принести больше сладостей и чая с кухни. Цзян Чэн фыркнул. Его лицо всё ещё было немного округлым да и в целом он выглядел намного моложе. В его фиолетово-серых глазах не было враждебности, к которой уже привык Вэй Ин — в его глазах была только радость и нежность. Это казалось настолько неуместным, что Вэй Ин потерял дар речи. — Я слышал твои крики, — сказал он, присаживаясь около Вэй Ина. — Теперь ты в порядке? — его голос был полон беспокойства. Странно, подумал Вэй Ин, но не плохо. Совсем неплохо. Он не знал, как на это реагировать. Итак, Вэй Ин сделал единственную логическую вещь, что пришла ему на ум: поддразнил. — А что, беспокоился о своей девице в беде? — ради этого он даже ухмыльнулся. Цзян Чэн немедленно нахмурился. Его глаза так и говорили: только посмей повторить эти слова. Вэй Ин открыл рот, чтобы выполнить его требование, но легкий смех Ян Ли остановил его. Она опустила поднос на стол, подавая ещё чая. — Ну, ну. Разве еще не слишком рано, чтобы препираться? — она явно была удивлена. Она погладила Цзян Чэна по голове, разхломатив его челку. Солнечный свет светил позади них. Вэй Ин даже не требовалось заставлять себя улыбаться, глядя на счастливых брата и сестру. Сильный ветер пронесся мимо, подгоняя листья и лепестки. Вэй Ин вопросительно посмотрел на небо. Как будто десять тысяч листьев упало ему на голову. Он поймал один. Он был настоящим. Я вернулся, мысль вызвала новые слезы, я могу всё исправить! Впервые за многие годы Вэй Ин плакал от счастья.