Удивительный

— Рад был увидеться, — Рон скорее по привычке хлопнул его по плечу, тут же отвлекаясь на проходящую мимо волшебницу. Наблюдая за тем, как его так называемый друг, потеряв всякий к нему интерес, перебрасывается пустыми фразами с довольно милой девушкой, Гарри сжал губы в тонкую линию, не понимая, какого черта он должен все это терпеть. После каждой такой встречи Поттер обещал себе, что весь этот спектакль был в последний раз, но стоило Гермионе прислать патронуса, и он, скрипя зубами, не мог отказать ей. Иногда парень ловил себя на мысли, что она там ставит себе галочки за отлично проделанную между ними воспитательную работу. Посмотрев на Рона, Гарри не без сожаления отметил, что тот, просиживая все эти годы за бумажной работой, прибавил в весе и растерял остатки своей мужественности. Не сказать, конечно, что она у него была изначально, но все же… и того не осталось. Отвлекшись на незначительные, но привлекающие к себе шепот, Поттер с интересом посмотрел, откуда доносились едва слышные ругательства. Волшебники и волшебницы разных возрастов презрительными взглядами провожали высокую фигуру. Невооружённым взглядом было видно их презрение и нежелание приближаться к объекту своего недовольства. Бессознательно привстав на носочки, Гарри стремился как можно лучше рассмотреть парня, сумевшего вызвать у окружающих такую бурную реакцию, которые в основном дальше своего носа ни черта не видят. Едва его взгляд скользнул по худощавой фигуре и знакомому отблеску белоснежных волос, как у него резко перехватило дыхание, сдавливая грудную клетку давно позабытым чувством. — Что он здесь делает? — откашлявшись, спросил он у Рона, наплевав на то, что в его голосе, скорее всего, отчётливо слышно волнение. Проследив за его взглядом, Уизли тотчас скривился и брезгливо процедил: — У него ведь условный срок, нужно отмечаться в отделе аврората и сдавать на проверку свою волшебную палочку на наличие запрещенных заклятий, — он поморщился, — и ещё ни разу ж гад не прокололся. Слушая Рона, Поттер не сводил завороженного взгляда с белобрысой макушки, не понимая, мороз уверенно пробирается под куртку, Гарри поежился. Согрев себя невербальным заклятием, он поспешил за Малфоем, не собираясь в очередной раз по-глупому профукать слизеринца. Стараясь не потерять и преждевременно не попасться на глаза, Поттер следовал за ним по пятам, чувствуя, как от нетерпения покалывают кончики пальцев. Воспоминания об их последней встрече с отчетливой ясностью сейчас мелькали в его воспоминаниях. В тот день было последнее слушание о семье Малфоев. Тогда, после стольких лет трусливых побегов и лживых доносов, Драко стоял перед присяжными с идеально ровной осанкой и гордой вздернутым подбородком, произведя тем самым на Гарри неизгладимое впечатление. Ни единый мускул не дрогнул на красивом лице от понимания того, что последующие годы ему не только нужно будет на постоянной основе наведываться в Министерство, а и отдавать аврорам на проверку свою волшебную палочку, также далее следовал запрет на какую-либо деятельность, даже на самую обычную — предпринимательскую, плюс ко всему невозможность покинуть пределы страны до самой смерти. И напоследок из всего былого величия и достатка ему оставили лишь полуразрушенный Малфой-мэнор, как наглядное воспоминание о былых ужасах. Это был не приговор, а чистейшее желание увидеть как медленно, в мучениях угаснет последняя ветвь былого великого темного рода. Даже сознание того, что для отца был уготован поцелуй дементора и дальнейшее заключение в Азкабане с параллельный ссылкой матери на самый север Европы, не заставило Малфоя потерять перед ними лицо. После всего услышанного Поттер шокировано слонялся по коридорам, стараясь найти укромное местечко, чтобы покурить. От этой пагубной привычки он избавляться не хотел до сих пор, и в конце концов всем остальным пришлось смириться. Наткнувшись на небольшой балкончик, Гарри без промедления закурил, с неким блаженством вдыхая сигаретный дым. Оглянувшись по сторонам, он с удивлением отметил, что сумерки успели спуститься на землю. Вот поэтому он и не любил бывать в Министерстве, здесь было легко потерять ход времени, особенно в нескончаемых судах и допросах. Привычным движением взъерошив себе и так торчащие в разные стороны волосы, Гарри устало выдохнул дым, только сейчас понимая, настолько устал за последние дни, недели. Чертовски устал. — Поттер, — хрипло выдохнул Драко, привлекая к себе внимание. Едва заметно вздрогнув от неожиданности, Гарри медленно обернулся. — Малфой, я тебя не заметил, — виновато произнес он, отчего-то чувствуя себя сейчас перед ним полным ничтожеством, не сумевшим защитить его. Жалкий из него получился герой. Сделав ещё одну затяжку, Поттер про себя отметил, что Малфой за это время всё же исхудал. Безжалостно придушив внезапно вспыхнувшее желание позаботиться о нём, парень небрежно встряхнул пепел на перила. Ему хотелось по-идиотски утешить, поддержать, на худой конец заверить, что всё обязательно будет хорошо. Но Гарри заставил себя прикусить язык, по себе помня, что находясь на осколках прежней жизни, меньше всего хочется быть жалким. — Поттер, — уже более мягко повторил Драко, осторожно приближаясь к нему. Подавив идиотское желание отступить, Гарри не без усилий заставил себя оставаться на месте. Ему казалось, что только Малфой может его моментально дезориентировать, даже сам этого не подозревая, по крайней мере, он на это очень надеялся. — Я давно хотел сказать, — тем временем продолжил Драко, остановившись перед ним на расстоянии вытянутой руки. «Близко, очень близко», — отчего-то тогда запаниковал Великий Герой. Видя, как Малфой в нерешительности кусает губы, Гарри уже был готов нарушить затянувшееся молчание, как тот буквально огорошил его. — Спасибо тебе, — внезапно выпалил он, упрямо не отводя от него глаз. — Спасибо за всё, что ты сделал. Горько усмехнувшись, Поттер покачал головой. — Я ничего не сделал, — заверил он, искренне считая, что если бы его показания действительно приняли к сведению, всё бы сложилось иначе. Драко улыбнулся в ответ, словно ничего другого от него и не ожидал. — И всё же, я тебе очень благодарен, — произнес он незнакомым Поттеру тоном и затем очень осторожно поцеловал его в губы. Действуя скорее всего на инстинктах, Гарри отпрянул, выронив из ослабевших пальцев почти что дотлевшую сигарету — Какого драклла ты творишь? — ни нашедши ничего получше, воскликнул он, с изумлением уставившись на бывшего недруга. Не сказать конечно что его никогда не интересовал свой пол в именно таком ключе. Были моменты когда он ловил себя на мысли о том каково это будет, прижаться к не уступающему ему по силе телу и ощутить не сладкий аромат духов а терпкий запах мужчины. Мысль о Джинни тут же сколыхнула сознания, заставляя отойти еще на несколько шагов. Когда-то желание быть «нормальным» и любимым подстегнутое магией вылилось в неожиданное, буквально ослепленное восхищение своей невестой. И ощущения от поцелуя не с ней всколыхнуло всю муть на дне что он так тщательно пытался спрятать. Едва слышно хмыкнув на такую реакцию, Драко неосознанно облизнул губы, собирая остатки его вкуса. — То, что всегда хотел, — как само собой разумеющееся пояснил он, — и, раз я это получил, то пожалуй оставлю тебя, — воспользовавшись его замешательством немедленно покинул балкон. Сколько времени он тогда простоял на месте, рассеяно прикасаясь пальцами к своим губам, Гарри не знал. Лишь когда внутри что-то с оглушительным звуком треснуло, выпуская на волю уродливую тень приглашённых желаний, он бросился на поиски Малфоя, но того уже и след простыл в Министерстве. Первое время Гарри действительно пытался искать Драко, но постоянные вызовы Кингсли к себе, долгожданное поступление в аврорат, постоянное преследование настойчивых журналистов… Все это настолько изматывало вселюбимого героя, что когда Поттер наконец-то смог наведаться в Малфой-мэнор, родовая магия показала, что хозяин уже давно здесь не появлялся. После тщательных поисков складывалось такое впечатление, что Драко просто провалился сквозь землю. Ни одно заклятие и зелье не смогло внятно показать, где находится Малфой, отчего Гарри каждый раз вспыхивал неконтролируемой злостью, швыряя в ближайшую стену колбы с дорогими ингредиентами и золотые котлы с ничего не давший зельем. Он злился, приходил в неописуемую ярость оттого, что Драко посмел вот так вот бесследно исчезнуть, не оставив ни единой лазейки, через которую он смог бы его найти. Затем проклинал свою идиотскую медлительность, с которой долго обдумывал произошедшее, прежде чем на что-то решиться. А потом просто махнул рукой. Раз Малфой не хотел, чтобы его нашли, Гарри запретил себе его искать. Тогда в одно мгновение он словно впервые посмотрел на свою жизнь со стороны и то, что увидел, ему совершенно не понравилось. В очередной раз вспыхнув раздражением, сжав кулаки, Поттер, решительно отмахнувшись от удушающих объятий общества, от постоянного стремления оправдать возложенные на него надежды, зажил абсолютно сумасшедшей для всех остальных жизнью. Наконец-то собравшись с духом, расстался с Джинни, и к всеобщему удивлению поддержал Гермиону, когда девушка после трех лет брака с Роном, не выдержав их сумасшедшую семейку и осознав что пироги и дети никак не вяжутся с ее амбициозными планами на будущее, всё же подала на развод. Гарри был уверен, что именно этого Рон до сих пор не мог ему «простить», зачастую вспоминая их дружбу как что-то исчезнувшее и потерянное. Ведь друзья должны поддерживать и когда требуется «вправлять» их жёнам мозги, когда те начинают отвлекаться от вязания дурацких свитеров, по так сказать великой дружбе продолжать сидеть в «ведре с крабами»*. Когда же Поттер закончил аврорат и получил должность в отделе, его так называемый боевой товарищ быстро перевелся в другой отдел, осознав что походы в рейды это не такое уж и безопасное дело. Что вызвало у Поттера лишь усмешку и ощущения облегчения от того что эта мнимая дружба подошла к концу. Примерно в то же время Гарри все же решил принять оба своих рода, Блэков и Поттеров, перестав бояться унаследовать тёмную силу благородного дома что находился на Гриммо. Кое как поладив с бесившим его раньше домовиков, его жизнь вошла в ставшей привычную колею. В конечном итоге едва ли не каждый день рискуя своей жизнью, наслаждаясь сумасшедшим адреналином, что так сладко каждый раз наполнял лёгкие, он наконец-то сумел примириться со своими демонами и позволить себе получать удовольствие не только в компании женщин. Большую часть своих мимолетных любовников Гарри даже не запоминал, впервые в жизнь действительно сполна наслаждаясь своей «жизнью». Лишь когда он загремел в Мунго с магическим истощением и выслушал от Гермионы отличную лекцию, что может произойти дальше, если так и продолжать, у него поубавилось желания с такой лёгкостью делиться своей магией с кем-либо. Да и несколько прочитанных тёмных гримуаров из библиотеки родового гнезда, позволили использовать заклятия, которые помогали этого больше не делать и контролировать сам процесс. В редкие моменты Поттер все же вспоминал Малфоя, жалея, что не смог сразу осознать свои собственные желания и позволил ускользнуть ему из магического мира. И вот теперь после стольких лет он просто не мог позволить себе опять его потерять. Ускорив шаг, Гарри цепкой хваткой ухватился за дорогой кашемир. — Что? — чуть хрипловатый от длительного молчания голос прошелся волной мурашек по его позвонку. Всего на секунду, мимолетную такую, в серых глазах проскользнуло удивление, но через мгновение Драко взял себя в руки и окатил его ледяным презрением. — Поттер, — сквозь зубы процедил Малфой, с брезгливостью встряхивая его ладонь. Недовольно передернув плечами, он в ожидании посмотрел на него. На этот раз от Гарри совершенно не укрылось то, с какой жадностью Драко осмотрел его, стараясь скрыть все свои эмоции под привычной маской безразличия. — Привет, — слишком просто ответил он, повторно касаясь пальцами его ладони. Незамедлительно ощутив поток тёплой и радостной магии, которая буквально ластилась в ответ на его прикосновения, Гарри хищно оскалился. «Значит, тогда не показалось», — мысленно усмехнулся он, с неким извращенным удовлетворением наблюдая за тем, как маска безразличия спадает с бледного лица, сменяясь неподдельным изумлением. Испуганно выдернув ладонь из цепких пальцев, Драко ошарашенно уставился на Поттера. Перед ним однозначно стоял Мальчик-который-выжил, но совершенно не такой, каким он его запомнил и представлял. За эти годы он знатно изменился, это был уже не тот хлипенький мальчик, которого хотелось то ли уберечь от всех, то ли самому поглотить без остатка. Мальчик вырос, раздался в плечах и выглядел так, словно сам был готов сожрать его, в буквальном смысле этого слова. В глазах красивого зеленого цвета, не спрятанных под уродливыми очками, и легкой улыбке, коснувшейся пухлых губ, отчетливо проявлялась властность и едва уловимый цинизм. Лишь привычный шрам напоминал Драко, что перед ним тот самый Поттер, с которым он учился столько лет и от которого столько лет пытался сбежать. — Что тебе нужно? — совладав со своими эмоциями, спросил Малфой, привычно вздернув бровь. — Продолжить то, на чём мы остановились в прошлый раз, — эхом выдохнул Гарри, в очередной раз поражая тембром своего голоса. — Да? — привычно протянул Драко, улыбаясь своей ленивой усмешкой. — Прости, но у меня нет на это времени, — он облизнул внезапно пересохшие губы, — был рад повидаться. Поддавшись совершенно сумасшедшему желанию убраться отсюда куда подальше, Малфой, едва заметно взмахнув палочкой, аппарировал. Усмехнувшись его наивности и в предвкушении того момента, когда Драко наконец-то поймёт, что на этот раз от него сбежать ему не удастся, Гарри без промедления коснулся палочкой вихря аппараци, исчезая следом за ним. Примечания * Есть такая чудесная штука, называется crab bucket theory — «теория ведра с крабами». Если вкратце, она гласит, что крабы — настолько глупые животные, что по одиночке каждый из них легко бы выбрался из ведра, но когда один из них пытается из ведра выбраться, его же сородичи цепляются за него и затягивают обратно. Таким образом, термин «менталитет краба» используется для описания эгоистичного, близорукого мышления, которое настроено на установку «Если я не смогу, то и вы не сможете».