stay right next to you

- Какого... черта ты тут делаешь? У Чонгука первый день в институте, поступление в который он вырывал зубами - кровью и потом, буквально. И он, конечно, знал, что Ким учится здесь же. Правда, никакой связи с этим при выборе учебного заведения он здесь не находил. Хонгик давно являлся для него приоритетным университетом, только вот Чонгук не проанализировал, что таковым он стал, когда пару лет назад сюда же поступил Ким. - Учусь, Ким. Тебе это незнакомо, - голос твердый, глаза смотрят уверенно и с презрением. Чонгук в восемнадцать - совсем еще мальчишка. Со своими тараканами в голове, но подростковые гормоны и юношеский максимализм все еще слепят глаза. - Не могу поверить, что тебя взяли сюда с твоими корявыми иллюстрациями, - Тэхён усмехается, Чимин за его спиной тихо прыскает, и Чонгук меняется в лице. - Не могу поверить, что тебя за два года не вышвырнули. Отстегиваешь деньжат куратору? Или нет, может, спишь с директором? С таким-то смазливыми личиком. На лице у Кима больше ни улыбки, ни усмешки. Оскал, уродливая агрессия, неприкрытая ненависть льется кипятком изо рта вместо слов. - Еще пару слов, Чон, и я подпорчу твое личико. Боже, не могу поверить, что мне придется наблюдать твою рожу еще несколько лет. Я так надеялся отделаться от тебя после школы, - Ким деланно закатывает глаза в притворном расстройстве, кладет руку на сердце. Слова ранят больно, остаются глубоко под кожей - осколки пули. Чонгук не хочет, не может проигрывать, но внутренне ищет отступные пути - этот раунд не в его пользу, кажется. - Иди нахуй, Ким. - Слова другие закончились? А я надеялся, за два года ты хотя бы ответы остроумные заготовил. Хотя чего от тебя ждать, - он окидывает Чонгука оценивающим взглядом с головы до ног, и тому становится не по себе. - Надеюсь, больше не увидимся. Бывай. Тэхён проходит мимо, задевая чоновское плечо своим неестественно острым. Больно. *** Любые мечты и случайные мысли о романтическом утре разбиваются о реальность, когда Чонгук просыпается от низкого: - Блять, Чонгук, вставай, мы проспали! Чонгук утром в целом мало функционирующая личность, а уж просыпаться от криков прямо в ухо совсем не входит в его модель приятного пробуждения. - Мм, нет, Тэ, отъебись. - Да я серьезно, посмотри на время, - Тэхён тычет ему в лицо экраном телефона, на который Чонгук смотрит одним с трудом открытым глазом. На часах отображается 8:43, а к девяти им нужно быть на паре. Чонгук громко стонет "сука" в подушку и театрально хнычет. - Не знаю, что у тебя за пара, но мне просто перережут глотку, клянусь. Чонгук накрывает голову одеялом, уткнувшись лицом в подушку, и тэхёновская истерика на секунды утихает. Он тихо посмеивается, усаживаясь обратно на кровать, отодвигает с головы Чона одеяло, мягко ерошит спутанные волосы. - Эй, просыпайся, слышишь? Я схожу в душ, купим кофе по пути. Может, не так уж критично опоздаем. Чонгук под нежными пальцами плавится. Хочется урчать, как кошка, и еще меньше хочется собираться в чертов институт. Не верится, что это правда с ними происходит. Кармическая связь - не меньше. По-другому не назвать. Спустя столько лет вновь все возвращается на круги своя, Тэхён снова о нем заботится и Чонгук будто чувствует себя на своем месте. *** В институт они добегают с меньшим опозданием, чем рассчитывали, умудрившись все же захватить кофе по пути. Оба сходятся на мнении, что без большого ледяного американо им утренние пары не пережить. Чонгук себя чувствует страшно свободным. Ни тревоги, ни переживаний. Ему плевать, куда он там опаздывает, он в одиночку наверняка пропустил бы эту несчастную первую пару. Но вот с Тэхёном все обретает смысл, молодость становится молодостью, секс чем-то осмысленным, голова светлой, пустой в наилучшем смысле этого слова. На улице совсем уже не лето, но они несутся по улицам давно проснувшегося Хондэ в распахнутых куртках, не боясь заболеть - чего там, организм крепкий, здоровый. Боже, Чонгук отдал бы полжизни, если б можно было вернуть назад эти бесполезные десять лет и прожить их заново рука об руку. Получить вместе первый сексуальный опыт в полном понимании или пусть даже страдать, потому что Тэхён влюбился бы не в него. И ведь Тэхён - не. Чонгук в своих чувствах абсолютно очевиден, он понимает, но сделать ничего не может с этим. Внутренне наконец приняв свою ослепляющую до боли почти влюбленность в единственного человека на протяжении всей его жизни, ему теперь хочется кричать об этом во всеуслышание. Целовать, держать за руку, показать всем, что Чонгук ему принадлежит буквально. Показать Чжунёну, что он его все же не сломал. Тэхён же, в свою очередь, никаких подобных эмоций в чонгукову сторону не проявляет - по его мнению. Он заботится, переживает - но так ведь всегда было. И Тэхён хороший очень, он никого бы в такой ситуации не бросил. Но вчера они переспали, а сейчас Чонгук сидит на паре, прилагая тонну усилий, чтобы не вырубиться, и анализирует каждый тэхеновский жест, каждое намеренно сказанное слово и каждое брошенное невзначай. Значило ли это для Тэхёна то же, что это значило для Чонгука? Потому что для Чонгука вселенная сузилась в одну точку и начала расширяться вновь. Он будто прозрел, увидел впервые мир в полных красках. И не потому совершенно, что у них был секс. Потому что он наконец-то принял свои чувства без остатка, он больше не страдает, пытаясь отречься, он упивается каждой мыслью о Тэхёне, воспоминаниями о каждом его прикосновении, запахе, голосе. Это самое правильное, что было в его жизни. Тэхён. Константа. Точка опоры. Хватит ли Чонгука на то, чтобы не требовать от старшего тех же эмоций взамен? *** - Тэ, нет, мы не будем смотреть Назови меня своим именем. - Я не понимаю, о чем ты говоришь. - Он ужасно скучный, и если я увижу лицо Шаломе еще хоть раз, я клянусь— Тэхён драматически закатывает глаза, закидывает очередную горсть кукурузных палочек себе в рот и с набитым ртом продолжает возмущаться: - Ты же художник, неужели пейзажи летней Италии в тебе ничего не пробуждают? - Я повторю, если я увижу лицо Тимоти Шаломе еще один раз— - Ты позоришь все гей-сообщество. - Не знал, что ты гей? - ЛГБТ-сообщество, ладно, - Тэхён недовольно цыкает. Они останавливаются на марафоне Человека-Паука с Томом Холландом, вступают в пустые споры, кто из актеров лучший в исполнении главной роли. Чонгук увлеченно доказывает, что Сквозь вселенные на голову выше любого из фильмов, и Тэхён даже соглашается с ним после дебатов. В какой-то момент просмотра Вдали от дома Чонгук полностью выпадает из фильма, задумывается внезапно о тэхёновской ориентации. Он хорошо помнит школьные годы, и как много раз наблюдал Тэхёна с красивыми девушками рядом с ним. С парнем он его увидел лишь однажды - Ким был осторожен со своей репутацией. У Тэхёна выпускной год, Чонгук отказывается признаваться себе, что будет по нему скучать, и на какой-то вечеринке для будущих выпускников, куда тот попал нелегально, Чонгук видит старшего, зажимающего в углу какого-то мальчишку. Чонгук помнит, как останавливается тогда, как смотрит завороженно на крепкие руки, блуждающие по телу, не может отвести взгляд. Он делает вид, что ему противно. Притворяется, что не думает об этом всю следующую неделю. Не признается, что впервые представляет себя на месте безымянного мальчишки. Сейчас Чонгук не притворяется больше. Чонгук в Тэхёне беспросветно и лишь в нем видит свое спасение и будущее в любой форме. *** А Тэхён правда остается насовсем. Проходит три дня, и старший все еще в его квартире. Все еще выходит с ним из дома, и возвращаются они тоже вместе, даже если пары закончились в разное время. Чонгука больше не нужно встречать и провожать другим ребятам. Они видятся в перерывах между парами, ходят вместе обедать, но никто из них вслух не обращает внимание на что-то столь очевидно висящее в воздухе. Никто не задает вопрос - почему вы теперь всегда вместе? Чонгук лишь в один день видит Чимина с Тэхёном, стоящими поодаль в коридоре, и Чимин игриво водит бровями, за что получает ленивый удар в плечо. Он решает не задаваться вопросом, к чему это. Потому что между ним и Тэхёном ничего не происходит, на самом деле. И это Чонгука убивает. Они все еще спят на одной кровати, только вот теперь по разным сторонам. Тэхён не тянется в его сторону, а Чонгук не решается спросить. Проходит три дня, и они делают вид, будто той ночи между ними не было. Будто Чонгук теперь не зафиксирован на каждом тэхёновом движении, на каждом выражении его лица и каждом взгляде ореховых глаз. У Чонгука прорубь невысказанных чувств, мириады вопросов и сомнений в себе. То есть, для Кима это совсем ничего не значило? *** - Пасту закинуть в кипящую воду на семь минут. Ким тщательно читает инструкцию на коробке, стоит, опираясь о стол, уже успевший заляпать светлую домашнюю футболку в только открытой томатной пасте. Чонгук у плиты его инструкциям следует, даже ставит таймер на телефоне, отсчитывающий нужное количество времени. - Так, филе...филе мы нарезали кубиками, да? Чонгук, ты же нарезал филе? Чонгук без слов рукой указывает на доску с нарезанной курицей. - Ага, супер, нужно обжарить на сковородке— "до готовности" написано. Этим займусь я! - Хён, - осторожно. - Ты уверен? - Твое недоверие больше говорит о тебе, чем обо мне. - Что это вообще должно значить? - Дай мне сливочное масло лучше. Впервые за несколько дней они решили не заказать еду, а приготовить ее. В успехе этой идеи Чон глубоко сомневается, но Тэхён выглядел таким заинтересованным, что он просто не смог отказать. И вот пару часов спустя, сходив в магазин, где они потратили определенно больше времени и денег, чем того требует простая паста (потому что провели минимум двадцать минут, споря о том, какой вкус чипсов они будут есть сегодня, но Чонгук в этом признаваться отказывается), они на крохотной чоновской кухне пытаются сделать что-то съедобное. На Тэхёне светлая футболка бежевая, на пару размеров ему большая, и такого же цвета короткие домашние шорты. Волосы убраны назад ободком, он выглядит домашним до боли в груди, Чонгуку его хочется обнимать, не переставая, но позволить себе он этого не может. Тэхён же, в свою очередь, всегда был до ужаса тактильным. Чонгук это помнит с детства. И сейчас, когда отношения между ними вновь потеплели, он снова может испытать на себе это желание вечно касаться людей, которые ему так или иначе нравятся. Только вот Чон знает, что никакой романтической подоплёки это в себе не несет - Тэхён всегда был близок со своими друзьями. И если Чонгук познает мир через слух и зрение, то старшему всегда было важно все ощутить своими руками. И потому любые прикосновения Чонгуком списываются на тэхёновский характер. А прикосновений, к его ужасу и восторгу одновременно, стало между ними значительно больше. Тэхён вечно будто невзначай касается его руки, треплет по волосам или гладит по шее. Но самое излюбленное - схватить младшего за талию, ненароком приобнять, или кинуть небрежное "ты вкусно пахнешь". Чонгук, не метафорически, сходит с ума. Потому что для Чонгука ответить на прикосновения будет значить что-то совершенно другое. Что-то запредельно громкое, важное, что-то, что он никогда не сможет выразить словами. - Блять! Громкий вопль выводит младшего из транса собственных мыслей, и он тут же слышит запах гари и видит буквально столб дыма, поднимающийся от сковороды с курицей. - Тэхён! - Гук, прости, ты был прав. Куриное филе теперь больше походит на кальянные угли, нежели на мясо. Чонгук по-детски хнычет, понимает, что на ужин теперь им в лучшем случае предстоит есть просто макароны— Макароны! - Блять, Тэ, паста! На телефоне у младшего отображается не таймер - секундомер, который показывает нещадно пролетевшие пятнадцать минут. Оба парня смотрят друг на друга безмолвно секунд десять, и начинают смеяться одновременно совершенно искренне. На ужин они едят переваренные макароны с томатной пастой - с пивом получается почти съедобно. *** Чонгук не может уснуть уже два часа. Ворочается, пытается устроиться удобнее, но сегодня один из тех дней, когда ни одно положение не кажется удобным. Обиднее всего - спать хочется до ужаса. - Тэ, - пробует наугад. Тот не отзывается. - Ты спишь? - Нет. Чонгук вздрагивает от низкого голоса, не ожидающий услышать что-то в ответ. - Почему? - шепчет. - Ты как уж на сковороде, потому что, - Чонгук краснеет. - Извини, я— - Все в порядке, Гук. Почему ты не спишь? - Тэхён лениво открывает один глаз. - Не получается. Неудобно. Ким мягко улыбается в подушку - Чонгук привыкшими к темноте глазами может разглядеть. - Капризный. - Вовсе нет. - Точно. Совсем как ребенок. - Мне двадцать, Ким. И я надеру твою задницу в любом задании. Серьезно, к черту баскетбол, выбирай любой вид деятельности, я побью тебя прямо сейчас. Тэхён смеется. - Ты понимаешь же, что только подтверждаешь мои слова? Чонгук беззлобно толкает его в бок. Тэхён, правда, внезапно его руку перехватывает и сжимает пальцами. - Почему тебе не спится, Гуки? - у него уже оба глаза открыты, и смотрит внимательно, испытывающе прямо младшему в глаза, массируя пальцами предплечье. Чонгук краснеет и радуется, что сейчас ночь. - Не знаю, - шепчет снова. - Много думаю. - О чем? - тут же спрашивает Ким. Чонгук поворачивается к нему лицом полностью, позволяет держать себя за руку. - Это ты тогда позвонил в полицию? - неожиданно даже для себя. Ого, Чонгук, ты это правда хотел спросить? Тэхёновские пальцы замирают. - Когда? - Когда— когда отец... - Откуда ты знаешь? - Я— предположил. Это очень похоже на тебя. Старший медленно выдыхает. - Я гулял неподалеку. И все слышал. Подбежал заглянуть в окно, - Тэхён говорит обрывками, будто ему тяжело об этом вспоминать. - Когда я увидел происходящее, понял, что сам не справлюсь, решил, что пора положить этому конец. Чонгук прикрывает глаза, тяжело вздыхая. - То есть, ты и правда не бросал меня никогда на самом деле— - Чонгук, - Тэхён прерывает, видит, куда чоновские мысли его ведут. - Забудь об этом. Я действительно давно простил тебя. - Спасибо, - выдыхает почти неслышно. Веки становятся тяжелее, слова больше не связываются в предложения, Чонгук чувствует, что засыпает. Тэхён продолжает поглаживать его предплечье. *** Идиллия не длится вечно. Точнее - длится всего четыре дня. Четыре дня требуется на то, чтобы отобрать у Чонгука внезапно обретенное, едва ли стабильное спокойствие. Вечер проходит уже привычно - заказанная еда (больше они пока экспериментировать не готовы), пару матчей в овервотч, фильм о супергероях, который оба смотрели уже по несколько раз. Чонгук упивается каждой минутой, стараясь не дать тревоге пустить свои цепкие корни под кожу. Чонгук тревожный по натуре, они с Еын прорабатывают этот вопрос, но это работа долгая. Сегодня она двадцать минут потратила на то, чтобы вырвать его из тревожного состояния, и оставшиеся сорок они провели, пытаясь понять, что его к этому состоянию привело. С переменным успехом, в общем. Чонгук боится, что все это закончится. Что все не вечно, что Тэхён уйдет, когда ему надоест. Что он уже Тэхёну надоедает. Что с ним нужно возиться, как с ребенком - действительно. Что Чонгук ему в тягость. Что Тэхёну с ним скучно, плохо - что угодно. Что все закончится, и Тэхён уйдет. Страх окончания всю жизнь мешает Чону наслаждаться настоящим. Противно, когда его тревога оправдывает себя. Оба парня уже лежат в постели, готовясь ко сну, залипают в телефоны и показывают друг другу смешные видео. Несомненно приятный вечер, в общем. Нарушает его неожиданный звонок. Чонгук смотрит на незнакомый номер с подозрением - кто бы стал ему вот так звонить в двенадцать ночи почти? Переглядывается с Тэхёном и все же берет трубку. - Алло? - Чонгуки, - раздается тяжелым выдохом в телефонный динамик. Чонгуку голос кажется знакомым. - Я— приеду сейчас. - Какого?..Кто это? Чей это номер? - Чонгук взволнованно садится на кровати, внутренне уже зная ответ. - О, малыш, неужели ты забыл меня? - Что тебе нужно? - дыхание ускоряется, к горлу резко подкатывает тошнота, мир теряет устойчивость. - Я скучаю, малыш. - Иди к черту. Тэхён садится рядом, включает свет у кровати, обеспокоенно смотрит на Чонгука. Голос на другом конце будто...плачет? - Боже...ты снова пьян? Откуда у тебя столько номеров, блять? Клянусь, я заблокирую каждый, - злость - отличная защитная реакция, куда лучше беспомощности. Еын это Чонгуку тоже объясняла. - И я куплю сотню новых. Тебе от меня не убежать, понимаешь? - Я тебя ненавижу. - Я люблю тебя. - Ты болен. - Да! Я абсолютно болен тобой. Я не могу, - Чжунён спотыкается в словах, - не могу перестать о тебе думать. Каждую секунду. - Меня вырвет сейчас. В прямом смысле вырвет. - Я приеду к тебе. Чонгук усмехается. - Попробуй, - смотрит в сторону, на Тэхёна, - я тут не один. - О, - Чжунён произносит со злобой. - Уже трахаешься с кем-то другим? Я всегда знал, что ты самая настоящая шлю— Чонгук сбрасывает звонок. Блокирует номер. И только теперь позволяет панике настигнуть его сознание. - Тэ, - полушепотом. - Я здесь, Чонгук, все в порядке. Он тебя не тронет, я же обещал. Чонгук впервые за долгое время первым лезет обниматься, утыкается старшему в шею, падает с ним обратно на кровать и долгое время слушает бессвязные успокаивающие слова, засыпая. Телефон звонит еще несколько раз, но Тэхён отключает звук. *** Теперь это новая рутина - ни одна ночь не обходится без чертовых звонков. Чонгук, верный своему слову, блокирует каждый новый номер, ставит ночной режим, в конце концов. Но на утро теперь телефон завален десятками признаний в любви и угроз, смешанных в одном отравляющем сумасшедшем коктейле. Это продолжается неделю. Неделю беспокойного сна, неделю дней на грани нервного срыва, опасений и постоянных оглядываний по сторонам. Тэхён от него не отлипает ни на секунду - даже на пары их разные с трудом отпускает. Злится сам, бесится - Чонгук видит. Но давить на него не хочет. Лишь постоянно держится рядом, не дает младшему утопить себя в пучине тревоги и паники. Но все должно закончиться однажды. Ничто не вечно, чонгуковская тревога всегда ему об этом говорила. Только вот теперь он решил ее переиграть. Обернуть ситуацию в свою пользу и впервые за годы встретиться со своими страхами лицом к лицу. Главное - не проиграть эту войну. На восьмой день непрекращающегося потока пропущенных звонков, незнакомых номеров и сотен удаленных сообщений Чонгук вдруг заявляет. - Тэ. Я думаю, я хочу обратиться в полицию.