stay right next to you

ariana grande - safety net

Тэхёновы губы на вкус, как крепкий черный чай, как раннее утро в конце лета, как дождь, как гроза, как серый цвет, как ре третьей октавы. У Чонгука под закрытыми веками разворачивается поле боя - он чувствует себя в сотне мест одновременно. Он касается своими губами чужих и боится дышать - кажется, не дышит уже секунд тридцать. Чонгук думает, что если умрет сейчас, будет почти не жалко. Понимает, что ошибается, когда Тэхён двигает губами в ответ. Так же нерешительно, едва-касание, но для Чонгука в этот момент меняется мир. Делится на до и после, потому что сейчас он действительно целует Тэхёна. Целует. целуетцелуетцелует Чонгук выдыхает рвано, поднимает бесполезно висящие руки и нагло зарывается пальцами старшему в волосы. Тэхёновы руки тут же находят себя у него на талии. Длинные пальцы при желании могут сомкнуться на узкой чонгуковой талии, и Чонгука от этой мысли бросает то в жар, то в холод. Тэхён подталкивает младшего вперед неосознанно, тот упирается спиной в столешницу, и это слегка отрезвляет, но недостаточно. Чонгук смелеет, чувствует странную уверенность, граничащую с наглостью, и в порыве эмоций углубляет поцелуй, проводя языком по чужим (родным) губам. И Тэхён, черт возьми, позволяет. Сильнее впивается пальцами в бока, языком исследует его рот, перехватывает инициативу - Чонгук не то чтобы сопротивляется, он Тэхёну проиграл еще много лет назад. При этом старший так очевидно сдерживается, что Чонгук находит это даже забавным. Он хочет быть прижатым к столешнице до синяков, хочет остаться во власти тэхёновских рук, хочет довериться, открыться, хочет, хочет, хочет. У Чона изо рта вырывается несдержанный стон, едва слышный, но пошлый до безумия, и все останавливается. Тэхён отстраняется, но прижимается лбом к его лбу, не в силах посмотреть младшему в глаза. - Гук... - Хён, пожалуйста, - Чонгук не уверен, о чем просит, но точно уверен, что если Тэхён отойдет от него сейчас, его может стошнить. От желания кружится голова, он с трудом стоит на ногах - держит его столешница и тэхёновы руки, если честно. Чонгук так быстро растворяется в Тэхёне, что становится немного страшно. - Чонгук, послушай, я не думаю, что это хорошая идея. - Плевать. - Правда, я не могу. - Ты, - и Чонгук заранее спотыкается о то, что собирается сказать, - ты не хочешь? И Тэхён все же отстраняется чуть сильнее, хотя держит все так же крепко, но Чонгуку все равно кажется, что он падает. Тэхён смотрит ему в глаза, и ему тоже кажется, что он падает. Все глубже и глубже, беспросветно. У Чонгука в глазах пропасть надежды и страха. - Господи, Чонгук, - Тэхён берет его лицо в руки непозволительно бережно. - Нет, дело совершенно не в этом. Чонгук сомневается, и Тэхён видит. Так близко к нему, ему видно каждую толику сомнения в бесконечных глазах. - Чонгук. Я хочу тебя. Не представляешь, насколько, - у младшего сбивается дыхание. - Но это будет неправильно по отношению к тебе. - Тэхён, мне не пять лет, слышишь? Не решай за меня. Они держат друг друга в своих руках, и время останавливается. Тэхён не знает, что делать дальше, Чонгук пытается не упасть во всех возможных смыслах. - Пожалуйста, Тэхён, - Чонгук шепчет, боясь разрушить то, что между ними сейчас. Что-то эфемерное, что-то неподъемно тяжелое. - Пожалуйста, я все еще чувствую его руки. Пожалуйста, я так хочу почувствовать твои— Тэхён не выдерживает. Не дослушивает. Бросается на податливые губы с тяжелым выдохом, кусает, одной рукой зарывается в мягкие волосы, вторую опускает на поясницу, прижимает ближе. Стирает последние границы и старается не думать о подтексте. О красных пятнах между строк, о том, как дико бьется чонгуково сердце, отражая его собственный ритм. я-лю-блю-те-бя я-то-же Поддаваясь давлению, Чонгук усаживается на столешницу, не переставая целовать старшего, и теперь Тэхён стоит между его разведенных ног. У Чонгука кружится голова, мысли будто отсутствуют совершенно и находятся у него в голове все одновременно. Будто вся суть вселенной раскрывается у него перед глазами, а у него не хватает сил и желания, чтобы оторваться от Тэхёна и посмотреть. Чонгук обхватывает талию старшего ногами, и тот невольно приближается сильнее. Чонгук хочет - ближе, сильнее, больнее. Чонгук хочет - все и одновременно, хочет быть одной кожей. Отдать все, что у него есть. Тэхён упирается в него слишком очевидным в домашних спортивках стояком, и Чонгук все же невольно вздрагивает. Ненавидит себя и все с ним произошедшее, потому что Тэхён перестает его целовать. Снова. - Гук, послушай, - Тэхён берет его за руки, и это неведомым образом смущает его больше, чем упирающийся ему в задницу член и припухшие тэхёновы губы. - Ты должен кое-что знать. Это очень важно, хорошо? - Чонгук кивает. - Я остановлюсь по первой твоей просьбе. Ты можешь передумать в любой момент. Отлично, осталось только расплакаться. - Я знаю. - Доверься мне. Не бойся меня, прошу. Чонгук, вместо ответа, стягивает с себя футболку, продолжая смотреть старшему в глаза. - Я тебя не боюсь. У Тэхёна глаза загораются почти безумно. Может, стоило испугаться. Сияют нездоровым блеском, он припадает губами к бледной коже на шее, не в силах противиться желанию обладать. Чонгук хватается за широкую спину и тихо стонет. - Ты такой красивый, боже, - Тэхён горячо выдыхает ему в шею, и Чонгуку хочется умереть. Чужие пальцы касаются кожи, почти лихорадочно горячей. Ему мало, мало, мало, хочется большего. Чонгуку совсем нестрашно позволить проникнуть этим пальцам себе под ребра. Тэхён покрывает поцелуями ключицы, поднимается выше, к мочке уха. Пальцами накрывает соски, и Чонгук стонет куда менее сдержанно. Старший усмехается ему в ухо, вызывая мурашки и слабую дрожь по всему телу. - Тебе это нравится? - Господи, да, еще... Чонгук руками нетерпеливо дергает за низ тэхёновской футболки в немой просьбе от нее избавиться, и Тэхён подчиняется. Белая футболка летит куда-то на пол, младший рассматривает подтянутое тело и едва не давится слюной. Тэхён худее его, на плоском животе не прорисовываются кубики пресса, его руки чуть тоньше и меньше в обхвате, но от него исходит такая неоспоримая сила и власть, что Чонгук вдруг чувствует себя в несколько раз меньше. Он утопает в этом чувстве, наслаждается им, он мечтал о нем долгие годы. Чувствовать себя во власти Кима в реальности оказывается несравнимо с его фантазиями. - Кровать. Сейчас, - Чонгук спрыгивает со стола, за руку утягивает за собой опешившего Тэхёна, с силой бросает того на расправленную постель и усаживается сверху, расставив колени по обе стороны чужих бедер. Тэхён на его кровати смотрится настолько правильно, что ему требуется приложить неадекватное количество энергии, чтобы не улыбаться, как абсолютный идиот. Темные волосы разбросаны по светлой наволочке, глаза горящие, удивленные, Тэхён держит его за талию, слегка потерявшись от действий младшего. Чонгук выглядит счастливым и ужасно потерянным. Взгляд пьяный, будто немного не здесь, он тяжело дышит и всматривается в тэхёновское лицо, словно впервые его видит. - Ты выглядишь ненастоящим. - Что? - Тэхён теряется. - Ты выглядишь так, будто тебя нарисовали. Я никогда не видел такого лица. Как произведение искусства. Тэхён краснеет до кончиков ушей. - Чонгук... Он никогда такого не говорил, никогда таким не был. Хотя, наверное, Тэхён действительно просто не знает его. Эту его сторону - Чонгук взрослый, привлекательный мужчина. И он готов довериться ему, несмотря на все, что с ним произошло. Тэхёну кажется, что он слишком много получает. - Хочу поцеловать тебя. Тэхён тепло улыбается. - Ты можешь. О, Чонгук может. Правда может поцеловать его сейчас, и это осознание выбивает последний воздух из легких. Он бросается на тэхёновы губы, словно от этого зависит его жизнь, и может, так оно и есть. Чонгук целуется страстно, отчаянно, уже не так, как до этого. Вкладывает в это всего себя. Тэхён в ответ низко стонет ему в губы, и Чонгук чуть не теряет сознание от этого звука. Он хочет записать на диктофон и слушать вместо музыки каждый день. Чонгук стремительно теряет себя, растворяется в новых для него звуках, прикосновениях, рваных выдохах и тихих стонах. Он случайно трется членом о тэхёновский стояк, и от переполняющих эмоций хочется плакать. Чувствует себя нужным, желанным. Упивается вкусом губ старшего, теперь смешанного с его собственным. Тэхён вдруг переворачивает их, оказывается сверху. Взгляд темный, голодный. С плотоядным рвением принимается вновь выцеловывать шею, лижет, кусает, оставляет засосы. Чонгук не знает, куда деть руки, хочет прикасаться к нему везде одновременно. Тэхён опускается ниже, целует его в солнечное сплетение, и Чонгук невольно втягивает живот, пытается уйти от слишком сильных ощущений. Старший проводит языком по крепкому прессу, целует дальше, ниже, по кромке низко посаженных спортивных брюк. Чонгук плавится, по венам течет не кровь - раскаленная сталь. Член стоит до боли, и он внутренне молится о том, чтобы не спустить в штаны от первого же прикосновения. - Ты был не прав. - Что? - замутненный разум с трудом воспринимает слова. - Произведение искусства - это твое тело. Чонгук стонет громче всего за весь вечер, выгибается в спине, хотя Тэхён даже не прикасается к нему сейчас - и это проблема, черт возьми. Тэхён тут же оказывается на уровне его лица, шепчет в ухо лихорадочно: - О, нравится, когда тебя хвалят? - Ммхх, д-да, да, о, боже... Тэхён прикусывает мочку уха, пальцами сжимает соски больно, а Чонгуку хочется еще - больнее, больше, сильнее. Он озвучивает только тихое "сильнее", и "сильнее" он получает. - Разве тебе не больно, Чонгук? - Тэхён издевается. Беспокойство в его голосе абсолютно напускное, Чонгук хнычет и ерзает по подушке, зажмурив глаза. - Ответь. У Тэхёна голос падает на октаву, и в этом его голосе столько власти, что у Чонгука в очередной раз сбивается дыхание. Он требует подчиниться беспрекословно, и младший все глубже ускользает в пространство в своей голове, где уже не сможет ему отказать. - Б-больно. - Мне остановиться? - все еще абсолютно издевательски. Тэхён ведь понимает все. Тэхён ведь помнит, как у Чонгука встал, пока они дрались на полу мужской раздевалки с разбитыми в кровь лицами. - Нет, - Чонгук даже сам не уверен, что себя услышал. - Извини? - Нет, пожалуйста, не останавливайся, я— агхх— Тэхён ему договорить не дает, припадает губами к правому соску, кусается больно, зажимает левый между пальцами. Чонгук зарывается пальцами в его волосы, тянет, гладит, пытается хоть чем-то приземлить себя. Дать телу почувствовать, что он существует в реальности. Тэхён слегка отстраняется, смотрит младшему в глаза и осторожно хватает пальцами резинку его штанов. - Можно? Чонгуково "можно" утопает в их тяжелом дыхании, различимо лишь по губам. Ким стягивает с него штаны невыносимо бережно, будто боится спугнуть или заставить передумать одним неосторожным движением. Чонгук остается в трусах, и его это не устраивает. - Сними тоже. - Боже, что ты со мной делаешь, - Тэхён утыкается лбом ему чуть выше колена, пытается прийти в себя, отдышаться, успокоиться. На самом деле, он страшно нервничает, до истерики боится причинить младшему боль, дискомфорт, что угодно. Он до сих пор не уверен в правильности происходящего, но если быть честным, он себя никогда более правильно не чувствовал. Нетерпеливыми руками он стаскивает с Чонгука остатки одежды, усаживается на колени, чтобы просто смотреть. Чонгук перед ним - искусство. Воплощение всего того, о чем Тэхён боялся даже мечтать. Он смотрит на старшего наполовину стеклянными глазами, лицо, уши, шея покрыты красным, волосы спутанные небрежно лежат на подушке. Руки раскинуты на кровати, губы опухшие от поцелуев, по острой линии подбородка стекает капля пота. Тэхён не может дышать от восхищения. Чонгук - от стыда. Он никогда себя не чувствовал в более беззащитной позиции. Никогда не думал, что словит от этого столько адреналина. Тэхён смотрит на него таким взглядом, что Чонгук чувствует себя самым привлекательным человеком в мире сейчас. - У тебя есть смазка? Презервативы? Боже, совсем не сексуальные вопросы. - Да, кажется, где-то в ванной. - Я схожу. Тэхён поднимается с кровати резко, все еще одетый ниже пояса. Чонгук планирует исправить это как можно скорее. Как только старший пропадает в ванной, Чонгук все же расплывается в идиотской улыбке. Подумать только, у него будет секс с Тэхёном! . . . О. У него будет секс с Тэхёном. У него будет секс... Чонгук садится на кровати, прижимает колени к груди и пытается глубоко дышать и не начать задыхаться. Блять, нет, он не может сейчас отступить, он не хочет отступать. Он хочет Тэхёна до покалывания в пальцах. Хочет же? Тэхён показывается в дверном проеме с наполовину использованным бутыльком смазки и запечатанной пачкой презервативов. Которые тут же небрежно бросает куда-то поверх своей сумки, увидев Чонгука, прижимающегося лбом к собственным коленкам. Он усаживается напротив, руками успокаивающе гладит младшего по плечам, спине, волосам - по всему, до чего дотянутся руки. - Гуки? Гук, что случилось, скажи мне? - Не знаю, я не знаю, правда, я— я запаниковал. - Все хорошо, слышишь? Все в порядке, это просто я, видишь? Чонгук видит. Видит все, что когда-либо искал в людях, сосредоточенное в одном человеке прямо перед ним. Просто так думает, что отдал бы за него жизнь. - Я знаю, хён, - Чонгук тепло улыбается уголками губ. - Я просто... - Давай остановимся? Чонгуку выбивает воздух из легких. - Что? - Чонгук, твое здоровье, включая психологическое, для меня важнее всего. Если ты чувствуешь себя хотя бы немного некомфортно... - Боже, Тэ, конечно, я чувствую себя немного некомфортно. У меня никогда не— оу, - он невесело усмехается, - видимо, я не могу сказать, что для меня это впервые. - Чонгук, - и его тон заставляет Чонгука поднять взгляд в ту же секунду. - Никто не может у тебя это забрать. Никто, понимаешь? Тем более этот... - Тэхён закрывает глаза и медленно выдыхает, пытаясь успокоиться. Он готов убить ублюдка в трезвом состоянии, а сейчас он от Чонгука абсолютно пьян. - Только ты сам выбираешь, с кем разделить свой первый раз. Чонгук не знает, что ответить, но в груди зарождается новое чувство. Оно глубокое, теплое, бледно-оранжевое и кажется очень родным. Он не уверен, что это, но он хотел бы узнать это получше. Ему кажется, оно останется с ним навсегда. - Хотел бы я сказать, что удивлен, что ты девственник, но с твоими социальными навыками... - Тэхён широко улыбается. - Эй! - Чонгук шутливо бьет его в плечо и не может не улыбнуться в ответ. - Нам необязательно сегодня использовать, - Тэхён широким жестом указывает на свою сумку и на то, что лежит поверх, - все это. Чонгук начинает паниковать снова. - Тэ, нет, я хочу тебя, я— - Я знаю. Если ты доверяешь мне, то я доверюсь тебе и тому, что ты говоришь. Но я имею в виду не это. Боже, действительно нет красивого способа говорить об этом, правда? - Тэхён смущенно смеется и запускает руку в волосы. - У секса довольно много разновидностей. - Это не по-настоящему, - Чонгук смешно дует губы, и Тэхён теперь смеется довольно искренне. - Не бывает ненастоящего секса, Гук. Хочешь сказать, что это, - и он указывает рукой между ними, - не по-настоящему сейчас? Чонгук думает, что ничего более реального в его жизни не происходило, и отвечает молчанием. - Позволь— позволь мне сделать тебе приятно. От его взгляда Чонгука ведет с новой силой. Тэхёну он доверяет полностью. - Хорошо. Взгляд у Тэхёна темнеет снова, теряет остатки сомнения, он нежно давит на чонгуковы плечи, укладывая того обратно на кровать. Нависает сверху, молча смотрит, смотрит настолько громко, что Чонгуку почти хочется отвести взгляд. Тэхён целует его. Медленно, глубоко, вновь пробуждает притупившееся желание, оставшееся где-то в сознании хочухочухочу. Чонгук цепляется за резинку его спортивок, и Тэхён за пару секунд стаскивает их с себя совершенно не грациозно. Они оба обнажены полностью, и Чонгук никогда ничего похожего не испытывал. Он шепчет "красивый", плохо отдавая себе отчет в том, что говорит, и чувствует, как Тэхёна трясет. Он целует его в линию челюсти, ниже, останавливается на ключицах, оставляет очередной засос. Ниже, ниже, ниже. Тэхён губами исследует плоский живот, Чонгук носом громко вдыхает раскаленный воздух, чувствует, как собственный член утыкается старшему в подбородок. - Расслабься. Чонгук не уверен, что может. Не уверен, что хоть что-то контролирует сейчас. Он ощущает все непривычно ярко, словно что-то принял. Как может так вести от человека? Тэхён проводит языком по основанию члена, и Чонгука бьет электричеством. - О, боже... Он чувствует, как Тэхён усмехается, зарывается пальцами ему в волосы, пытаясь держаться в сознании. Ким языком собирает выступившие капли смазки, и Чонгуку в очередной раз хочется умереть. Когда Тэхён берет в рот головку, Чонгук отдаленным сознанием понимает, что стонет. Наверное, стонет громко, но сил держать что-то под контролем у него нет. В ушах вата, белый шум, его придавливает к кровати стотонным грузом. Все, на что он сейчас способен - это испытывать удовольствие. Удовольствие в каких-то неадекватных пропорциях, потому что Ким, блять, точно знает, что делает. Он пытается взять член младшего как можно глубже, помогает себе рукой, свободной рукой дотягивается до сосков, сильно сжимая. Чонгук выгибает спину до хруста - он не уверен, что это анатомически возможно, и он не сломается. Тэхён тихо постанывает, и вибрации от его стонов отдаются разрядами тока по всему чонгуковому телу. - Хён. В тот момент, когда Чонгук решается открыть глаза и посмотреть вниз, он падает в новую пропасть. Когда-то давно, тысячу бесконечностей назад (сорок три минуты) он думал, что умереть, целуя Тэхёна, ему было бы совсем не жалко. Но от вида Тэхёна со слезами в уголках глаз и его членом во рту он правда готов умереть прямо сейчас. Более того, придумать лучшую смерть он едва ли сможет. Тэхён смотрит ему в глаза, и глаза его абсолютно черные, голодные каким-то животным голодом. Словно он правда готов Чонгука съесть. И Чонгук бы ему позволил. - Я не— ммхх— я не продержусь долго, Тэ. Тэхёна это, кажется, совсем не волнует. Он продолжает сосать с особым усердием. - Стой, ахх— остановись, пожалуйста. Тэхён медленно отстраняется, по подбородку стекает слюна, челка слегка намокла от пота, глаза покрасневшие. Он выглядит, как секс во плоти. - Что-то случилось? - блять. Чонгук действительно только что чуть не кончил от его голоса. Хриплый, ниже, чем обычно, ниже, чем было до этого (куда еще?), напряженный, будто он не знает, стоит ли ему переживать за Чонгука или продолжать. - Нет, нет, я просто... я хочу не так, я— Чонгук тянет старшего на себя, целует отчаянно и, пользуясь собственной силой, переворачивает их, снова оказываясь сверху. Чонгук расставляет колени, усаживаясь поудобнее, просит старшего сесть и облокотиться об изголовье кровати. Чонгук опускает взгляд вниз и не знает, жалеть ли ему об этом или исходиться слюной. - О... Тэхён ничего не делает, только смотрит. Смотрит на неуверенного Чонгука, потерянного в собственных желаниях, не знающего точно, что ему делать, боящегося что-то испортить. Он просто не знает, что что бы он ни сделал, для Тэхёна это останется в памяти как самый искренний и лучший его опыт. - Ты можешь делать, что хочешь. Чонгук в миг поднимает на него горящие глаза, неуместно наивные, почти по-детски. Тэхён улыбается, кладет свою руку поверх его, направляя. Заставляет прикоснуться к себе. Чонгук несмело водит пальцами по основанию чужого члена, и Тэхёну приходится сдерживать то ли стон, то ли рычание, потому что все его внимание было сконцентрировано на младшем, и только сейчас он замечает, как был возбужден на самом деле. - Я не уверен— - Просто делай так, как делаешь себе. Чонгук слушается. И учится очень быстро. Боже, он всегда был талантлив во всем. Ловкие пальцы увереннее смыкаются вокруг тэхёновского члена, он начинает двигать рукой, проводит большим пальцем по головке, задевает уздечку - и правда, как себе. Совсем нестрашно. Он входит во вкус. Припадает губами к шее старшего, целует, кусает, ощущает весомую руку у себя в волосах. - Господи, да, вот так, хороший мальчик. Чонгук непозволительно громко стонет ему в шею, и Тэхён сильнее сжимает его волосы в руках (недостаточно сильно). - Возьми— своей рукой... возьми оба своей рукой, - Тэхён слегка задыхается, Чонгук действительно учится поразительно быстро. Поразительно быстро ловит уверенность и чувствует направление происходящего. Ему самому никогда и ни с кем так комфортно не было. Чонгук его словам подчиняется, отрывается от тэхёновой шеи, чтобы посмотреть, и от увиденного они оба громко стонут. Он пытается обхватить оба члена своей рукой, но выходит плохо. Мало кого это сейчас волнует, Чонгук готов кончить от малейшего прикосновения, но все же просит: - Помоги. Тэхён накрывает его руку своей, и это помогает в самом деле. Они ускоряются, сбиваются с ритма, оба на грани, оба потерянные, утонувшие в друг друге. - Поцелуй меня. Тэхён целует. Тэхён целует так, словно в первый и последний раз, словно мир рушится за их окнами, и это последняя ночь на планете. Чонгуку этого достаточно. Он кончает с протяжным стоном старшему в губы, и Тэхён держится немногим дольше. Чонгука трясет, он не может вдохнуть, не может успокоиться. Ему вдруг кажется, что он на грани истерики. Еын говорила, что от переизбытка эмоций, даже положительных, с ним такое может произойти. Тэхён, наверное, как-то чувствует, потому что руками обнимает его за спину невероятно крепко, прижимает к себе, успокаивающе гладит по волосам и шепчет какие-то глупости на ухо. Что-то неразборчивое, что-то снова красное и между строк. Чонгук прячет лицо у него в шее и боится ляпнуть что-то лишнее. Проходит минута, час, день - Чон не уверен. Уверен лишь в том, что дыхание его восстановилось, а Тэхён пытается мягко отстранить его от себя. Уверен, что ему это совершенно не нравится. - Нужно в душ. - Нет. Тэхён тихо смеется. - Категорично. - Потому что нет. - Ляг, большой ребенок, я принесу полотенце. - Не уходи. - Я вернусь. Не сбегу же я совершенно голым. Чонгук недоверчиво фыркает. Тэхён возвращается с влажным полотенцем через двадцать семь секунд. Бережно стирает с чонгуковского тела их сперму; Чонгук слегка шипит, когда тот задевает чувствительную головку, и Тэхён тихо извиняется. Он укладывается рядом, на место под одеялом, подготовленное Чонгуком специально для него. Вообще-то, Чонгук для него второе одеяло подготовил. Но теперь это абсолютно исключено. Чонгук правда думает, что умрет, если Тэхён его сейчас же не обнимет - что он озвучивает, вызывая у старшего тихий смех. Тэхён закидывает на него руку сверху, Чонгук прячет свое лицо у него под подбородком. Они двигаются невероятно естественно, будто сотни раз засыпали и просыпались в объятиях друг друга. Чонгук не хочет думать о том, что это для них значит. Что будет завтра и что со всем этим делать. Тэхён не хочет тоже. Он целует его в макушку и шепчет: - Спокойной ночи, Гуки. - Спокойной, хён.