Безмолвный крик

— Ты очень милая, думаю, мы сможем поладить, — говорил он, поглаживая мою руку своей потной ладонью, и, едва сдерживая отвращение и желание вырвать руку из его хватки, я растянула губы в неловкой улыбке. Я всё понимала. Выживание требует отчаянных мер, и порой человеку приходится переступать через себя, наступая на горло принципам, лишь чтобы получить желаемое. Чтобы спасти свою шкуру. Конечно, упрямые идеалисты, погрязшие в своих иллюзиях, вряд ли со мной согласятся, утверждая, что достичь своих целей можно и честным путём, не замарав рук и не лишившись достоинства, но как по мне, так эти разговоры о нравственности и чести — просто полный бред, не имеющий ничего общего с реальностью. Мать с трудом пережила смерть отца, а его долги мёртвым грузом легли на нашу семью, вот только погасить их не представлялось возможным. Вскоре нам пришлось продать дом и переехать в дешёвую квартиру на окраине города, но даже суммы, полученной с продажи дома, хватило лишь чтобы покрыть малую часть долгов отца. Тогда же мать и познакомилась с этим человеком — Джеймсом Хендерсоном — в гостях у знакомой. Хватило одной встречи, чтобы я почувствовала к нему неприязнь, но мать сочла его весьма приятным человеком, словно не замечая похотливых взглядов, что он снова и снова бросал на меня. Впрочем, мать всегда была крайне наивным и доверчивым человеком, за что я, признаться, порой презирала её. Целиком зависимая от отца, она всегда игнорировала происходящее вокруг, оставаясь в своём замкнутом мирке, построенном на светлых иллюзиях. Гены, штука весьма неприятная, и я боялась унаследовать её характер, боялась стать такой же, как она. Но, видимо, от генетики не сбежишь, поскольку в результате мой страх воплотился в реальности. Зависимость отбирает свободу в самом её зачатке. Зависимость убивает личность. Когда этот человек предложил мне спать с ним, я согласилась, не видя иного выхода. Нам нужны были деньги. Чтобы покрыть долги, чтобы как-то продолжить привычный размеренный ход жизни, да и получение нормального образования также потребовало бы немалых затрат. Мать не могла обеспечить нас двоих в одиночку, на подработках в свои пятнадцать лет я всё равно не заработала бы приличную сумму, а Джеймс был довольно богат, и вполне мог помочь мне в финансовом плане. Сейчас я думаю, что, возможно, ошиблась в своём решении, избрав самый лёгкий путь для достижения цели, с другой стороны, и тогда и сейчас, спустя столько лет я не смогла найти иного пути. Отбросить чувства. Отказаться от гордости. И действовать по воле необходимости. Только результат имел значение. Так я думала — заставила себя думать, чтобы выдержать последствия своего решения. Я никогда не понимала романтического бреда о том, что в первый раз лучше быть с любимым, да и традиционные установки о потере девственности после совершеннолетия мне казались той ещё глупостью. Я видела лишь внешнюю сторону этого вопроса, забывая о внутренней, глубинной причине, что предстала передо мной после первой ночи с этим мужчиной. Это было мерзко. Тело — всего лишь оболочка, мясо на костях, и мне было плевать, что с ним сделают, если эти действия не нанесли бы серьёзного ущерба моему здоровью. Но после секса с этим мужчиной, стоя в душе, я долго пыталась оттереть следы его прикосновений. Это мерзостное чувство целиком наполняло меня, казалось, вся ванная пропиталась запахом гнили. На миг я подумала, что, может, моё тело начало разлагаться, а я и не заметила? Иначе, откуда ещё мог идти этот смрад? В ту ночь, после короткого и довольно болезненного соития в его машине, когда он толкался в меня своим толстым членом, а я, уткнувшись лбом в кожаное сидение, вела отсчёт секунд, и ждала, когда же он наконец кончит, что-то сломалось во мне где-то глубоко внутри, куда я сама не могла добраться, не могла исцелить эту невидимую рану. Красивый кусок мяса продолжал жить, медленно сгнивая изнутри. Забавно, а ведь раньше я ещё могла называть себя человеком. Мать так и не узнала правды — не успела узнать. Спустя пять лет, получив образование и устроившись на работу, я думала, что наконец смогу покончить с прежней жизнью и разорвать связь с Джеймсом, ведь до того дня всё шло, как я и планировала. Успокаивая себя мыслью, что использую этого мужчину для достижения своих целей, я могла жить, сохраняя некие остатки былой гордости, и ждать момента, чтобы бросить его и вздохнуть свободно полной грудью, отправляясь навстречу новой жизни. Вот только судьба любит подкидывать неприятные сюрпризы, словно насмехаясь над людьми. Пожалуй, вся ирония в том, что эта чёртова авария случилась как раз в тот самый день, когда я рассчитывала навсегда попрощаться с этим человеком. Плакать мне или смеяться? Не знаю. Но когда мне позвонили из больницы, я почувствовала лишь растерянность и нереальность происходящего. Видимо, планы садистки-судьбы расходились с моими собственными. Такси, в котором ехала мама, разбилось в дорожном происшествии. Мать чудом выжила, но получила серьёзную черепно-мозговую травму, из-за которой впала в кому. Слова врачей эхом долетали до меня, я находилась словно в трансе, не осознавая происходящего. Планы разлетелись осколками стекла. Жизнь матери висела на волоске. Впервые я задыхалась, как если бы падала на самую глубину океана, откуда уже не выплыть, ноги, став будто ватными, не хотели двигаться, а перед глазами плыло, когда я стояла у двери реанимации. Мучительная боль пронзала сердце, словно в грудь вбили раскалённый прут. Наверное, я могла лишиться сознания прямо там, если бы руки Джеймса вовремя не обхватили мои плечи, не давая упасть. Он держал меня словно в стальных тисках, и я не была настолько наивной, чтобы благодарить его за эту лицемерную поддержку, прекрасно понимая скрытые мотивы его действий. Он хотел связать меня стальными цепями обязательств, и, должна признать, ему это удалось. Он не хотел отпускать меня, ведь кто же захочет расставаться с такой удобной игрушкой, исполняющей все твои прихоти? Моей зарплаты психолога не хватило бы, чтобы оплатить лечение матери, и когда он предложил обеспечить финансовую помощь, я не могла отказаться. В который раз необходимость целиком противоречила моим собственным желаниям, о которых снова пришлось забыть. Шесть лет прошло с тех пор. Порой мне казалось, словно время тянется, подобно воску, не давая вырваться из своего плена, а жизнь проходит мимо меня, запирая в ловушке повторяющихся дней. Мать всё также лежала в коме: ничего не изменилось в её состоянии с момента аварии и никаких улучшений не наблюдалось. А я продолжала существовать, чередуя две жизни, одна из которых была мне ненавистна. Я словно разделилась на две части: одна часть меня — порядочная, добрая лицемерка, обладающая хорошей репутацией среди людей, что словно пустые декорации, окружали её; вторая же часть — шлюха, бездушный кусок мяса, целиком сосредоточенный на одной-единственной цели, словно только это желание и удерживало в ней некое подобие рассудка. Впрочем, была и третья часть, которую я мечтала уничтожить. Наверное потому, что именно эта часть была самым живым, что ещё оставалось во мне. Она кричала, словно с неё заживо сдирали кожу, так громко, что хотелось заткнуть уши, лишь бы заглушить этот истошный вопль, исходящий из самой глубины души. Впустую потраченные годы, бессмысленно прожитая жизнь. За все эти двадцать шесть лет я так ничего и не добилась. Амбиции юности рассыпались, словно карточный замок, а я могла лишь смеяться — все слёзы давно высохли. Разве что одну мечту удалось осуществить. Говорят, из психов выходят самые лучшие психологи. Кто, как не человек с поломанной психикой, поймёт такого же душевного инвалида? Когда-то я думала, что хочу помогать людям, хочу научиться понимать их по-настоящему, но со временем я прекратила лгать себе, прикрывая красивыми словами свои подлинные мотивы. Мне становилось легче при мысли, что кому-то хуже, чем мне. Слушая их тяжёлые откровения, я думала, что ещё не всё потеряно. Но какой бы ни была причина, главное — результат. Пусть моя улыбка и сочилась фальшью, а слова поддержки были лживы, но кому-то это помогало, а значит, мои действия приносили пользу. Только в последнее время я уже не могла качественно выполнять свою работу, не могла подобрать нужных слов, не могла как прежде слушать пациентов и разбираться в их проблемах. Целиком замкнувшись в себе, я чувствовала, как маска порядочного человека даёт трещину и лишь хотела, чтобы весь этот проклятый мир, вытягивающий последние силы, убрался куда подальше, чтобы все просто оставили меня в покое. Ожидание может свести с ума. Сколько ещё лет мне ждать? Что будет, когда мама выйдет из комы и случится ли это вообще? Сколько ещё лет мне трахаться с человеком, которого я ненавижу, ради этих чёртовых денег? Я задавала себе эти вопросы снова и снова, так и не находя ответов, а страх рос во мне, медленно сжигая изнутри. Наверное ты не поверишь мне, но, Брайан, встреча с тобой дала мне некую мотивацию. И хотя это я должна была спасти тебя, всё вышло в точности наоборот. — Простите, я немного опоздал. Я записывался к Вам на сеанс, — открыв дверь в кабинет, ты смотрел на меня, нерешительно улыбаясь, изображая приветливость. Тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и запах чая с бергамотом, создавали уютную атмосферу, но почему-то мы оба чувствовали себя взволнованно, когда говорили в первый раз. Возможно, мы просто разучились расслабляться. Всегда любезный и обходительный, с мягкой улыбкой на тонких губах, ты великолепно играешь свою роль, частоколом дружелюбного тона вводя людей в заблуждение. Вот только глаза — холодные и безжизненные, совсем как те, что я вижу каждое утро в зеркале, — тебя выдают. Мы похожи — я поняла это на первом же нашем сеансе. Следы частой бессонницы — мешки и тёмные синяки под серыми глазами, — так выделяются на твоей бледной коже, не знавшей загара, что делают твой вид ещё более измождённым в сочетании с почти болезненной худобой. Длинные чёрные волосы собраны в хвост, а у меня отчего-то возникает желание распустить их и увидеть, как смоляные пряди рассыплются по твоим плечам, закрытым чёрной водолазкой. Ты напряжённо сидел передо мной на кресле и, сцепив руки в замок, рассказывал свою историю, а я внимательно слушала, одновременно любуясь твоей своеобразной красотой. Ты удивишься, но никогда прежде я не заглядывалась на парней, испытывая к ним некую неприязнь, порождённую моим же неудачным личным опытом. Впрочем, женщины меня также не волновали. С ранних лет я думала лишь о своей цели, об успешной карьере, которую, увы, до сих пор не удалось построить, потому такие вещи, как личная жизнь, оставались где-то на заднем плане и не имели для меня значения. Так почему же после встречи с тобой я впервые задумалась об этом упущении? Сейчас ты смотришь на меня с восхищением и безграничной преданностью, наивно полагая, что я не замечаю твоих чувств. Ты нуждаешься в столь малом — всего лишь в ком-то, кто примет тебя, какое бы уродливое зрелище не представляла твоя истинная сущность. Вот только я нуждаюсь в том же. Мы похожи. Может, именно это и влечёт меня к тебе? Ты ведь тоже знаешь, что такое ад, правда? Мы оба там горим, делая вид, что получаем удовольствие от пыток.