Проект "Надежда"

Арчер отпустил Гисборна, и тот застонал от боли. Робин перехватил поудобнее своего брата по оружию. Не важно, что этот длинноносый придурок натворил за свою грешную жизнь, терять его теперь было почти так же больно, как год назад потерять Мэриан. Из тоннеля, откуда появились Вейзи и Изабелла со своей армией, вышли ещё люди. Робин выставил перед собой кинжал, намереваясь забрать с собой на тот свет как можно больше пришельцев, но левую руку из-под спины Гая не убрал — почему-то ему и в голову не пришло опустить умирающего на холодный каменный пол. Один из пришельцев тут же кинулся к Гисборну, по пути небрежно отодвинув направленный в грудь клинок. — Юкико, тащи коллаген, здесь большая кровопотеря, — произнёс он с жутким акцентом, Робин даже не был уверен, всё ли правильно разобрал. — Оставьте этого, нужен только второй, — произнёс тот, кто первым вошёл в подвал. Вошла, потому что, судя по высокому мелодичному голосу, это была женщина. Робин даже опешил, настолько непривычно, даже нечеловечески она выглядела. Пожалуй, в другом месте и другой одежде она могла сойти за ангела. Но не в этом грязном, залитом кровью подвале и не в мужском костюме, обвешанная странными вещами, не похожими ни на оружие, ни на украшения. — Нет, мэм, — сверкнул ярко-карими глазами тот, кто уже с помощью маленького черноволосого Юкико колдовал над Гаем. — Это мой пациент и я его здесь не брошу. — Хорошо, забирайте его и уходим, — женщина чуть склонила голову, прислушиваясь, и добавила: — И быстро, сейчас тут будет очень людно. До этого стоявший молча за правым её плечом человек подошёл к кареглазому, а юный Юкико бесшумно занял его место. Робин отметил, что спина у женщины всегда защищена, а люди, пришедшие с ней, скорее похожи на солдат, чем на слуг. Кареглазый и второй солдат пронесли мимо неё не то мёртвого, не то беспамятного Гисборна, и она удивлённо приподняла изящно очерченную бровь, разглядев в полумраке подвала его лицо. — Надо же, третий раз его встречаю. Не иначе, судьба. Ты! — обратилась она к Робину. — Следуй за мной. В голосе женщины было столько властности, что Локсли едва её не послушался. Он помотал головой, избавляясь от наваждения, и почувствовал первые признаки отравления — виски кольнуло резкой болью, а в желудке заворочался ком, как будто съел что-то несвежее. — Я выведу людей. Спасибо вам, кто бы вы ни были, за то, что спасаете Гая. Он мне как брат. Нет, он и есть мой брат, — закончил Робин скорее для себя, чем для этой чужачки. Шуршание шагов и тихие голоса людей слышались уже совсем близко, и женщина, видимо, не желая показываться им на глаза, растворилась в темноте тоннеля. Юкико, как ни странно, остался в подвале, но, благодаря тёмной одежде и незаметной манере держаться, практически слился с тенями, и Робин вскоре забыл про него. Они вышли и вывели людей. Про Гая спросил только Арчер, и это пренебрежение остальных тем, кто столько сделал для них, обидело бы Робина в другое время. Он бы стал рассуждать о вине и искуплении, надоедал бы своим друзьям воспитательными беседами. Но перед лицом близкой смерти людская неблагодарность отошла на какое-то совсем далёкое место. Важнее было другое — они оставили за спиной замок, до отказа набитый солдатами и с бочками византийского огня в верхней комнате цитадели. Вейзи, наёмники и византийский огонь. И ненависть Изабеллы, готовой ради своих амбиций стереть всё живое на мили вокруг. Робин просто не мог умереть, оставив после себя такое наследство. Он дёрнул за плечо Арчера и повернул обратно, к замку. Они прошли под землёй целую милю, и отсюда никакая стрела не долетела бы до распахнутого окна замка, даже если бы все легенды о магическом луке Гуда были правдой. Рядом тут же нарисовался Юкико. — Куда это вы? Робин и Арчер встали как вкопанные. Юкико оказался девушкой. Очень юной, невысокой и худенькой девушкой со странными поднятыми к вискам прозрачно-серыми глазами, лицом-сердечком, пухлыми губами и жёсткими прямыми иссиня-чёрными волосами, обрезанными чуть выше плеч. Вторая женщина в этом странном отряде, и столь же неземная, как первая. Если бы не странная одежда, она вполне могла быть вторым ангелом, но не столь устрашающе-прекрасным, как её командир. В виски опять стрельнуло болью, и Гуд пришёл в себя, чтобы ответить на вопрос. — Назад, к замку. Там полно бочек с византийским огнём. Нужно их взорвать, чтобы не достался Вейзи и Изабелле. Говорить было трудно — горло болело, а в груди теснило, как при жестокой простуде. — Тут полтора километра, не меньше, — Юкико оценивающе взглянула на виднеющиеся вдали серые стены. — Я не понимаю, что ты говоришь, — устало вздохнул Робин. — Я должен подобраться к стенам хотя бы на триста ярдов. Оттуда уже смогу пустить стрелу. — Стреляй отсюда, — произнесла маленькая воительница и перекинула из-за спины какую-то странную штуковину, такую же чёрную, как её одежда, сделанную из соединённых под разными углами плашек, чурбачков и сучков. — Кстати, ты уверен, что там не осталось цивилов? В смысле, мирных жителей? — Уверен. Мы вывели всех, кто остался жив после двухдневной осады. Она сунула чёрную штуковину в руки Робина, и тот едва не выронил оказавшийся неожиданно тяжёлым предмет. — Что это? — спросил Локсли. — Марк 250 Драммер. — Что? — ни Робину, ни Арчеру понятнее не стало. При чём здесь барабанщик? — Гранатомёт, — Юкико вздохнула и приладила штуковину к плечу Робина. — Держи вот так. Указательный палец сюда. Смотри вот в эту дырочку… Робин выполнял её указания ровно до того момента, как заглянул в один из отростков «барабанщика» и увидел прямо перед собой камни стен, окружавших Ноттингем. В ужасе отшатнувшись, он едва не выронил тяжёлый чего-то-там-мёт. Замок по-прежнему возвышался на горизонте. — А как он… был близко, а сейчас нет, — Робин не мог подобрать слов, да и голова гудела всё сильнее, а язык ощутимо обкладывало, и он отказывался ворочаться во рту. — Оптический прицел, — пояснила Юкико, но, видя, что недоумение с лица Гуда не пропало, махнула рукой. — Забей. Магия. Магия — это было самое понятное слово из всего, что она говорила, и Робин осторожно заглянул в этот самый прицел. — Наводи на три сантиметра… на два пальца выше того места, куда хочешь попасть — граната пойдёт по дуге. Гуд мысленно плюнул на пояснения и выполнял только то, что понимал. Он приподнял становящуюся с каждой минутой тяжелее штуковину, прицелился в крышу цитадели и нажал на легко подавшийся сучок указательным пальцем. Неожиданный удар в плечо практически развернул Робина и он бы упал, если бы Арчер не подхватил его, а Юкико не отобрала ставшую совсем неподъёмной штуковину. Через пару вдохов земля содрогнулась, и за стеной Ноттингема в небо рванул столб огня, обвитого чёрным полотном дыма. Ещё через вдох, очень долгий из-за того, что ужасное зрелище заставило всех задержать дыхание, до их ушей докатился гром. Дым над Ноттингемом поднялся до самых облаков и стал расползаться, превращаясь в гриб. А внизу стены замка трескались и осыпались, как песочные. — Ну ни хрена себе, — Юкико открыла рот, глядя на чудовищный взрыв. — Мощная штука этот ваш огонь. С одной гранаты разнести такую крепость… Расскажи кому — ведь ни за что не поверят. Арчер и чужачка почти на руках дотащили Гуда до ставших лагерем в лесу людей. Но перед поворотом Робин всё же собрал остатки сил и вышел к ним самостоятельно. Юкико опять исчезла так же незаметно, видимо, применила свою ангельскую магию. Робину было не до неё. Он попрощался с друзьями, уже почти не видя их и не слыша — в глазах темнело, и видеть он мог только то, что находилось прямо перед ним, а шум в ушах грохотал как недавний взрыв. Он ещё успел увидеть склонившуюся над ним белокурую женщину-воительницу, она превратилась в Мэриан и увела его в солнце.