Проект "Надежда"

— Я больше не намерен участвовать в таких авантюрах! У меня ещё ни разу пациенты не умирали на руках из-за того, что в закладке закончился нужный препарат! — Успокойся, Джеффри, никто же не умер. — Чудом! Чудом не умер! И часть этого чуда, значительная часть, между прочим, принадлежит его здоровому сердцу! Две артериальных гемотрансфузии за четыре часа — благодарю покорно, жизнь меня к такому не готовила. — Джеффри, ты — кудесник! Я в этом никогда не сомневалась. А в следующий раз положу в ящик двойной запас плазмы. Похоже, умереть не получилось. Или Мэриан привела его прямо в ад, куда почему-то заглянули темноглазый лекарь и ангел-воительница. Хотя, такой путь не подходит ни Мэриан, ни представителям небесного воинства. Робин попытался открыть глаза, для этого ему пришлось хорошенько напрячься. Веки, тяжёлые, как будто чугунные, приподнялись и позволили увидеть маленькую комнатку, забитую квадратными сундуками, странными маленькими креслами и какими-то штуковинами, свисавшими с потолка. Раздавался негромкий ровный гул, от которого закладывало уши и хотелось зевать. В дальнем от Робина конце комнатки прозрачная завеса скрывала что-то наподобие носилок на ножках, на которых кто-то лежал. Судя по холодному древку под рукой, сам Робин находился на таких же жёстких носилках, но тело ощущалось чужим, как будто не полностью принадлежало ему. Возле самой завесы сидели друг напротив друга тот самый кареглазый лекарь и ангел-воительница, ближе к Робину — Юкико и второй солдат, светло-русый здоровяк. Лекарь, которого, судя по разговору, звали Джеффри, кипел, как котелок над костром, а женщина, наоборот, расслабленно улыбалась, откинувшись в своём кресле и протянув ноги через проход так, что ступни её оказались под сиденьем лекаря. Похоже, его это злило ещё больше. Из тёмного прохода рядом с завесой выглянул молодой земляк отца Тука, внимательно осмотрел всех и велел пристегнуться, потому, что скоро будет прыжок. Все вытянули откуда-то из-за спин чёрные ремни и перекинули их крест-накрест через грудь, раздались тихие щелчки. А потом в уши ввинтился резкий визг, сердце ушло куда-то в пятки, а желудок наоборот, поднялся к самому горлу. Перед глазами опустился серый туман, и Робин решил, что уж теперь-то он, наконец, умер. Но свист прекратился, туман исчез без следа, а кареглазый Джеффри продолжил ворчать, как будто никакого катаклизма не произошло. — И хоть бы один сукин кот сказал, что второго тоже отравленным ножом пырнули! Если бы я не обратил внимания на характерный некроз тканей вокруг раневого отверстия… — Джеффри, ты не мог не обратить. Ты — док, и этим всё сказано, — женщина прикрыла глаза. — Имел я вашу грёбаную полевую хирургию трёхзубым крючком во все отверстия! — напоследок буркнул Джеффри и чуть сполз в кресле, сложив руки на груди. Юкико и светловолосый, до этого момента сдерживающие смех, одновременно прыснули в кулаки. Женщина кинула на них строгий взгляд, и оба тут же приняли самый серьёзный вид. Робин тоже невольно улыбнулся непослушными губами. — О, ты очнулся. Класс! — Юкико сноровисто отстегнула свою сбрую и пересела ближе к Робину. — Пить хочешь? Пить Робин не просто хотел. Помнится, на кресте в пустыне, когда Вейзи оставил их умирать под палящим солнцем, жажда была не такой сильной. Хотя здесь, в гудящей комнате, было совсем не жарко. — Вот, сделай пару глотков, — черноволосый ангел поднесла к самым губам Робина маленькую шкатулку с торчащей из неё соломинкой. Как это пить, Робин не понял, тогда Юкико показала ему — она взяла соломинку в рот и смешно втянула щёки. Та на мгновение стала розовой, а потом снова побелела. — Видишь, не отрава, — девушка снова поднесла шкатулку с соломинкой к губам Робина, и он попробовал сделать так же. В рот хлынула прохладная кисловато-сладкая жидкость со вкусом сразу всех фруктов, какие Гуд пробовал в Святой Земле. Ему понравилось — в детстве отец летом часто приказывал делать морс из лесных ягод, но никогда в него не добавляли столько мёда. К сожалению, Юкико и правда разрешила сделать всего два глотка, после чего отняла шкатулку. — Потерпи, минут через десять ещё дам, сразу много нельзя, — потом выглянула в круглое окошко рядом со своим креслом и добавила: — А через полчаса уже и долетим. Вас с братом сразу в госпиталь — у нас там есть три спецпалаты, за доком закреплены. Ты не бойся, туда чужие не заходят. Робин не понял почти ничего, к тому же, его стало сильно клонить в сон. Он хотел спросить про Гая, ведь если Джеффри настоял на том, чтобы забрать его с собой, то не за тем же, чтобы похоронить, но сил не было, а голос Юкико журчал убаюкивающе, как ручеёк в лесной чаще в жаркий пряный полдень. Единственное, что не давало уснуть — изредка встречавшиеся в речи знакомые слова. — Док у нас молоток, ты не смотри, что он тут устроил представление. Это он для капитана, чтобы она побольше финансирования на медикаменты выбила. Мы тут уже на полулегальном положении, того и гляди, проект закроют — и всё. Никаких экспедиций в прошлое. У нас уже два раза пытались многомерник отобрать, но к Дайне так просто не подступишься, а вертолёт мы прячем в скалах, куда ни одной тропинки нет. Да и док не просто так к вам мотается — у него дочь умерла из-за древней болезни, которой в нашем времени нет, а у вас, вроде как, была. Лепра называется. Вообще-то, современный человек ею заразиться не может, а она заболела. И никакие антибиотики не помогали, хотя всего лишь век назад эта болезнь вылечивалась за пару месяцев. А потом что-то случилось с кровью людей. Говорят, это всё ГМО, но я не верю, скорее, какие-то современные вирусы уничтожили антитела к ней, или что-то в этом роде. Лепра - это такая болезнь, что боли совсем не чувствуешь, а девочка маленькая была, шесть лет всего. Чем-то играла, пожар в доме устроила. Когда её вытащили, ожог был девяносто процентов кожи. Не спасли. — Проказа. У Гая отец был ею болен, — ещё успел пробормотать Робин перед тем, как уснуть. — Мы до того, как к вам залететь, на двести лет глубже были, так там никакой проказы не нашли, а у вас тут по дорогам толпы этих… прокаженных… Но Робин уже не слышал. Он опять висел на кресте в пустыне, рядом с ним Уилл прощался с Джак. Солнце палило так, что глазам было больно и кожа на плечах вздувалась пузырями. А потом подошла Мэриан, она почему-то была свободна, приложила ему к губам чашу с ярко-розовой ароматной фруктовой водой. Он сделал глоток, который пролился по гортани живительной влагой, и Робин понял, что у Мэриан в руках чаша Грааля.