Проект "Надежда"

Мэг продолжала приходить каждый день. Она меняла цветы в вазах, резала ему на кусочки яблоки, апельсины и другие фрукты, названий которых он не знал, а вкуса почти не чувствовал. Болтала, отвечала на его вопросы о здешних порядках. А порядки отличались сильно. Когда он в первый раз увидел свою сиделку, то едва не выгнал её за дверь. И выгнал бы, если бы хватило сил гаркнуть, что гулящую девку не звал. Но это оказалась не гулящая девка, а одна из тех гудовых вышивальщиц. Только она не стала покушаться на его зад, а воткнула иголку в локоть. От иголки шла прозрачная трубочка, по которой текло какое-то их лекарство из прозрачного же мешка. Это было не больно, только мешало жутко. Но Гай стоически терпел и даже не показал виду, когда действительно стало больно и вокруг иголки вздулся волдырь. Девка вернулась сама, отругала его как несмышлёного малыша и воткнула иголку в другую руку. Там волдыря не вздулось. А Гай слышал, что девку потом в коридоре отчитывал док. С ним Гисборн тоже познакомился — лекарь как лекарь, среднего роста, лохматый, с умным взглядом тёмных глаз. Он задавал странные вопросы, но Гая с детства приучили лекарям отвечать честно, так что пришлось рассказать и про отца, и про мать, и про то, как она жила с Локсли-старшим и носила еду своему мужу. Однажды пришла она — та высокая женщина, которая три раза встречалась на его пути. Она оказалась красивой. Сероглазая, светловолосая, с тонкими бровями и совершенным ртом. Лицо, созданное для любования и поклонения. И тело, приученное сражаться и бегать — длинные, как будто нарочно вытянутые члены, чётко обрисованные мускулы на руках. Она была одета ещё легче, чем сиделки дока — в короткое чёрное платье без рукавов и, считай, без подола — только до колен. Никакого белья под ним, похоже, не было, и Гай с трудом смог оторвать взгляд от облитых мягкой тканью полушарий аккуратных грудей. Но при этом женщина источала такой неземной холод, что язык у Гая примёрз к зубам и он мог только кивать на всё, что она говорила. Оказалось, её звали Дайна, и она была не совсем человеком. Вернее, на её взгляд, конечно, человеком целиком и полностью, но люди вокруг не любили тех, кому ещё до рождения добавили силы, ума или красоты и считали таких чем-то вроде уродов, которых гнали отовсюду. Дайне повезло — её отец был очень богатым человеком, и она устроилась так, что могла ни от кого не зависеть и помогать таким же, как она. Нет, внешне таких больше не было — отец вложил в её внешность свою мечту об идеале женщины. Но были разные — те, кому повезло меньше, чем ей с создателями, и они оказались выброшены на улицу. И была ещё Юкико, но у неё, как сказала леди Дайна, совсем другая история. Локсли уехал в дом Дайны через неделю после того, как Гай очнулся и, судя по тому, как резво Гуд бегал и трещал без умолку, почти здоровым. А через день после его отъезда в палату Гисборна вошла Мэриан. Гай сначала её даже не узнал — она похудела, со щёк исчез румянец, а роскошные тёмно-каштановые кудри приобрели солнечный соломенный цвет. Но и это ей шло и делало ещё нежнее и милей. — Здравствуй, Гай, — она стояла возле стула, нервно барабаня длинными ногтями по спинке, и не решалась сесть. У него пересохло в горле, язык отказался ворочаться, и единственное, что он смог выдавить — это вечное: «Прости…» — Тебе не за что извиняться, — она, наконец, села, перекинула одну ногу через другую, и сомкнула пальцы в замок на обтянутом тончайшим чулком круглом колене. Платья в этом времени при всём своём развратном крое, выглядели удивительно целомудренными, и к такой вот Мэриан уже невозможно было обратиться иначе, как «сударыня» и низко склонив голову. Склонять голову лежащему с очередной трубкой в локте Гисборну было неудобно, и он просто смотрел — нет, не на колено, а на морщинки, едва наметившиеся в углах рта и между ровных соболиных бровей. — То, как я отвлекала на себя твой гнев, было, конечно, глупо. Но зато Дайна Неклин вытащила меня сюда, в это время и на эту землю. Это Америка, в нашем времени её ещё не знали. И я должна тебе сказать, что здесь не так всё радужно, как кажется на первый взгляд. Здесь тоже есть люди, которые голодают. И есть свои Вейзи, ради собственных прихотей отбирающие у этих людей кусок хлеба. И одна из них — Дайна. Гай удивлённо поднял брови. Голос Мэриан, уверенный, звонкий, такой же, как тогда, когда всё ещё было хорошо, она с отцом жила в замке и никто ещё не знал, кто такой Ночной Дозорный, по-прежнему завораживал его. Ну конечно, она везде найдёт сирых и убогих, нуждающихся в защите, с умилением подумал Гисборн. А Дайна богата, так что всё может быть. — Мало того, что она не родилась от матери, как все мы, а появилась из железного устройства, что уже противно божьему промыслу. Её создатель, который потом цинично удочерил своё создание, оставил ей все свои сбережения, и она продолжает гнусные опыты над человеческой природой. А для этих опытов она забирает людей из другого времени, прерывая, возможно, линию их потомков. Гай хотел возразить, что она забирает умирающих — как он с Робином и Мэг, или людей за секунду до смерти, как сама Мэриан, которая довела Гая до того, что он ринулся её душить, отбросив меч. Как-то в такие моменты не до продолжения рода. Впрочем, бастардов у Гая, как и у Робина, осталось достаточно. Судьбой одного из них Гисборн даже озаботился настолько, что самолично вывез из замка, подальше от Вейзи, к Гуду — тот отличался страной заботливостью по отношению к этим мелким хрупким комочкам плоти, и не дал бы пропасть Гаеву сыну. Возможно, их дети дожили до той поры, что сами могли дать потомство, и в жилах некоторых из этих чудаковатых людей будущего текла его и Робина кровь. Но Мэриан выставила вперёд ладонь, не давая ему вставить слово. — Она обедняет естественное разнообразие людей, чтобы сейчас, имея нашу ДНК, плодить гомункулов, таких же неестественных, как она сама. Ведь у тебя брали кровь? Гисборн кивнул — да, несколько раз «вышивальщицы» тыкали ему в палец или локоть иголки и уносили стеклянные трубочки, полные тёмного содержимого его жил. А док Джеффри, когда приходил, рассказывал, что показала его кровь, Гай не всё понимал, но что-то хорошее. — Вот! Откуда ты можешь быть уверен, что где-то в недрах её ужасных лабораторий не зреет твоё потомство, изуродованное и осквернённое, как она сама? Гай хлопал глазами и не знал, как реагировать на такое. Он вовсе не считал Дайну изуродованной или осквернённой, хотя креста на её голой груди не заметил. Да и как из крови сделать ребёнка, ведь для этого нужны мужское семя и женское чрево? А гомункулов глиняных и за детей-то считать грешно. Но Дайна глиняной не была точно — он видел, как билась жилка у неё на длинной шее, когда она поворачивала голову. Это всё было настолько странно и непонятно, что у него заломило виски. — Пойдём с нами, Гай! Отринь эту пакость, выходи из больницы и присоединяйся к нашему движению «Чистую кровь - Земле»! Мы боремся за отмену репликационных институтов, запрещение клонирования и генно-модифицированных продуктов. Конечно, нам трудно, но у нас уже есть фермы, где люди выращивают чистое зерно и скот. Пока они не могут состязаться урожаями с теми, кто по-прежнему насилует землю искажёнными семенами, но мы выстоим! А ты покажешь пример, что даже те, кого это создание похотливого извращенца вырвало из своего времени, не одобряет её жестоких методов. Гай прикрыл глаза. Он почти ничего не понял из пламенной речи Мэриан, но там было ещё что-то, что постоянно отвлекало его внимание. Кольцо! Слабый проблеск золота на безымянном пальце левой руки Мэриан, когда она воодушевлённо жестикулировала. — Вы поженились? Когда? Она помолчала, потом снова сложила руки на коленях, прикрыв левую правой. — Недавно. Незадолго до того, как вас вытащили в это время. — Погоди, — Гисборн наморщил лоб. — Как это «до»? А как вы тогда смогли пожениться? Мэриан вздохнула. — Глупый, глупый Гай. Иногда ты производишь впечатление разумного человека, но в остальное время… Как же тобой легко было управлять. Я замужем не за Робином. И я счастлива. Его зовут Питер. Он руководит нашей организацией и будет баллотироваться в президенты, когда наша партия пройдёт в Конгресс. В отличие от вас с Робином, он не считает меня слабой или глупой! Питер доверяет мне, и мы боремся плечом к плечу. Гай с трудом проглотил удивлённый возглас и дослушал до конца, как и просил Гуд. Да уж, не повезло его брату по оружию. Теперь они в равном положении — оба получили от ворот поворот. Но Мэриан счастлива, и это главное. В конце концов, так даже легче.