Проект "Надежда"

Алан бежал так, как никогда в жизни, наверное, не бегал. Солнце заливало золотыми лучами лес, а он молился о ливне, урагане, о чём угодно, что могло задержать огромный отряд, идущий по дороге на Ноттингем. Несчастливая судьба столкнула его с разведчиками, вернее, их она с ним столкнула, потому, что оба наёмника остались лежать под дубом, а Алан ринулся дальше. И со всего размаху налетел на третьего. Тот одним движением скрутил Э’Дейлу руки за спиной и неожиданно произнёс в ухо с ужасающим шотландским акцентом: «Тихо! Я не причиню тебе вреда». Когда обещают не причинять вреда, значит, оставляют крохотную лазейку. Может, солдата удастся заболтать, а может, и обмануть, пока он будет вести его к своему командиру — ведь если обещает не причинять вреда, значит приказано брать беглеца живым. И Алан сделал вид, что смирился с пленением и будет паинькой. Как ни странно, тот, кто его пленил, не стал выходит на дорогу, а потащил Алана вверх по склону. Беглец пытался пару раз сделать ноги, один раз ударить назад головой, когда им пришлось карабкаться, и здоровяк буквально тащил его, прижав к своей широченной, как у Малыша Джона груди. К сожалению, ничего не вышло, но хорошо и то, что конвоир не стал наказывать Алана за попытки, а так же молча и быстро выволок под сень огромной ели, загораживающей от склона небольшую полянку. На ней уже были два человека в чёрной одежде, по виду очень опасные, но совсем без брони. Причём, одна из них была женщина — необыкновенно красивая, но и необыкновенно высокая, на полголовы выше Алана. — Назови своё имя, — её голос мог бы, наверное, звучать томно и страстно, но сейчас от металлических ноток у Алана мурашки пробежали по спине. — Алан… Алан Э’Дейл… леди. — Хорошо, Алан Э’Дейл. Мы не причиним тебе вреда. Твои друзья просили позаботиться о тебе, поэтому ты будешь выполнять всё, что я тебе прикажу. Если всё сложится удачно, это спасёт тебе жизнь. Она тоже говорила с дичайшим акцентом, но теперь Алан понял, что это не шотландский. Он не мог с ходу сообразить, откуда была эта дама, и, как с ней себя вести, поэтому решил пока подчиниться, а там видно будет. Ему приказали встать на выложенный тряпками на траве крест и не шевелиться, и он не дрогнул даже когда за спиной что-то загудело и по окрестным деревьям заметались странные солнечные зайчики. — Ну как, Мэтт? — спросила леди кого-то за спиной Алана. — Готово, мэм, — ответили ей, и напротив Алана появился… он сам. — Замечательно. А теперь поводи его, — скомандовала леди, и второй Алан сделал шаг, другой, потом пропал и появился в шаге от того места, где исчез. — Джеффри, что с болваном? — задала кому-то вопрос леди, и из кустов орешника раздался ответ: — Ещё пару минут посохнет, и можно одевать. — Э’Дейл, раздевайся. А ты, Мэтт, поводи его немного, заставь побегать, пару стрел в спине нарисуй, а то странно будет, если все они пролетят насквозь. Алан начал развязывать шнурки под горлом, но услышал про бег и замешкался, не понимая, что же делать — раздеваться или бежать? Второй же Алан побежал, но почему-то не двигался с места и трава не прогибалась под его ногами. Внезапно вокруг него полетели стрелы, и Алан даже шарахнулся в сторону, но стрелы летели совершенно беззвучно и пропадали прямо в воздухе, не долетев до противоположного конца поляны. А вот во второго Алана они попадали, и он замедлил бег, пока не упал в траву. Сердце Э’Дейла оборвалось, как будто одна из стрел попала и в его сердце. Он удивлённо поднял глаза на леди, и та сурово свела брови: «До сих пор одет?» Алан ещё никогда в жизни так быстро не раздевался. Ужас настолько поглотил его волю, что он даже безропотно снял брэ, когда леди (леди? Демон в обличьи женщины!) указала на них длиннопалой рукой. Потом из кустов орешника появился ещё один мужчина, который тащил уже третьего по счёту Алана, абсолютно голого. Вдвоём с женщиной они споро нарядили его в одежду, снятую первым Аланом. Откуда-то из-за спины беззвучно шагнул совершенно лысый здоровяк с аккуратной полуседой бородой, взвалил на плечо тело третьего Алана и понёс его вниз по склону. Э’Дейл успел услышать, как демоница пожелала ему удачи и назвала «полковником», на что тот ответил, что он сегодня рядовой, и количество бреда, наконец, превысило силы Алана. Поляна покачнулась и плавно уплыла куда-то в бок, а Алан Э’Дейл, до сего дня считавший себя единственным и неповторимым, потерял сознание. Очнулся он от запаха, омерзительнее которого не встречал в своей жизни. Как только он мотнул головой, запах пропал, а сверху раздался голос: — Удивительно, последний рейд и я обошёлся всего лишь нашатырным спиртом. Нам, наверное, каждый раз нужно было объявлять последним, тогда бы не пришлось тратить столько моих нервов и сил на латание тел, проткнутых разными острыми предметами. Э’Дейл осторожно открыл глаза и увидел над собой того живодёра, что вытащил из кустов третьего Алана. Он попытался отодвинуться от этого ужаса и наткнулся на башмаки демоницы. Алан понял, что на этот раз он попался. Можно сбежать из темницы, трудно, но возможно обмануть шерифа. Но уйти от существ, которые создают живые, дышащие и двигающиеся копии тебя, а потом хладнокровно убивают их на твоих же глазах — об этом и мечтать нечего. — Росс, как прошло? — спросила демоница. Алан перевёл взгляд и увидел лысого полковника-не полковника, выходящего из-под ветвей ели. За ним шёл русоволосый молодой человек, он нёс в руке небольшой сундук. — Отлично, — пробасил бородач. — Уложил болвана на дорогу, стрел в него натыкал, кровушкой полил, пока Мэтт гонял преследователей по колдобинам и буеракам. Он вывел голограмму на дорогу так ювелирно, что солдаты увидели только лежащего болвана. Налетели, поняли, что мёртв, немного попинали от досады, погрузили на повозку и двинулись дальше. — Хорошо, — в голосе демоницы слышалось удовлетворение. — Поднимайте эту барышню, уходим. Здоровяк-Росс, не сбившись с шага, наклонился к Алану, вздёрнул его на ноги и поволок за собой, голого и босого. И Э’Дейл пошёл, покорившись своей странной судьбе. Он дошёл до маленькой хижины, влез в неё по приставной лестнице и сел на узенькое хлипкое кресло, которое ему указали. Демоница стукнула в стенку, крикнула: «Стивен, взлетай». Что-то сильно загудело, все расселись по таким же креслицам и занялись своими делами, не обращая внимания на Алана. Все, кроме кареглазого живодёра — тот светил ему в глаза каким-то маленьким, но очень ярким факелом без огня и дыма, колол иголками и выкачивал через них кровь, но совсем немного, Алан даже удивился, что так мало, думал, им для всяких демонских дел нужна вся кровь жертвы до капельки. И всё это под ровный гул, не прекращавшийся ни на секунду. Остальные, кроме них двоих, болтали на своём варварском диалекте английского, пили что-то из фляжек, а потом по очереди заснули, сидя в креслах. Вскоре и живодёр отстал от Алана, кинул ему тёплое и мягкое одеяло, сложил руки на животе и тоже начал выводить носом рулады, дивно гармонирующие с непрекращающимся гулом. Алан быстро согрелся и, видя, что все надсмотрщики уснули, попробовал бежать. Но не тут-то было. Дверь, через которую все вошли в хижину, не подавалась его усилиям, видимо, была заперта на заклинание. В маленькие окошки было не пролезть, как ни пытайся, а люков на чердак или в подпол не наблюдалось. В своих блужданиях он всё же разбудил Росса, но здоровяк опять ничем не выказал своего неудовольствия, только посоветовал выглянуть в окно. Сначала Алан даже не понял, что он видит — какой-то белёсый туман внизу, в разрывах которого мелькало что-то похожее на зелёный ковёр, вышитый светлыми кривулинами. Но когда на одной из этих кривулин он увидел крохотную лошадку, запряжённую в телегу, а кучер размером с муравья стегнул её ниточкой-бичом, и лошадка побежала быстрее, Алана затошнило от ужаса. Он знал, что с высоты всё кажется мельче, чем есть на самом деле. Просто он никогда не был так высоко. Алан не помнил, как дополз до своего кресла, залез в него с ногами и закутался в одеяло с головой, какие молитвы и кому приносил — возможно, там был не только Всевышний, но и демоница, слову которой подчинялась эта летающая хижина. А потом он уснул тревожным сном, в котором огромные рогатые стрекозы с ровным гулом гонялись за бегающими по лоскутам полей муравьеподобными Аланами.