Проект "Надежда"

— И что дальше? — Джулия выжидающе уставилась на Робина. Гай поморщился. Где бы Гуд ни появлялся, ему в считанные минуты удавалось возглавить любое сборище народа — от банды неграмотных разбойников в далёком двенадцатом веке до банды диверсантов, захвативших огромный космический корабль в веке двадцать втором. Все внезапно проникались к нему доверием и с радостью кидались выполнять его приказы. Впрочем, надо отдать Локсли должное — ему удавалось выводить людей почти без потерь оттуда, откуда выхода не было в принципе. — Видимо, искать детей. Гуд растерянно оглядывал панели с мигающими огоньками и бегущими по экранчикам рисунками. — Только мне бы карту этого корабля… — Боюсь, карта тут тоже будет с иероглифами, — указала на рисунки Джулия. — Может, вы вспомните, как помещения располагались на «Надежде»? В принципе, корабли не должны сильно различаться. — Я помню, где был грузовой трюм, — подал голос Гай. — Не забывайте про то, что мы наверняка убили не всех бандитов, — опять влез с очевидным замечанием Гуд. На поиски детей отправились все втроём. Конечно, мисс Мюррей была не особенно полезна во время боя, но оставлять её в рубке, где в любой момент могли появиться уцелевшие бандиты, было неприемлемо. Гай снова, как семнадцать лет назад, плыл по пустынным металлическим коридорам, только вместо скуки сейчас сердце пожирали ярость и нетерпение. Смерть бандитов от его руки не утолила жажду мести, ведь его девочка всё ещё была в опасности. Он был готов и дальше прорываться с боем, только противника всё не было. Они спустились на лифте до второй снизу кнопки — именно там располагался трюм на «Надежде», но промахнулись. На этом корабле здесь был ангар шаттлов. Маленькие машинки, вроде того русского, на котором прилетели Гай и его спутники, жались по стенам, а посередине стоял огромный — тот, с помощью которого бандиты похитили детей. Можно было отправляться дальше, но Гуд решил проверить, нет ли кого в летающем монстре, и все трое осторожно пересекли открытое пространство, каждую секунду ожидая ножа в спину. Шаттл оказался пустым, зато позади послышался шум уезжающего лифта. Все мгновенно развернулись к дверям, но там уже никого не было. Они подлетели к лифтам: горела стрелочка, указывающая вниз. Что там могло быть — двигатели или трюм, уже неважно — туда направился враг, а оставлять за спиной противника очень неправильно. Впрочем, соваться в соседний лифт тоже глупо — улизнувший бандит наверняка будет поджидать их у входа. На корабле были и лестницы. Перемещаться по ступенькам в невесомости невозможно, зато лететь вниз, цепляясь за перила, оказалось так увлекательно, что Гай даже заметил счастливую мальчишескую улыбку на лице Гуда. Не будь это корабль, который причинил зло его детям, Гай, может, тоже бы наслаждался стремительным спуском. А так на его губах расцвела ухмылка, не предвещающая врагам ничего хорошего, кроме относительно быстрой смерти. Следующий уровень уже походил на место, куда складывают грузы: дверной проём вёл в небольшой вестибюль, в который выходили две закрытые на колёса двери, открытый лифт и две фигуры в чёрном, разворачивающиеся от лифта к открывающейся двери на лестницу. Одновременно взвизгнули две тетивы, и фигуры закувыркались, разбрызгивая по вестибюлю шарики крови. Гуд подплыл к одной из дверей и попытался провернуть колесо, но у него не вышло. Не вышло и у Гая, и даже когда они навалились на него вдвоём, упираясь ногами в выступы петель, колесо не шелохнулось. Конечно, была вероятность, что этот трюм пуст, но у Гая мучительно ныло сердце — он почему-то был уверен, что его маленькая Гислейн именно за этой дверью, и что она в опасности. — Погодите, кажется, тут кодовый замок, — сказала, подплывая, Джулия. Она потыкала пальцами в кнопки с нарисованными на них теми же странными символами, что плыли по экранам в рубке, и решительно подцепила ножом коробочку. Коробочка с треском и искрами отлетела в одну сторону, Джулия — в другую, но удачно затормозила о галантно подставившего свою грудь Робина. Она почему-то покраснела, вывернулась из его объятий и вернулась к тому месту, откуда торчали разноцветные проводки. Соединила два из них и, не обращая внимания на треск и искры, скрутила концы вместе на лезвии ножа. Нож остался болтаться, а искрить прекратило. Колесо провернулось, дверь открылась, и в Гая врезалась маленькая торпеда с плавающими вокруг заплаканного бледного личика чёрными кудрями. Он пытался ощупать, цела ли Гислейн, а та тараторила совсем как её мать: — Они все плакали, а я знала, что ты нас спасёшь. Вы всегда всех спасаете с Робином, мне Энни говорила, что про вас даже легенды на Земле рассказывали, только там всё перепутали и считали, что ты и Гай Хантингтон — это один человек и что ты плохой, но это же неправда. Ты же не мог жить больше ста лет. А теперь ты нас спас, и все поймут, что ты и лорд Хантингтон хорошие, хотя все и так это знали, только говорили ерунду… Гай прижал вновь обретённую дочь к себе и подплыл к дверям трюма, от которых его отнесло, когда Гислейн врезалась в него. Гуд уже был внутри и пересчитывал окруживших его девочек. Без сомнения, он уже точно знал, сколько их — ведь Локсли, что отец, что сын машинально считали все движущиеся в поле зрения предметы — навострились на своих стадах. Джулия собрала вокруг себя самых маленьких и пыталась утешить их, но, похоже, тонула в море слёз и радости. — Которая из них Элдред? — почему-то спросил Гай, хотя сейчас важнее было не глазеть на возможную будущую невестку, а выяснять, куда дели всех мальчишек. — Наверное, её приняли за мальчика. Их куда-то отдельно заперли. Гай удивился выбору сына, но в этом времени многие женщины носили мужскую одежду и причёски и были по-своему прелестны даже в таком виде. Взять хоть мать Малкольма — Гай видел её мельком, но прекрасно понял Гуда, клюнувшего на короткие белокурые волосы, бесшабашную улыбку и внушительный бюст. Вариантов, куда могли деть мальчиков, было ровно один. Джулию пришлось выпутывать из вцепившихся в неё девчонок, чтобы она помогла открыть вторую дверь. Девочек пока оставили в трюме, в вестибюле бы они не поместились, тем более, что никуда не делся вопрос с уцелевшими бандитами. За второй дверью царили тишина и порядок. Мальчишки, привыкшие к тому, что опасность в виде летающего ящера может появиться в небе в любой момент, вели себя более сдержанно и, похоже, ни минуты не сомневались, что их спасут. Впрочем, если бы не спасли, то на Земле бандитов ждал бы сюрприз. Якудза даже не представляли, с кем они связались, похитив детей с фронтира — сильных, ловких, постоянно настороженных, не боящихся ни боли, ни крови, сбивающих рогатками летающих ящеров чуть ли не в половину себя весом. Да и муштра полковника Росса Кавендиша даром не прошла — в трюмах корабль вёз вполне организованный и дисциплинированный отряд, в котором каждый не только знал свою роль в возможном поединке, но и мог подстраховать товарищей. Гуд пересчитал мальчиков, удовлетворённо кивнул — похоже, количество украденных и найденных детей сошлось, — и развернулся, чтобы плыть к выходу. Но, видимо, от радости все забыли, что так и не выяснили точно, сколько было на корабле бандитов. И один якудза как раз висел в дверном проёме, высоко подняв руку с тёмным ребристым шариком, зажатым в кулаке. Он что-то отрывисто выкрикивал на своём неведомом японском, когда болт Гуда заставил его захрипеть и схватиться обеими руками за торчащее из горла оперение. Тёмный шарик закувыркался, но был пойман мисс Мюррей, которая так же, как до этого якудза, зажала его в кулаке. Гай не понял, почему все замерли, почему смертельно побледнела Джулия. Не понимал, пока к Робину не обратился один из мальчиков: — Мисс Мюррей теперь умрёт? Ни сам Гай, ни Гуд не интересовались современным оружием сверх необходимого и упустили из виду, что уже три века человечество успешно уничтожает себя гранатами — маленькими шариками, начинёнными взрывчаткой. Якудза, видимо, последний оставшийся в живых, решил умереть, забрав с собой как можно больше тех, кого не удалось доставить хозяевам. И для этого он выбрал не привычный в двадцать втором веке М115 с радиусом разлёта осколков в десять метров, а F28, уже снятого с вооружения, но по-прежнему убийственного монстра, поражающего всё живое и неживое на пятьдесят метров вокруг. К счастью, запал старой гранаты срабатывал с замедлением в четыре секунды, которых хватило Джулии чтобы поймать её и прижать рычаг к ребристому боку. Но стоит ей чуть ослабить кулак, как произойдёт взрыв. Она вылетела из помещения с детьми и сквозь толпу девочек пролетела на лестницу. За ней ринулся выяснивший все подробности Гуд, а к Гаю обратился высокий мальчик с короткой стрижкой очень светлых волос и легко узнаваемыми прозрачно-серыми глазами — сын леди Дайны: — Сэр, если попытаться заблокировать рычаг гранаты хоть ненадолго, можно оставить её здесь, в трюме. Тут очень большое помещение и достаточно толстые стены, которые должны выдержать осколки. В крайнем случае, трюм можно загерметизировать. Нужно только не дать рычагу отойти от корпуса раньше времени. Гай решил, что идея не лишена смысла, но для её реализации нужно убрать детей, желательно с этого яруса вообще. Он с сожалением отпустил руку дочери, которую до сих пор сжимал, как будто стоило ему её выпустить, Гислейн тут же исчезнет, и обратился к старшим мальчикам с просьбой собрать детей и частями отправлять на лифте вверх, на жилые уровни. Обратился к мальчикам, но командовать начала девочка — дочь Робина-другого, рыжая как мать и зеленоглазая в отца. Глядя на неё, Гай в очередной раз испытал неловкость. Шейлин была самой старшей, ей в прошлом году исполнилось семнадцать. На Авалоне не оказалось ни одного священника и для тех, кто, как Робин Локсли, испытывал нужду иногда помолиться, док Джеффри взялся вести службы. Когда-то его крестили в католичество, и он ещё не успел забыть ни порядок проведения служб, ни кое-какие церковные праздники. Правда, обряд конфирмации он дополнил своим условием — проводить его только детям, достигшим семнадцати лет и только после того, как девочки сдадут яйцеклетки, а мальчики сперму в генный банк Авалона. Пока конфирмацию прошла только Шейлин, но через год сдать сперму должен был Роджер, и Гаю было странно думать, что его возможные потомки будут ждать своего часа где-то в холодильнике и, возможно, родятся через много лет после смерти не только Гая, но и его сына. А рыжую дочь Робина-другого ничего не смущало, ей такое обеспечение собственного бессмертия казалось естественным и ничуть не стыдным. Она улыбнулась Гаю и начала распоряжаться. Шейлин довольно разумно отправила первыми самых старших мальчиков и только после того, как они вернулись и доложили, что бандитов нет, начала формировать разновозрастные партии. Гисборн помахал рукой дочери, и остался дожидаться, пока в вестибюле не останется ни одного ребёнка, включая семнадцатилетнюю командиршу. Всё это время он украдкой прислушивался к двери на лестницу, с ужасом ожидая звука взрыва, означавшего, что он лишился брата по оружию, духу и истории, разве что не по крови. Единственного человека, рядом с которым он мог произнести: «Помнишь?», — и больше ничего не говорить — детство у них было общее, да и после тридцати они слишком часто встречались, хотя иногда и с оружием в руках друг против друга. После того, как Шейлин поднялась наверх, Гай постучал в двери, ведущие на лестницу, и Робин согласился с планом, предложенным сыном Гая Хантингтона. Рука об руку с Джулией они влетели в тот отсек трюма, в котором держали мальчиков и плавал у дальней стены труп бандита. Робин и Гай примотали рычаг эластичным бинтом, а сверху залили всю конструкцию лечебным клеем из баллончиков. После чего настолько быстро, насколько могли, все трое покинули трюм и задраили за собой дверь. Был ли там взрыв и насколько скоро после их бегства, они так и не узнали. И тут Джулия спросила: — А как мы будем возвращаться? Над этим вопросом Гай не задумывался, привычно полагая, что люди будущего сумеют разобраться с той техникой, которую сами же и изобрели. Он вспомнил, как землянка сказала, что водит всё, кроме космического корабля. И вот они: трое взрослых на этом самом корабле и восемьдесят пять детей вместе с ними. Авалон далеко внизу и не факт, что даже если получится установить с ним связь, им смогут помочь — ведь прошло уже семнадцать лет, да и корабль сделан в другой стране. В тягостном молчании усталые взрослые поднялись на самый верх (в условиях летящего корабля, скорее, на нос) и ещё от лифта услышали азартные детские вопли. В рубку набилось столько детей, сколько вообще могло влезть от стены до стены и от пола до потолка, а оставшиеся сгрудились у дверей. Трупы плавали у стен, шарики крови уже расползлись по стенам, консолям, детям, но, похоже, никого это не смущало. Робин первым делом попытался организовать эту толпу и отправить по каютам, но у него получалось не очень хорошо, пока Гай не сумел протиснуться к Шейлин и не потребовал от неё убрать посторонних. Как ни странно, это сработало, тем более, что кто-то выяснил, где находится камбуз и столовая, и школьники довольно организованной толпой двинулись подкрепляться и отдыхать. В рубке остались трое взрослых, Гислейн, которая опять вцепилась в отца, и двое детей, пристёгнутых к креслам перед широкими, расположенными полукругом, пультами. В одном из ребятишек Гай узнал того самого мальчика, предложившего план обезвреживания гранаты. Во втором — его же. Он удивлённо переводил взгляд с одного увлечённо изучавшего пульт мальчишеского лица на другое и не мог найти отличий. — Это Элгар и Элдред Хантингтоны, — хихикнула болтающаяся над плечом отца Гислейн. — Только не проси сказать, кто из них кто — я их различаю только по голосу. Отличить одного от другого с первого взгляда может только Роджер — он ещё ни разу не пытался всучить цветы Элгару. Ну, и леди Дайна, наверное, их не путает, хотя я не уверена. Гуд поинтересовался, почему дети не покинули рубку, на что один из близнецов ответил, восторженно сияя материнскими серо-голубыми глазами: — Сэр, мы всё прошлое лето гоняли примерно такую штуку на симуляторе — русские подарили. Правда, там все обозначения были кириллицей, а здесь иероглифами, но мы уже выяснили, что очень многое совпадает. Голос у него оказался мальчишеский, чуть хрипловатый, да ещё и давший петуха в начале фразы, так что Гисборн сосредоточил внимание на втором кресле, где сидела Элдред. Если приглядеться, становилось понятно, что это девочка — движения более плавные, чем у брата, шея изящнее и кисти рук чуть меньше. В остальном же — несформировавшейся фигурой и мешковатой одеждой она была мальчишкой, да и сбитые костяшки на правой руке не добавляли женственности её облику. Но эта девочка обещала вырасти в прелестную девушку — такую же высокую и стройную, как мать, но с более земной, тёплой внешностью, а уж отцовский курносый нос не позволял усомниться в её семейной принадлежности. Гисборн мысленно одобрил выбор сына и прислушался к разговору Гуда и Элгара. — Тоннель, по которому можно попасть из Солнечной в систему Гелиоса, открыт всегда, но только около трёх земных недель Земля и Авалон располагаются на расстоянии, позволяющем без лишних потерь топлива и времени путешествовать между ними, поэтому гости у нас появляются примерно через двенадцать-тринадцать месяцев. К тому же, русские говорили, что земляне открыли ещё множество таких тоннелей, по которым с помощью многомерных двигателей можно попасть в разные звёздные системы. Они нашли планету, похожую на Землю чуть меньше, чем Авалон, животных там нет, только насекомые, а растительность вся несъедобна, хотя земные растения прекрасно себя чувствуют и ядовитыми не становятся. А Америка открыла прямой тоннель на Бету Волопаса, там целый узел тоннелей во все стороны, хотя пригодных для жизни планет нет, но зато оттуда можно лететь куда угодно. Американцы пока осваивают этот узел, у них туда идут все ресурсы, а не на обживание планет, поэтому они про нас не вспоминали. — Ой, что это? — и голос у Элдред оказался приятный, хотя и низковат для девочки её возраста. — Это не спутник, больше похоже на шаттл. — Это тот кораблик, на котором мы сюда прилетели, — подала голос Джулия. — Жалко, что пришлось бросить — хорошая машинка. — А мы и не бросим, мэм, — Элгар азартно постучал по клавишам пульта и схватился за рукоятку, торчавшую сбоку от его кресла. — Иди сюда, мой хороший… На обзорном экране было отчётливо видно, как откуда-то сверху выдвинулась механическая клешня и попыталась схватить болтающийся на небольшом расстоянии от борта шаттл. После нескольких неудачных попыток ей это удалось, и кораблик исчез где-то над головами по привычке расположившихся ногами к полу зрителей. — Элгар, у меня готово, — девочка, которую Гай уже считал своей будущей невесткой, кивнула брату. Тот ещё постучал по клавишам, посмотрел на бегущие по экрану ряды цифр и символов (не иероглифов, дети очень быстро нашли, как переключить на родной английский), и повернулся к взрослым. — Мистер Локсли, мы готовы посадить корабль. — Тогда доставьте нас домой, мистер Хантингтон, — совершенно серьёзно кивнул мальчишке Робин.