Голод

Дом находился в аварийном состоянии. Сквозные трещины расползались по стенам и потолкам, грозившимся рухнуть в любой момент; необслуживаемым лифтом уже годами никто не пользовался; паркет гнил на глазах, а двери порой не закрывались оттого, что фундамент был перекошен. Инга в то утро тоже по-своему находилась в аварийном состоянии, но поначалу не подала виду. Скрипя зубами от мышечной боли, она кое-как дотянулась левой рукой до пачки сигарет и зажигалки, оставленных на стуле у кушетки, не подымая головы, сунула папироску в стиснутый рот и подожгла её. Свернувшаяся калачиком Васька в ногах зашевелилась - очнулась. Точно кошка. Никаких сомнений. - Мда, - выдохнула Инга. – Накаркала я вчера. - Что случилось? – сонно протянула девушка, потирая веки. - Видимо, мне нерв защемило ночью. Тело ломит и… Я не чувствую мизинца и безымянного правой руки. К следующему утру у неё онемели все пальцы правой. Пришлось идти к врачу. Иногда по вечерам Кантемировна и Светлана играли в карты: они всегда радушно принимали Васечку в свою компанию и звали присоединиться Ингу, но последняя вечно отказывалась под разными предлогами, очевидно, пытаясь скрыть свою абсолютную некомпетентность в данном виде развлечений. На сей раз студентка ушла принимать душ: аккурат в момент, когда она закончила споласкивать волосы и как раз к финалу очередной партии, в квартале вдруг отрубило свет. Игроки, привыкшие к подобным «фокусам», среагировали спокойно и невозмутимо достали свечи; из ванной же комнаты раздалось громкое и смачное ругательство. Через пару минут оттуда разъярённой летучей мышью шумно выкатила Инга в огромном чёрном халате с хризантемами, заглянула к соседям, продолжавшим забавляться, будто ни в чём небывало, опять выругалась и отправилась на лестничную клетку в надежде разведать что-нибудь у других квартирантов. В подъезде – не видно ни зги. Люди сидят в своих коморках да не высовываются. От разрисованных липких стен кощунственно воняет. Под подошвой тапок хрустят осколки и шприцы. Сырые сквозняки. Поёжившись, девушка передумала общаться с жильцами дома и вернулась обратно в пристанище старухи. Пару раз едва не въехала носом в пол по пути на кухню, идя по заваленному вещами коридору. К возвращению ворчуна компания как раз закончила играть. Выигравшая Васечка, ликуя, открыла свои карты другим и победоносно рассмеялась. - Смотрю, тебе часто фортит, - ухмыльнулась вошедшая в окутанную мраком кухню Инга, скрестив руки на груди. Она покосилась на одну из двух свеч и стала думать, как бы её тактично присвоить. В голове мысли нервно бесились и требовали поскорее разобраться с проблемой освещения, чтобы можно было опять воротиться в комнату и там запереться. В идеале – ещё б стащить бутылку вина из холодильника Кантемировны, но это уже как получиться. Главное – подальше от людей. - Не везёт в любви, зато везёт в картах, - разрумянился довольный участник партии. - А как у тебя с другими играми дела обстоят? Светлана собрала разложенные соседками карты в одну кучу и аккуратно поместила их в коробку. - Н-не знаю, честно говоря. Кроме карт, я мало во что умею играть. - Ну, ничего, сейчас проверим. Бери вино, я – свечку, и пошли ко мне, - закончила студентка вить сети, непосредственно приблизившись к сути дела. Как и ожидалось, вне себя от счастья, Васечка моментально вскочила и подпрыгнула к холодильнику. - Бабуль, я возьму бутылку? – обратилась она к Кантемировне. Та, всё это время флегматично жевавшая курагу, скукожилась сухофруктом, собрав большинство морщин в центре лица, недоверчиво фыркнула и прибила резиновым тапком пробегавшего мимо таракана. - С каких пор ты пьёшь вино? Ты ж его не любишь. - Любит-любит, бабуль, ещё как любит, вы себе даже представить не можете, - Инга резко выхватила у подруги вытащенную из холодильника бутылку и, приобняв за талию, грубо повела девушку в комнату чернеца. – Ей богу, вы б приглядывали бы что ли за нею, не то сопьётся! Трое так подивились произошедшему, что даже не нашли что ответить. Стоило затворнице перейти порог своей лачуги, как она шумно выдохнула. Отчего-то жить легче, думать, концентрироваться, когда запираешься в этих четырёх стенах. Глухо слышно, как в коридоре тикают огромные часы. В глубокой темени их цокот кажется вдвое громче обычного. Прозрачные капли стекают с волос за воротник. Холодно. Свечу поставили на середину стола и сели по местам, соблюдая традицию: Инга – слева, под картиной с Соловками, а Вася, поджав ноги – справа. Хозяйка «торжества» в двух словах объяснила правила того действа, которое задумала: нужно загадать человека или персонажа, записать его имя на листке и прилепить на лоб сопернику. Кто быстрее, задавая вопросы, вычислит доставшуюся личность, тот и победил. Игра достаточно популярная и немудрёная. Васечка сидела с «Полудницей» на лбу и, к удивлению, весьма метко подбирала что спрашивать, отнёсшись к забаве чрезвычайно серьёзно. Инга медленно потягивала вино прямо из горла, даже не предложив соседке попробовать, зная, что та всё равно не особо-то и претендует на свою долю. Вытянулась на стуле – отчего-то странно хорошо и спокойно, аж разморило. Свет огня теплит в отличие от электрического холода настольной лампы: он растёкся маслом по «коробке», привнёс жизнь в стылый «склеп» вместе с Васей. Как же удивительно быстро вошло в привычку завтракать с ней или краем глаза видеть её ночью во время усиленной работы над не подчинявшимися параграфами! - Полудница. Я – Полудница! – наконец догадалась соседка. Быстро. - Верно. Девушка захлопала в ладоши, поздравляя саму себя. - Я же говорю: не везёт в любви, зато везёт в игре! – и чуть тише добавила, с лёгким осуждением. – Хотя мне и кажется, что ты недостаточно стараешься, ленишься. Студентка локтем оперлась на стол и едва заметно улыбнулась. За окном на улице кутила какая-то компания и хором кричала песни. Компьютер, как и прочая техника, лежал мёртвым грузом. В любой другой обычный вечер она уткнулась бы носом в книги или в свои сочинения, лекции да статьи, но сегодня провидению было угодно дать шанс оглянуться вокруг, разуть глаза. Собеседница, крутившая в руках бумажку с «Полудницей», тихонько хихикая, отвечала на все вопросы Инги коротким: «Нет». В белом тоненьком платье, с покусанными комарами ногами и пластиковыми «кольцами» из-под упаковок растительного масла на пальцах та напоминала сбережённое за пазухой детское лето. - Нет, серьёзно, ты даже не пытаешься! – кинула в неё скомканную бумажку дурёха. «Да, я даже не пытаюсь». Прочий мир, казалось, растаял в тумане небытия. Существовала ли жизнь за пределами комнаты? Быть может, это всё дешёвая иллюзия, фальшивые воспоминания? Быть может, она застряла в центре чёрной дыры, здесь и сейчас, и отныне нет ничего, кроме бесконечной игры в чужие имена, девушки с шрамом-крестом на пятке и тающей свечи? - Хочешь знать, кто ты? Инга промолчала. Вино ударило в голову, и идея текла литым золотом по венам сознания. Её скашивало набок. Страшно хотелось упасть лицом в кровать со свежевыстиранным бельём, а не в осточертевшую тесную кушетку. - У меня есть выбор? - Думаю, нет. Вася встала и шагнула в сторону сдавшейся. Слегка наклонилась вперёд: её густые каштановые волосы сползли длинными лозами по плечам, контрастируя с белизной ткани. Ещё до того, как девушка, понизив голос, начала говорить, Ингу вдруг озарило: от запоздалого открытия и завороженности она затаила дыхание – преобразившееся лицо соседки снова приобрело то особенное выражение, смешивающее в одну гущу и мёрзлый ужас, и пылкий трепет. - … а имя тебе – Голод. Везде с шумом зажегся свет, кроме комнаты скитника. Инга дёрнулась и резко посмотрела в сторону двери: в коридоре закричала Светлана: - Ура! Электричество дали! Девушки синхронно взглянули на нерабочую лампу. - Проклятье, неужели придётся электрика вызывать, - проворчала арендатор помещения. - Если у нас он вообще есть, - окончательно выпрямилась Вася, вернувшись в своё обычное состояние. Лицо стало будто одутловатым. - В смысле? - Знаешь, почему на лифте никто не ездит? Лифтёра съели. Если что-то случится, то тебя даже оттуда вытащить некому. Цокнув языком и нахмурившись, Инга молча махнула рукой в сторону соседки – опять сказочки рассказывает! Она вышла в коридор – полоумная просеменила за ней попрошайкой. Проверили исправность работы электричества в комнате Кантемировны, Светланы, в туалете, в ванной – всё абсолютно в полном порядке. Настала очередь коморки Васечки: затворница в ней ещё ни разу не была. Подруга слегка толкнула дверь и велела внимательно смотреть под ноги: на полу могли валяться её рисунки. Внезапно выяснилось, что набор эскизов насекомых, который был обнаружен в личных вещах отшельника, оказывается, рисовала Васечка. Её сдержанно похвалили. Спустя минуту возни в дальнем углу, она наконец включила свет, тем самым подтвердив, что проблемы с электротоком лишь у Инги. Студентка сначала сощурилась, закрыв руками лицо, так как глаза слишком привыкли уже к темноте, но после оклемалась: с пассивным интересом оглядывается, изучая новое место. Откровенно говоря – та ещё свалка. Кругом целлофановые мешки, кучи принесённых с улицы вещей, разбросанные гнилые фрукты (а над ними мошкара зудит); на стенах - драные бежевые обои; на полу - многочисленные наброски насекомых в любых положениях и разрезах. Соседка подобрала одну миниатюру – ей достался клоп. Из открытой форточки дул сквозняк, поэтому пакеты шелестели. Особенно громко шуршал чёрный на перевёрнутой зачем-то кверху ногами тумбочке. Хозяйка «конуры» заметила, что Инга вопросительно смотрит то ли на кулёк, то ли в сам угол, увешанный паутиной. - Хочешь покажу тебе скитника? Он здесь, - она легонько коснулась руки подруги, словно собираясь её куда-то отвести. Не верящая в россказни про пустынника тяжело вздохнула: тот у неё уже в печёнках сидел. - «Отлично», - ответила соседка с сарказмом. – ты решила воспользоваться тем, что я сейчас немного пьяна… - Инга энергично развернула Васечку к себе и, тряся, остро вцепилась ей в плечи. – За-дол-ба-ла! Задолбала, слышишь?! Давай! Давай! Показывай своего Голода! Только предупреждаю – это последний раз, когда я про него хоть что-то выслушиваю!.. Ты поняла? Поняла, говорю?! Отвечай! Васю знобило и белило. - П-поняла… - Сейчас ты показываешь мне его, и больше мы к этой теме не возвращаемся! Обещаешь?! - Д-да… О… Обещаю. - Вот и славно! Инга ждала цирка и представлений. Инга ждала теней и притворной одержимости покойником. Инга была даже готова к чертовщине с техникой – та запросто могла «подыграть» местной юродивой. Но ничего из этого не произошло. Вместо игр в сверхъестественное Васечка избрала иной путь: она показала пальцем на чёрный целлофановый пакет. - Загляни в него. Незаметно щекотнуло спину: прежде поднятые уголки губ Инги упали. Издёвка исчезла с её лица. Девушка сделала шаг вперёд, оглянулась на помешанную, второй шаг… Живот свело от волнения. В первую очередь накрыла ладонью пакет, пытаясь хоть немного нащупать лежавший в нём предмет: внутри что-то небольшое, твёрдое. Сунула вглубь руку, схватила содержимое и резко вытащила. В начале она не поняла, что держит: какую-то игрушку? Безделушку? Подставку? В голове не было ни идеи о природе загадочного объекта, но стоило ей заметить процарапанный иглой крест, как паззл сложился воедино. Закричав, Инга выронила пяточную кость.