Проклятие Гизборнов

Глава The Lady of Shalott Ноттахаймус. Командор Гизборн медленно открыл глаза, морщась от пронзающей голову боли. Происшествие с «Фемидой» было настоящим шоком для всех. Сотни людей, и в первую очередь сам командор, сбивались с ног в поисках преступников, но расследование не давало никаких результатов. Гай упорно подозревал Птаху, хотя все штатные специалисты сомневались в том, что простым пиратам, пусть даже очень хитрым и удачливым, такое под силу. Но никаких указывающих на Робина улик Гизборн не находил. Честно говоря, вообще никаких надежных улик не находил. Несмотря на наглость и провокационность вторжения, преступники ухитрились ничем не выдать себя. Гизборн кое-как выпрямился и поморщился, потерев затекшую шею и бросив взгляд на часы. До официального начала рабочего дня оставался час, но, конечно, многие сотрудники наверняка уже (или еще) работали. Все тело болело — вчера Гай, засидевшись до глубокой ночи за чтением отчетов своих подчиненных, занимающихся расследованием, заснул прямо за не приспособленным для подобного рабочим столом. Результат долгого сидения в неудобной позе был налицо. Гай, зажмурившись, встряхнул головой и потер глаза, силясь сосредоточиться на отпечатавшемся, казалось, прямо за плотно сомкнутыми веками удивительно четком образе, привидевшимся ему во сне. Чужое синее небо, окрашенное закатом, архаичный городок, украшенный к какому-то празднику, золотистая пыль, древняя одежда, примитивное оружие… Эта обстановка так не похожа на просторы его родной Деметры … Да, Гаю много раз приходилось бывать на других планетах, но каждый раз он чувствовал себя гостем. Почему же то место показалось ему почти родным — не менее дорогим сердцу, чем с детства знакомые силуэты легких серебристых башен, стрелами устремляющихся в зеленоватое деметрианское небо? Как будто с тем городком связано что-то важное для Гая. Существует ли он вообще? И если да, то где он находится? Впрочем, насчет последнего у Гая были кое-какие догадки. Синее небо напоминало о Колыбели, а обстановка — о ее историческом регионе, называемом Диким Западом. Гай читал про него когда-то. Командор Гизборн никогда не был на родной планете людей, но представление о ней имел. Быть может, упорное чувство родства с тем местом объяснялось именно глубинной тягой к краю отцов? Но как в его сны вообще попал городок Колыбели, какой она была разве что несколько веков назад? И как в том месте оказались его друзья и враги, еще и перемешавшись с незнакомцами? К тому же во сне он получил некую должность путем убийства предшественника, как это некогда произошло в реальной жизни. Знакомое так причудливо переплелось с никогда не виденным… Что за странные игры подсознания? Командору редко снились такие яркие и реалистичные сны, обычно он ночи напролет лицезрел какую-то дикую путаницу из бессвязных образов, слов и впечатлений. Потому Гизборн, человек втайне немного суеверный, придавал большое значение ярким, словно отпечатывающимся на подкорке снам, считая их вещими, тем более что приходили они, когда в жизни Гая намечался какой-то перелом. — Что же вы хотели передать мне? — шепнул Гай, переводя взгляд на висящее за командорским креслом голографическое изображение обширного родового дерева Гизборнов. Род Гая был очень древним, и корни его терялись где-то в Средневековье. В свое время Гай потратил немало времени, сил и денег на восстановление своей родословной и ни капли не жалел об этом. Гаю нравилось размышлять о своих предках. Подумать только, сколько судеб переплелось, чтобы в конце концов дать ему жизнь. Ему казалось, что сотни пращуров незримо стояли за его спиной, защищая, оберегая, наполняя своей силой. Славные воины, дворяне, ученые, лидеры… И он, Гай Гизборн по прозвищу Анубис, — их наследник. Гай считал, что именно предки посылают ему подобные сны. Надо сказать, что был среди его прадедов и шериф времен Дикого Запада, боевой парень. Волею случая, его тоже звали Гай Гизборн. Надо сказать, судьбы двух Гаев тоже были в чем-то похожи: один — командор Дикой Галактики, другой — шериф Дикого Запада… Сила, устанавливающая порядок в бардаке — все-таки командор Ноттахаймуса достаточно неплохо справлялся со своими обязанностями, несмотря на простительные слабости, свойственные каждому человеку, как Гизборн с должной иронией говорил про свои заскоки. Уж не в того ли шерифа перевоплотился его потомок? Гизборн встряхнул головой и решительно встал из-за стола. «Разгребу это дерьмо и первым же делом пойду к шлюхам…». А сейчас Гаю надо было привести в порядок мысли. Лучше всего в этом ему помогало любимое хобби. Открыв потайную дверь, Гай вошел в скрывавшуюся за ней крошечную комнату. Несмотря на размер, она не производила впечатления тесноты благодаря хорошему освещению и светлым стенам. Помещение казалось по-больничному стерильным. Большую часть комнаты занимало рабочее место, заваленное частями тел дройдов в разной степени завершенности. Взглянув на него, посторонний человек, случайно попавший в святая святых Гаева кабинета, сказал бы, что эта комната служит мастерской какому-то роботехнику-любителю, страстно обожающему свое дело — все приборы и инструменты были явно не фабричного производства, но помещение было оборудовано с несомненной любовью. Собственно, этот человек был бы прав — Гай действительно с юности увлекался проектированием и сборкой дроидов, но мало кто мог заподозрить в жестоком командоре склонность к таким человечным хобби, а тот почти никому об этом не рассказывал. Для него это было слишком личным, а он не привык раскрывать душу перед посторонними. Гай положил ладони на пульт управления манипуляционного робота и вгляделся в переплетение эластичных нанотрубок сквозь специальные окуляры. Удовлетворенно хмыкнув каким-то своим мыслям, Гизборн привел в движение «руки» манипуляционного робота и, изредка сверяясь с созданной им же голографической моделью, принялся собирать конечности дроида, который, тускло поблескивая корпусом, пока еще мертво покоился на столе, покорно ожидая мгновения, когда создатель вдохнет в него жизнь. Постепенно Гай почувствовал, что напряжение начало уходить. Сейчас он точно знал, что делает и каким будет результат. Он полностью контролировал ситуацию. Из мелких разрозненных частей появляется нечто упорядоченное и целостное. Из путаных обрывистых мыслей появляется пока еще смутное понимание. Убийство Вейзи во сне. Почему всплыл именно этот эпизод? Убийство Вейзи в жизни. О, с каким же удовольствием он разнес тогда голову старой сволочи! Гай все волновался, что какая-нибудь мелкая деталь, незначительное упущение порушит все его планы к чертям — мерзкая крыса ведь всегда предусматривала все на несколько шагов вперед, и чувство самосохранения наряду с дьявольской хитростью постоянно спасало Вейзи от вражеских козней. Но нет, все получилось до странного легко. Лишь слегка царапнула насмешливая ухмылка Вейзи, которой тот наградил помощника за мгновение до собственной смерти. Гай в глубине души смутился — с чего бы Вейзи ухмыляться, когда все его карты биты. Но эйфория от победы и связанные с новой должностью заботы начисто вымели все подозрения из головы Гая. Ведь все прошло так легко, как по маслу. Легко… Гай поднял голову и уставился перед собой, пораженный внезапной мыслью. Пожалуй, даже слишком легко… Командор, бросив работу, промчался в кабинет и с помощью устройства связи потребовал для беседы одного из своих лучших сотрудников. — Ламберт! — воскликнул Гай, едва перед ним появилась голограмма человека с бледным от переутомления лицом. — Мне срочно нужна твоя консультация. *** — Робин! — Птаха оторвался от разглядывания модели Галактики и обернулся к Алану, связному. — На связь вышла «Гвиневра». Кажется, что-то важное. Робин, кивнув, поспешил вслед за товарищем в рубку. Судя по всему, разговор действительно стоил того. «Гвиневра» была кораблем давнего приятеля Птахи. Вечный космический странник, тот нередко приносил интересные вести. Он не был близким другом Робина и не имел прямого отношения к космическим пиратам, но эти двое уважали друг друга за то, что каждый из них ставил личный кодекс чести над общепринятыми правилами, а также за смелость, упорство и любовь к приключениям. Частенько случалось так, что кто-нибудь из них выручал другого из какой-нибудь передряги. Что ни говори, а впутываться в переделки они оба умели мастерски. Войдя в рубку, Алан сразу занял рабочее место и принялся за выполнение своих непосредственных обязанностей, то есть стал следить, чтобы сигнал не прервался. Робин же встал в обозначенный на полу желтый круг и приветственно махнул рукой голограмме невысокого легкого ллотарианца с прямым, честным взглядом необычных фиолетовых глаз и сразу двумя бластерами в закрепленных на бедрах кобурах. На руках ллотарианца нежилась его любимица Тень, очень красивая черная кошка с гладкой блестящей шерстью и огромными желто-зелеными глазами. — Здорово, Риззи! Что там у тебя стряслось? — нахально поблескивая глазами, обратился к знакомому Робин. Ридзенфейн Дзашезбернон, ллотарианец-изгнанник, моралист, истинный воин, великий мастер македонской стрельбы и просто хороший парень, спокойно отреагировал на это фамильярное сокращение своего имени. Новость, которую он принес, была гораздо важнее. — Здравствуй, друг мой. Дело в том, что в астероидном поясе на границах вашей системы происходит нечто странное, — начал ллотарианец. У него был очень красивый и мелодичный бархатистый голос с мурлыкающими нотками. — В астероидном поясе? Что ты там забыл? — удивился космический пират. — Я просто люблю такие странные на первый взгляд места. Когда я скользил на своем верном корабле сквозь скопления астероидов и размышлял, найдется ли во Вселенной место, где меня примут, невзирая на мое происхождение… — А, так ты развлекался. Понятно. — Не перебивай, пожалуйста, — находящийся за тысячи километров от «Гермеса» (что в космических масштабах, конечно, мало что значит) ллотарианец, нахмурив изящные белые брови, сверкнул на голограмму пирата огромными яркими глазами и продолжил, встряхнув непослушной белоснежной гривой длиннющих, до пояса, волос. — Так вот, мои датчики засекли несколько движущихся объектов. Сперва я решил, что это всего лишь мелкие астероиды, но больно уж целенаправленно они двигались. Я понял, что это корабли. Мне стало любопытно, и я подобрался к ним поближе, опустив щиты, чтобы они меня не засекли. Ты ведь знаешь, что сквозь установленные на наши корабли щиты почти невозможно проникнуть. Это чисто ллотарианская технология, которую, насколько я знаю, еще никому не удалось рассекретить. Когда я приблизился к тем кораблям настолько, что смог их увидеть, я удивился еще больше. Я бывал во многих уголках Галактики, но ни разу не видел кораблей подобной конструкции. Либо эти корабли были из очень дальних мест… — Либо это принципиально новая технология? — глаза пирата расширились. — Верно. Но самое интересное даже не это. Те корабли, очевидно, проводили какие-то боевые испытания. Они совершали различные маневры между астероидами, демонстрируя неплохую разворотливость при достаточно высокой скорости. После корабли стали тестировать свои пушки, производя обстрел астероидов. Представляешь, единственным выстрелом один из кораблей превратил астероид радиусом более тысячи километров в облако космической пыли! Робин похолодел. Мощь используемого загадочными кораблями оружия была неслыханна — уж кому, как не бывшему рыцарю Императора это знать. Конечно, боевые станции были способны и на большее, но простые корабли… Что же они могли сделать с противником? — Я решил проследить за кораблями, — продолжал ллотарианец. — Я думал, что они покинут астероидный пояс, но ошибся. Они направились к одной из находящихся там карликовых планет. Как оказалось, это была вовсе не карликовая планета, а замаскированная под нее космическая база. Причем замаскированная настолько хорошо, что я понял свою ошибку, только когда она опустила щиты, и корабли влетели в нее, как насекомые в улей. Мне удалось проскользнуть вслед за ними за мгновение до того, как щиты захлопнулись. Я планировал провести более-менее подробную разведку этой странной базы. Мои так называемые соотечественники, отправляясь в боевые вылазки, частенько используют тактику «тайного проникновения и уничтожения», поэтому ллотарианские технологии, связанные с маскировкой, близки к совершенству. Увы, как оказалось, не так близки, как я думал. Я недооценил нового противника и попался самым позорным образом, — в голосе ллотарианца прозвучала горечь. — Так и не добравшись до стратегически важных частей базы, я наткнулся на отряд из пяти хорошо вооруженных воинов, которые шли явно по мою душу. Эти существа были гуманоидного типа, но я никогда не встречал никого похожего на них, хотя таких рас довольно мало. У них полностью отсутствовали волосы на голове, даже брови и ресницы. Зато было прозрачное третье веко, как у птиц или рептилий. Кожа была синеватая, отдаленно напоминала чешую. Кроме того, у них были приличные клыки. Оружие тех воинов тоже было мне незнакомо и, скорее всего, обладало большой мощностью. Впрочем, с уверенностью сказать не могу — они не успели его использовать. Мои противники тоже меня недооценили. Ллотарианец нежно погладил рукоять одного из бластеров. На темном лице белым огнем сверкнула широкая кривая усмешка, показавшая ровные и очень острые на вид мелкие зубы. Птаха невольно почувствовал противный холодок в районе позвоночника. — Конечно, я больше не мог оставаться на той базе и как можно скорее покинул ее. Естественно, за мной отправилась погоня, но я сумел оторваться и перешел на сверхсветовую, едва выйдя из астероидного пояса. Правда, в мой корабль чудом не угодил один из выстрелов вроде того, что уничтожил астероид, — закончил он. — Спасибо, что рассказал мне это, Ридзенфейн. Либо это какие-то тайные эксперименты нашего любимого командора, либо это некая третья сторона, которая, скорее всего, имеет недружелюбные намерения. Лично я склоняюсь ко второму варианту, тем более Гизборн сейчас занят другим. Впрочем, лично для нас и то, и то довольно хреново, — озабоченно проговорил Робин. — Кстати, Робин… — отчего-то замявшись, начал Ридзенфейн, чуть опустив голову и рассеянно почесывая за ухом свою кошку. — Меня беспокоит этот ваш Гизборн. Последнее время он начал проявлять ко мне какое-то до странности повышенное внимание… — Ты думаешь, он подозревает, что ты мне помогаешь? Не волнуйся, последнее время у него и без тебя куча дел. Тем более ничего конкретного у него нет, иначе не присматривался бы, а давно уже схватил. Я его знаю. — Не в этом дело. Меня не пугают местные власти. Он, случаем, не из тех, кто интересуется мужчинами? Птаха уставился на приятеля, как баран на новые ворота. Даже Алан оторвался от своих приборов. Гизборн, конечно, не вызывал у них теплых чувств, но на гея абсолютно не походил. — Эээ… С чего ты взял? — осторожно спросил космический пират, тщетно ища на лице ллотарианца признаки того, что тот пошутил. Но тот был, как всегда, спокоен и серьезен. Правда, немного смущен. — Да понимаешь… Смотрит он на меня постоянно, будто насквозь пытается увидеть. У меня как-то были разногласия с одним парнем вашей расы, тот все нарывался на схватку. И он точно так же на меня смотрел. И даже был чем-то похож на вашего командора — тоже крепкий, стройный, мужественный сероглазый брюнет. И такая же беспринципная сволочь, кстати. Только он был не такой здоровый, как Гизборн. В итоге оказалось, что тот парень был в меня… как бы это описать… влюблен. А меня такие отношения абсолютно не привлекают, — ллотарианец передернулся. Ржанию Робина и Алана могла позавидовать любая гиена. Немного успокоившись и распрощавшись со смущенным приятелем, Робин и Алан вернулись к своим обязанностям. Однако долго поработать и заодно как следует обдумать новости Птахе не дали. — Робин! — воскликнул бесцеремонно ворвавшийся на капитанский мостик Уилл. — У нас новая запись из кабинета Гизборна! Ты должен это увидеть! — А я-то думал, что на сегодня новостей хватит, — обернувшись, усмехнулся Робин.