Проклятие Гизборнов

Глава Мил Синсир и отсюда до конца только мои. Однажды это должно было случиться. И случилось. Гай понял, что он увидит еще до того, как, расшвыривая со своего пути горланящих, свистящих и улюлюкающих гринвудтаунцев, пробился к центру толпы. Понял еще раньше, едва войдя в салун, и даже еще раньше, только на подходе, по этому дикому первобытному реву. Так и есть! По полу салуна катались намертво вцепившиеся друг в дружку местная дива Леди Марион и Майская Королева мисс Беннет, шипящие и завывающие разъяренными кошками. Клубок тел девушек переплелся так тесно, что где кончается одна и начинается другая, можно было разобрать лишь по растрепанным черным волосам первой и пшеничным другой. Все прошедшее с Бельтайна время Марион заигрывала с новым шерифом так откровенно, а тот столь демонстративно этого не замечал, в то время как Мэг была не в силах скрыть удовольствия от того, что предпочтение отдали ей, что для взрыва оказалось достаточным сущей мелочи. Намека Марион на то, что Гай так холоден при встречах с ней на людях, потому что при встречах наедине он с ней более чем горяч. Произнесенные едва слышным шепотом, у самого ушка Мэг, слова вдруг разорвались в ее голове артиллерийскими снарядами при осаде Геттисберга. Ведь в глубине души она боялась именно этого. Кто Марион, звезда Гринвудтауна, кто она, звезда одной волшебной майской ночи? Опытная женщина и глупая девчонка, как обозвал ее Гай при знакомстве. За словом Мэг никогда в карман не лезла, и слово, которым она в сердцах обозначила принадлежность Марион к представительницам древнейшей профессии, положило начало разворачивающегося сейчас на потеху публике бою без правил. Может быть, не выбей Марион из рук Мэг кувшина, с которым та вновь пришла за пивом для папаши, ничего бы и не было. Мэг не собиралась треснуть им Марион, начала замахиваться только так, с горяча, не для того чтобы напугать даже. Но тренированное тело исполнительницы экзотических восточных танцев Леди Марион среагировало молниеносно. И теперь осколки кувшина лежали у барной стойки, где девушки горячо обсудили давно накопившееся, а сами они, забыв обо всем вокруг вдохновенно волтузили друг дружку. При появлении шерифа Гизборна, номинальная власть, в лице мэра, Джона Принса, перестала и лениво делать вид, что старается призвать всех к порядку. Молодому человеку было нужно только одно — чтобы его любили. Для этого он старательно не вмешивался в дела прежнего шерифа и всех остальных жителей городка. В том числе в их беды и проблемы. Шерифом Вейзи, истинным хозяином Гринвудтауна, и приносимые. В качестве налогов — им обоим. На самом деле, беспощадной обираловки, попросту грабежа. Быть якобы главным, и, главное, всеми любимым, пусть только в глаза, Джона Принса более чем устраивало. С появлением нового шерифа «любить» его стали еще меньше, существенно уменьшились и его доходы. К настоящему моменту Джон Принс начинал подумывать о том, чтобы отправиться поискать другое теплое местечко. Но ему было лень. — Мэг!.. Мисс Беннет! — Гай схватил девушку за обнажившееся плечо и выдернул из катающегося у его ног клубка, поставил на ноги. Марион буквально взвилась в воздух и в следующее мгновение оказалась в вертикальном положении сама, только измятые юбки вспорхнули. — Мисс Найтон! Вы рехнулись?! — Я?! Это она! Она… сказала, что я… не леди! — запыхавшаяся, раскрасневшаяся, разозлившаяся Марион плохо соображала, что говорит. Но не забывала демонстрировать пострадавшее декольте. Жалея, что сама она порвала Мэг платье так, что у той грудь обнажилась едва ли не полностью. Туда Гай и смотрел. — Она разбила мой кувшин! — выкрикнула в запале Мэг, чувствуя, что вот-вот не выдержит и расплачется. И наплевать, что будет казаться, что это из-за кувшина. Может, так оно и лучше… Ни слова не говоря, Гай подхватил обеих Мисс Гринвудтаун под кругленькие локотки и стремительно пошел к выходу. Нужно отвести Мэг домой, нечего всем на нее пялиться! А с этой… Леди Марион… он еще поговорит! — Куда это вы без меня? — нарушила всеобщее напряженное молчание Мэг, поняв, что Гай собирается сплавить ее домой, а сам остаться наедине с Марион. Не дождется! Не отвечая, Гай резко обернулся назад, и несмело трусящие за ними особо любопытные дружно уставились на звездный небосвод, сделав вид, что вышли немного освежиться и подышать свежим воздухом, дующим из прерии. — Вы можете подать жалобу на мисс Найтон завтра, мисс Беннет. Когда прийдете в себя, отдохнете… — бархатно мягким голосом проговорил повернувшийся обратно Гай. Невольно продолживший смотреть в соблазнительный вырез, почти не скрывающий сейчас полной, крепкой и аппетитной груди любимой девушки. Залюбовавшись, и немного смутившись, шериф Гизборн не стал добавлять — и когда приведете себя в порядок. — Я не собираюсь жаловаться! — возмутилась Мэг, словно маленькая девочка, которой сказали, что она ябеда несчастная. И тут же сообразила, что говорить дальше, — Я тоже виновата! — Я тоже не собираюсь жаловаться! — с негодованием фыркнула Марион и украдкой прижалась к Гаю поближе. Так, чтобы это увидела Мэг. Марион была целеустремленной девушкой и всегда добивалась того, чего хотела. Мэг так и вспыхнула и встала как вкопанная, не давая незаметно подталкивавшему ее к дверям дома Гаю воплотить задуманное. Гаю не оставалось ничего иного, как повести к приземистому каменному строению тюрьмы и упирающуюся до того Мэг, и Марион, которую он собирался оставить для острастки до утра в камере. Не сложно было догадаться, кто был зачинщиком ссоры. Гай выругался про себя, жалея, что довел дело до этого — снисходительным игнорированием авансов, которые раздавала ему мисс Найтон. Он подумал, что эта гордячка (надо было видеть, как она отшивала красавчика мэра!) вскоре плюнет на такое неблагодарное занятие, и на него заодно. Еще никогда Гай так не ошибался! — Нарушение общественного порядка, умышленная порча чужого имущества, непотребное поведение в общественном месте, — неприязненно процедил сквозь зубы Гай, грубо вталкивая Марион в открытую им дверь тюрьмы тычком в спину. Больше всего ему хотелось отвесить ей хорошего пинка, но мешало присутствие Мэг. Не ожидавшая толчка, Марион едва удержалась на ногах и чуть было не упала. Обида и унижение, пережитые при этом, были так сильны, что девушка едва удержалась и от слез тоже. Тем более, что Гай тут же отворил дверь пошире и, приподняв шляпу, чуть склонился в поклоне, пропуская Мэг вперед себя. Машинально, что самое обидное! Не задумываясь, а не для того, чтобы уязвить ее посильнее. С другой он повел себя как джентльмен… Только для настоящего джентльмена каждая женщина настоящая леди! Немного утешившись последней мыслью, Марион вновь приняла вид независимый и гордый. В то время как опустившая глаза Мэг поскорее юркнула в помещение. Радуясь тому, что теперь Гай точно так запросто не отправит ее обратно. Радуясь одному, и тут же огорчаясь другому. Ей не хотелось себе в этом признаваться, но ее покоробило то, как груб был Гай с другой женщиной… Ничего лучшего своими кознями эта шлю… мисс Найтон не заслужила… и все же… Мэг это было неприятно, и потому она старательно не смотрела в сторону униженной на ее глазах соперницы. И еще более старательно гнала от себя мысль о том, что все это не более, чем спектакль… Ведь они сейчас не наедине, Гай и Марион… — Кувшин был старый и дрянной, ничего страшного, — беззаботно отмахнулась Мэг дрожащей рукой, и порванное платье еще сильнее полезло с ее плеч. И тут вдруг Мэг прорвало. Неожиданно для нее самой. Жалобно всхлипнув, она выпалила звенящим от обиды голосом самой настоящей совсем маленькой девочки, — Страшно другое, Гай, то, что она сказала, что вы с ней… что вы… вы… — едва Мэг договорила, как по ее щекам горьким ручьем побежали слезы, которые она стала больше не в силах сдерживать. Такого Гай все-таки не ожидал. От гнева у него потемнело в глазах, рассудок и тот затуманился, а челюсти и кулаки плотно сжались. Он мог потерять Мэг! Из-за лживых змеиных ядовитых слов этой гадины! Марион открыла было рот, чтобы правдоподобно наврать с три короба. Первая фраза уже вертелась у нее на языке: «Гай, будь мужчиной, скажи правду, повтори то, что говорил в минуты нашей близости, что ты любишь меня, а не ее!» Но при виде застывшего лица Гая, ставших ледяными и безжалостными глаз, Марион поспешно прикусила язык. Кляня себя за то, что он оказался у нее и без того слишком длинным. Она отчетливо поняла, что если она скажет это, Гай ее убьет. Вот просто убьет и все. Она смотрела сейчас в каменное и беспощадное лицо своей собственной смерти. Стоявшей от нее в нескольких шагах. В нескольких неосторожных, едва не произнесенных словах. Гай, со сверкающей голубой сталью взглядом, был сейчас красив, как никогда. И как никогда страшен. Марион, незаметно для себя, попятилась от него. Мэг, у которой перехватило дыхание от восторга и ужаса, оцепенела и зажмурилась. А Гай и хотел убить. Словом действительно можно уничтожить, и Марион это сделала. Убила его. Своей ложью. Словами, безжалостно и подло ударившими в самое дорогое, в незащищенное место, прямо в сердце, в душу. Он не слышал этих слов, и все равно они звучали у него в голове. Гулко стучали забурлившей кровью и бешено заколотившимся сердцем, замершим за миг до того. За мгновение, едва не забравшее у него смысл жизни, желание жить, а не существовать. Что стоило Мэг поверить? И тогда он бы не отмылся, как бы не старался… Гай заставил себя разжать кулаки отвести взгляд от женщины, которую ему захотелось прикончить. Не больше, не меньше. Он был в такой ярости, что не задумывался о том, почему его привел в нее подобный вроде как пустяк. Мало ли всем приходится сталкиваться с поклепом, низостью, несправедливыми обвинениями, которые так больно, унизительно и тяжело опровергать. Но и задумайся Гай об этом, ответа он бы найти не смог. Невидящий взгляд Гая скользнул вдоль стены. По висящей на ней конской упряжи, по низкой скамейке, под которой валялись нуждавшиеся в починке шпоры, а с нее готово было свалиться седло. По лежащему рядом с ним хлысту… На нем его взгляд и остановился. Затем сузился, блеснул, злобно сощурился. — Еще и ложные обвинения, мисс Найтон, — недобро ощерился Гай. На губах которого появилась и застыла на миг леденящая кровь кривая ухмылка. От которой обеих девушек бросило в дрожь, — Браво, сегодня вы превзошли себя, Леди Марион. С этими словами Гай, вальяжной походкой не спешащего, но готовящегося наброситься хищника, подошел к привлекшему его внимание предмету. Крепко сжал кнутовище длинными сильными пальцами и резко взмахнул, с жутким свистом распарывая тишину помещения, освещаемого единственной закопченной лампой на потолке. Мэг побледнела, Марион в лицо бросилась кровь. Мисс Найтон хотела крикнуть, что Гай не посмеет, что пусть даже не мечтает!.. Но крик застрял в горле комком колючего снега, по спине пробежала дрожь и струйка противного холодного пота. Еще как посмеет… А мечтает Гай сейчас о том, чтобы свернуть ей шею. Выражаясь вполне буквально. Жить Марион пока еще не надоело. И она, не слова не говоря, опустив голову с пылающими щеками, повернулась к нему спиной. — Юбку задери, — зло бросил Гай, стремительно подходя к ней и снова толкая в спину. К столу, на который он вынудил Марион рухнуть грудью, лицом вниз, на старую газету. Новых в этом полу забытом цивилизацией городке отродясь не было. Пороть эту дрянь по спине, еще и через платье?! Только справедливо будет, если Марион получит по заднице, которой перед ним без стеснения крутила, не прикрытой одеждой, без которой она хотела перед ним оказаться. И оказалась — в своих лживых выдумках! Марион дернулась было, чтобы подняться, начала было лопотать что-то испуганно-возмущенное. Но замерла и осеклась, вспомнив о взгляде убийцы, который прожигал ей сейчас затылок. И, закусив губу чуть ли не до крови, потянула шуршащие юбки наверх, к голове. Верхние, нижние, сколько же их, норовящих сползти обратно, оттягивая неизбежную пытку!.. Одно это уже постыдное и жестокое наказание! — Ничего не забыла? — издевательски поинтересовался Гай, когда дрожащая девушка кое-как справилась с приказанием и застыла в ожидании первого удара хлыста для верховой езды. Которым Гай пару раз, пока что не больно, намекающее похлопал ее по правому обтянутому шелком с тонкими ажурными кружавчиками и разноцветными атласными ленточками бедру, — Панталоны, мисс Найтон. Стоило Гаю это сказать, как послышался громкий, полный возмущения, протестующий женский вскрик. Произведенный Мэг. О присутствии которой Гай и Марион забыли настолько, что оба вздрогнули от неожиданности. Теперь покраснел Гай, а побледнела Марион. В то время как Мэг, решительно сверкая глазами, стремительно подошла к тому же столу и бахнулась на него животом, торопливо задирая подол. Еще чего не хватало! Чтобы Гай таращился на голую попу этой… Леди, что б ее… в то время как собственная попка Мэг будет целомудренно припрятана до лучших времен, которые когда еще наступят?! Что-то шериф Гизборн только украдкой подглядывать за ней горазд… Почему он так не торопится, чего ждет? Даже не целует ее больше, только руку, по окончании деревенских танцулек, и когда доводит до крыльца ее дома. Сколько времени прошла со дня Бельтайна, лето кончается, Самайн на носу! Мэг было очень, просто отчаянно стыдно, но она немедленно принялась развязывать и стягивать собственные панталончики, к сожалению совсем не такие щегольские, как у мисс Найтон. Из-за этого ей было еще более мучительно стыдно. И Марион не осталось ничего другого, кроме как последовать ее примеру, насколько стыдно и ей ни было. Она же не трусиха, что она, дурацкой порки боится, тогда как малявка мисс Беннет нет?! Потерявший дар речи Гай, ошарашено смотрел на стремительно и пикантно обнажающиеся перед ним два прелестных кругленьких дамских крупа двух прекрасных юных леди. У него замирало дыхание, он чувствовал молниеносно нарастающее возбуждение и одновременно изо всех сил давил нервный смех. И что ему теперь делать?! Стаскивать Мэг со стола, натягивать на нее обратно нижнее белье и вежливо проводить домой, не иначе как взвалив на плечо и унеся отсюда силой? Паршивая мысль. Еще более паршиво только то, что теперь он не мог себе позволить отхлестать Марион по заднице так, как он намеревался.До поросячьего визга, до крови, до обморока, как она того заслуживала! Еще хуже только то, что предлагает ему Мэг — ударить ее, причинить ей боль, это вообще просто немыслимо! — Я тоже виновата! — с вызовом произнесла Мэг, дерзко вскидывая подбородок и смотря Гаю прямо в глаза. Мысленно спрашивая себя, что за объевшаяся белены муха ее укусила, что она творит?! Гай поколебался бесконечно долгую секунду-другую. За которую обе девушки мысленно спросили себя, правда ли он растерян или им только кажется? Потом заставил себя принять бесстрастный вид, взмахнул хлыстом и в полсилы опустил его на белоснежный зад Марион. Девушка взвизгнула от отчаянно жгучей боли, непроизвольно дернулась вперед, в бесполезной и глупой попытке уйти от нее и избежать новой. На ее ягодицах заалела ярко-алая, вспухающая на глазах длинная продольная полоса. К которой тут же добавилась вторая. Затем третья. Четвертая! На пятой Марион, забыв о гордости, зашлась захлебывающимся криком. Заставившим Гая, незаметно для себя поровшего ее все сильнее и сильнее, очнуться и вспомнить о Мэг. О которой он вновь забыл, войдя в раж. Виновато посмотрев в испуганные, ставшие огромными от страха глаза любимой девушки, явно ждущей от него такой же холодной жестокости и по отношению к себе, Гай немедленно, больше не колеблясь, стегнул и ее тоже. Едва-едва, чуть коснувшись. Так он смог быстрее всего сказать ей — тебе меня незачем бояться! Мэг громко ахнула, вскинув голову с непроизвольно закрывшимися глазами. Замерла на миг, прислушиваясь всем телом к удивительному ощущению. Ее бедра сами собой подались назад, ища новой жгучей ласки. Так она и почувствовала. Как будто Гай погладил ее, давно заждавшуюся этого. Ей, конечно же, только что было отчаянно страшно. Но так же ей как раз пришла в голову нерациональная и горькая мысль о том, что Гай совсем забыл о ней. Не уделяет никакого внимания… Больно Мэг было совсем чуть-чуть, ровно настолько… чтобы захотеть еще… этого чего-то неописуемого, яркого и острого… недостаточно, для того, чтобы распробовать и насладиться этим удивительным вкусом… Следующий удар дал ей то, чего она хотела. И, сгорающая от стыда и дикого удовольствия, Мэг спрятала ставшее пунцовым лицо в сгибах ладонях. В то время как ее попка подскочила под новым легким ударом орудия совсем не страшного наказания. От которого у Мэг все внутри сжалось и загорелось, а по крови прокатилась жаркая волна сладости и неги… Гая и самого бросило в жар. Видеть девушку, которую он любил, которую хотел… за которой подглядывал, как потерявший голову юнец… видеть ее почти раздетой, так близко… видеть какое воздействие на нее оказывают его действия… Черт бы драл эту Марион, ну зачем она тут?! Были бы они с Мэг только вдвоем!.. Новый взрыв ярости и негодования, вернул его к Марион. Пороть которую он продолжил с еще большей силой. С трудом заставляя себя удерживаться от того, чтобы не хлестать ее по извивающейся и все ярче краснеющей под хлыстом заднице так, как ему на самом деле хотелось. В кровь! Теперь ему приходилось прижимать мисс Найтон к столу другой рукой, иначе бы наказываемая девушка, вырываясь, грохнулась на пол. И пусть бы падала, но это дало бы ей передышку, чего Гай не хотел и не собирался ей давать. Нанося удар за ударом, бессчетно, так быстро, что хлыст мелькал, становясь почти невидимым. Гай порол Марион до тех пор, пока это, как и ее истошные вопли, не начали ему слегка надоедать. Дело сделано. И тогда он вернулся к Мэг. Сделавшей вид, что она не смотрела на него все это время. Глазами пылающими и затуманившимися от переживаемого. Дрожащей от испуга и неведомого ранее волнения. Как будто все это время она не ждала, когда снова сможет почувствовать его. Через удар хлыста. Рыдающая в голос, Марион получила долгожданную недолгую передышку. К концу которой, переведя дух, зарыдала еще горше. Смотреть на этих двоих, словно бы занимающихся любовью, было выше ее сил. Но и, отвернувшись, она же все равно все слышала! Тот же самый злой посвист конского хлыста, причиняющий ей такую свирепую лютую муку, вынуждающий кричать от непереносимой боли, так же невольно заставлял Мэг… тихонько постанывать от удовольствия! Ей больно Гай не делал, бедра Мэг и порозовели едва-едва. Слышала Марион и становящееся все более взволнованным и тяжелым дыхание Гая. Ей казалось, что еще немного, и он окончательно утратит над собой контроль, возьмет Мэг прямо на столе, прямо перед ней, полностью забыв о ее существовании! Марион его ни враз не любила, и все равно понимать это было просто ужасно! Для самолюбия, женской гордости, чувства самоуважения, в конце концов! На счет стола так оно и было. Марион этого просто уже не видела. Как Гай пришел в себя, только когда скинул со вспотевшего лба шляпу и начал поспешно сдирать с себя плащ. Тут ему и помешал напрочь позабытый хлыст в руке. Так, не получив возможности разрядки в том, чего ему уже мучительно хотелось, он излил накопившееся в новой порции жестоких хлестких ударов, доставшихся на долю и попу мисс Найтон. Возбуждение как раз начало отпускать Гая, а запылавшая с новой силой злость проходить, когда его в единый миг остановила Мэг. Одним словом. Его именем, которым она робко, в страхе окликнула его, возвращая будто бы утраченный им на время рассудок. Ей показалось, что еще немного, и Гай запорет Марион до смерти! Марион выла на одной ноте, захлебываясь слезами. Кричать у нее сил больше не было. Но нашлись для нового стона. Когда отдышавшийся и встряхнувшийся Гай, сперва, легонько стегнув по попке Мэг, снова пребольно хлестнул и ее. Теперь удары были не такими частыми, Гай стал лупить обеих девушек по очереди, одну за другой, один удар за другим. И обе они громко стонали. С той лишь разницей, что одна от боли, а другая от удовольствия. Гай заставил себя остановиться, только когда понял, что еще немного, и он снова потеряет над собой контроль. К тому же еще удар-другой, и без того ставшие карминово-красными бедра мисс Найтон окрасятся кровью. А это может напугать и наверняка испугает Мэг. И тут Гай совершил ошибку. Лупя одну девушку по попке за другой, он сбился, перепутал, и несколько раз подряд стегнул Мэг так, как до этого порол Марион. От ее болезненного крика у него все так и похолодело внутри. Гай застыл, замер. В то время, как расплакавшаяся Мэг ждала, что он скажет, что не хотел, извинится, погладит ее… Сделает хоть что-нибудь! Но Гай молчал. И всхлипывающая Мэг, вернувшаяся из чувственной эйфории на грешную землю, осознавшая весь стыд и ужас последних минут (это только казалось, что с начала порки прошли часы) и последних секунд (так же кажущихся часами), неловко поднялась со стола. Подобрала с пола упавшие к ногам и запутавшиеся в них свои простенькие панталончики, неловко, кое-как натянула их обратно, оправила юбки, и сломя голову бросилась за дверь, так и не посмотрев на Гая. — Мэг! — рванул Гай за ней. Но остановился, стоило только той побежать быстрее. Он не хотел напугать ее еще сильнее! Только этого еще не хватало! И что сказать ей он не знал, понятия не имел! Что на него нашло, и то не мог сказать… А Мэг, которой так хотелось, чтобы Гай догнал ее (ведь уже почти догнал!), обнял, поцеловал и приголубил, заплакала еще отчаяннее, когда поняла, что догонять ее он больше не собирается. Глупая, глупая девчонка! В полудетском смешном нижнем бельишке… Как такую любить и хотеть?! Когда тут такая соблазнительная Марион во французском белье… Вот он и лупил ее сильнее, бьет — значит любит! Не ее… Все-таки не ее?! Мэг умом понимала, что у нее истерика, но легче ей от этого не было. Гай проводил потерянным взглядом скрывшуюся в дверях своего дома безудержно плачущую Мэг. Постоял еще некоторое время на пустынной улице. Приходя в себя. Пытаясь проанализировать произошедшее, понять где он совершил главную ошибку и как ее исправить. Хотя бы ее, основную, самую важную! Ежесекундно борясь с желанием кинуться следом за Мэг и, если надо, на коленях просить у нее прощения, как какой-нибудь поросший мхом рыцарь из заплесневелого старинного романа. Мэг и видеть его сейчас не захочет… И правильно сделает! А что если она не захочет его больше видеть вообще?! Что же он наделал?!.. Гай глухо, надрывно застонал, почти зарычал, как разбуженный зверь. И побрел обратно. В здание тюрьмы. Где, закрыв лицо руками, тяжело опустился на низенькую скамеечку. Окончательно роняя на пол седло. Только тут заметил, что продолжает сжимать в руке проклятый хлыст, и отшвырнул его от себя с проклятием. Закрыл глаза и привалился затылком к стене. Что он натворил… Что же теперь будет…