Фея

В последнее время руки слишком сильно болели. Словно с кровью по сосудам передвигалось что-то, что разъедало изнутри, поражая тоненькими нитями ближе к запястьям и становясь одним сгустком, осевшим на кистях. Подушечки пальцев кололо постоянно, в целом ничего страшного не было, но это было как минимум странно. Штатный лекарь на подобные жалобы довольно усмехнулся, блеснув круглыми очками, сказал, что все в нормах пробуждения. Чем сильнее боль, тем мощнее будет результат на выходе. Калиб настаивать не стал, но судя по таблице примерных измерений, результатов от него ждали запредельных, вот только сам темный слабо верил в свои исключительные способности. Что-то тут было совсем другое, неразрывно связанное с маленькой заточенной феей. Чутье. Проявления темной магии были обычными, потоки вырывались не свыше нормы, но для лекаря то не было аргументом. Период созревания нестабилен, всякое может быть и уже бывало. - Если захочешь подарить фее цветы, не вздумай тащить срезанные, - шепчет на ухо подкравшаяся сзади фея. Ну, не особо подкравшаяся да и не особо шепчет, скорее показушничает, тут же отскакивая и весело заливаясь смехом. - Не слишком ли часто ты стала являться? – немного хмурится третий, на миг стирая улыбку с лица девчушки, но та расстраивается не долго, улыбается снова, но так мягко и по-доброму, что Калибу кажется, будто он не уловил текста между строк. - А ты что, беспокоишься? Обо мне? Конечно, ей ничего не отвечают, но юркая фея все кружит неподалеку, периодически приставая к маленьким зайцам и тиская их шкурки, потому что мягонькие и миленькие, ну как тут не потрогать? Кажется, фея и впрямь встречается слишком часто, чуть ли не каждый раз, когда Калиба ставят в пару с третьим, но он никогда старался не задумываться об этом сильно и не акцентировать внимания. А тут уже все за него сделали. - Да не дуйся ты. Я же вижу, твой напарничек тоже отмечен знаком феи. - Темным? – со смешком уточняет Калиб, а по спине стекает капля холодного пота. Какие еще знаки фей? Что она там видит? Может ли она знать что-то, чего очень хотелось бы скрыть, и если да, то как выкручиваться? - Конечно, нет. Нейтральным. Только мать-земля может разглядеть скрывающееся за этой меткой. Потому и говорю – не дари срезанных цветов. Мы живые любим. Да Калиб никаких дарить не планировал, больно много чести. Девчонка не знала, видимо, ничего пугающего, но отныне все равно настораживала. Какие еще фокусы ждать? А той до Калиба и дела не было больше, она юркнула поближе к третьему, усаживаясь на его подставленные руки и потерлась макушкой о чужую щеку, продолжая все так же искриться радостью и улыбкой. Одно пустозвонство, теперь тоже раздражает. Третий вздохнул и погладил широкой ладонью чужую спину, приглаживая непослушные волосы, и будто поджигая факел в глазах еще сильнее. Она влюблена. Калиб думает об этом неожиданно четко и точно, ни капли не сомневаясь в выводах, и продолжая наблюдать краем глаза с самой постной и незаинтересованной рожей. Маленькая глупая фея протягивает на блюдечке свое сердечко, и правда довольствуется тем, что ее погладили по макушке, будто больше и не надо ничего. Феи могут любить. Наверно, это что-то общее, для всех одинаковое, хотя по сути какая надобность может быть в этом чувстве? Поддержка эмоционального состояния? Так проблем вылазит куда больше. Феи даже живорождением не размножаются, им это вообще ни к чему. Она будто хочет сказать «оставь все, уходи со мной», но не говорит, потому что нет смысла. Для подобных межрасовых связей выход только один – уходить из своих, нейтральных городов выше крыши, но чистокровки вечно воротят нос как от детей полукровок, так и от пар, не поддерживающих чистую расу. Впрочем, можно считать их уже за меньшинство, и темные не порицают подобных связей, но при одном условии – никого в городе. Защита превыше всего. Желающих покинуть город набирается не так уж и много. Калиб занимает голову не тем и по собственной глупости режется ядовитым плющом. Царапина небольшая, но саднит, зараза, и пусть яда попало совсем немного, можно ожидать если не горячку, то хотя бы подскочившую температуру. От спутников Калиб свой просчет бездумно прячет, продемонстрировать свою невнимательность нет никакого желания, даже несмотря на то, что фея могла бы мигом его подлечить. А могла бы и отказать, они друг другу никто и помогать не обязаны, более того, доверять фее нельзя, подпускать близко тоже. Осмотреть рану и капнуть заживляющим сумеет и лекарь. Можно было справиться и вовсе самому, но следовало зайти, чтоб просто убедиться, что это не какой-нибудь особо ядовитый вид растения. Кажется, можно закрыть глаза и почувствовать каждую капельку, перетекающую по сосудам. Все-таки стоит быть с этими феями внимательнее, и если не сама вертихвостка натворит делов, то все равно как-то повлияет. К лекарю Калиб завернул словно мимоходом, без единой лишней мысли, просто потому что положено так, да только вселенная была словно против его единения спокойствия и мыслей: прямо в дверях кабинета носом к носу вынырнул Дерион. Взгляд яростный и недовольный наткнулся на Калиба, но в последний момент темный будто решил придержать гневный поток слов, хватая с силой за предплечье и оттаскивая подальше в сторону, чтоб дорогу не загораживать. Его взгляд еще пару минут метался по коридору, будто не что-то высматривая, а просто бездумно пялясь. Губы у него пересохли, и тело била нервная дрожь. Калиб опустил взгляд на свою руку, надеясь скинуть чужую хватку, но наткнулся на потемневшие пальцы, словно охваченные лютым морозом или каким-то проклятьем, они чернели на ногтях и более-менее расходились светлыми нитями от запястий до локтя, где кожа становилась нормальной. Подобное ввело в ступор, Калиб даже забыл, что хотел сбросить чужое прикосновение, неожиданно понимая, что видит физическое воплощение своих ощущений. Если его боль окрасить, она будет примерно такой. - Знаешь, - сбивчиво и быстро говорит Дерион, внезапно концентрируя свой взгляд на чужом лице, - я думаю, убить фею было плохой идеей. Это было очень плохой идеей. Темный сам себе кивает, отпуская, наконец, чужую руку, и принимая менее безумный вид. Набрав полную грудь воздуха, он медленно выдохнул, сбрасывая свой порыв. Калиб вроде и хочет что-то спросить, но язык не ворочается. С чего начать? Как не выдать себя? Не будет ли его любопытство странным? К счастью, Дерион долго не давал помучить себя этими вопросами. - Лекарь говорит, что такое бывает. Но на самом деле он не знает, что с этим делать. Тьма будто копится внутри, но не может найти выход, - темный поднял свои руки, показывая, о чем идет речь, и представлять нечто подобное на себе как-то совсем не хотелось, между тем, Дерион продолжал, - уже трое из наших погибли. Да, так бывает, говорят — всему виной неосторожность и глупость. Но все трое были с нами в тот день. Не бывает таких совпадений. - Лианы небось задушили, - неожиданно даже для себя усмехается Калиб и ловит ошарашенный взгляд. Еще хуже, что в ответ ему кивают. - Мать-земля мстит за свое дитя. Калиб развернулся и привычным шагом направился мимо кабинета лекаря. Теперь ему там нечего делать. Озвучив очевидную истину, Калиб почувствовал себя будто капельку защищеннее остальных. Помочь Дериону он не мог, не знал как. Да и как помочь себе он представлял мало, оставалось надеяться, что пока фея в заточении, убитым быть не грозит. Но если «мать» не будет видеть фея слишком долго? Не может ли она счесть, что тот мертв и все-таки добить эльфа? Все стало в миг куда сложнее. Похоже, что Дерион побоялся проговориться кому-то про фею. Калиб и сам успел заметить, что старшие эльфы с куда большей осторожностью относятся к этим вертихвосткам, действительно опасаясь гнева самой природы. Чем же думал их инструктор? Почему позволил забрать фею? Он должен был их остановить, должен был понимать последствия, разве нет? Да и они не лучше сами. Такой маленький и хрупкий фей мог помереть в процессе, можно было хотя бы этим аргументировать нежелание приносить его в жертву. Теперь расхлебывай кашу, поздно думать о том, чего не сделано раньше. Домой Калиб возвращается довольно злым, даже спускается к фею, но замирает перед дверью на этаж. Эта бестолочь точно ничего не знает, дельных предложений от него не дождешься, да и с чего вообще пленник бы стал ему помогать? Такие проблемы из-за такой козявки, будь от него хоть капля пользы, и то не так глупо бы было. Но фей бесполезный, как ни старайся вытащить из его существования хоть капельку смысла, тот все равно оставался абсолютно бездарным существом, не давшим темным ничего, за что можно бы было попросить плату. Смерть за то, что раздвинул кому-то ноги, как ни крути, не была равнозначной платой. Остановился на пару мгновений, но все-таки повернул ручку. Что бы он с феем сейчас ни делал, под землей его мамаша не видит ничерта. Читающий книжку для самых глупеньких фей лишь на мгновение поднял свои бездонные глазки, лишь отмечая присутствие кого-то еще помимо себя в комнате. То, что он пытался выучить язык, было довольно забавным, но теперь у него хоть какой-то интерес появился. Раньше Калиб боялся спугнуть эту тоненькую ниточку жизни, но сейчас ему было глубоко плевать. Сильные пальцы до боли впились в тонкое плечико, но фей не вскрикнул, испуганно замерев и таращась на Калиба. В пору было смеяться, но эти глаза упрекали темного, будто кричали «ты говорил, что не тронешь, я же тебе верил». Давно ли нужно быть честным с грязными потаскухами, выползающими из грязи и тащащими за собой ворох никому ненужных проблем. Как проститутка, дарующая помимо сомнительного удовольствия ворох постыдных болезней, не понимающая этого или, что еще хуже, ничуть не жалеющая. Лишь мельком взглянув на упавший букварь, Калиб замечает укоризненный взгляд Кали, и невольно чуть ослабляет хватку. Точно, Кали не приемлет ярость, и Калибу не следует поддаваться ей так слепо. Темная богиня часто появляется на страницах детских книжек, холодная и собранная, целеустремленная она — эталон для каждого темного. Ее образ и черты характера считаются идеальными, и даже мужчинам не зазорно стремиться быть таким, как богиня Кали. Она говорит «не причиняй боли, когда в этом нет надобности», и с нее начинается история темных. Калиб разжимает руку, контролирует свое дыхание и думает, что этому маленькому засранцу невероятно повезло. А еще кончики пальцев будто опаляет прохладой, и неосознанно темный кладет ладонь на плечо, не успев толком отстраниться. - Расслабься, - как ни в чем ни бывало, произносит Калиб, - когда я просто прикасаюсь к тебе — это же не больно. - Зачем ты это делаешь? - задает самый разумный вопрос фей, но понимает прекрасно, что ответа не последует. Калиб не будет делиться своими настоящими мыслями, равно как и придумывать оправдания. Если фей вдруг узнает, как обстоят дела на самом деле, веревки вить из Калиба сможет. - Царапину залечить сумеешь? - игнорируя все случившееся, задает вопрос Калиб. Да просто так, хоть можно развернуться и уйти. - Царапину? - слегка удивляется фей, но тут же качает головой, говоря, что отвечать не нужно, - да легко. На сей раз он вынужден прикоснуться к Калибу сам, и его движения не боязливые или дерганные. Обычные, просто прикосновения, не скрывающие под собой страха или каких-либо еще эмоций. А фей-то отходчивый довольно, может, если ему наобещать с три горы всего, то он и вовсе Калиба «простит». Достаточно ли этого будет, чтоб и мать тогда простила? Вот тут Калиб сильно сомневался, понял уже — эта сука злобная. - Плющ пурпурный, его довольно сложно не заметить, - немного повертев руку, безошибочно определил фей. Конечно, между строк сквозило «как же ты умудрился», но Калиб сделал вид, что не заметил этой дерзости. Он дал фею возможность отказаться, тот ей не воспользовался, это не значит, что теперь Калиб что-то должен. С небольшим зеленоватым свечением края раны сошлись, темный даже ощутил непривычную легкость. Со всеми этими потоками успел отвыкнуть. Фей, конечно же, справился, царапина была и впрямь мелкой, следа вовсе не осталось, но на коже парой точек выступили пурпурные капли. - Яд, - пояснил фей, - это не весь, но эффект оставшегося не будет сильным. - Спасибо, - на автомате выпалил Калиб, стирая капли покоящимся в нагрудном кармане платком. Тут же кольнуло от неправильности прозвучавшего слова, но поздно уже, вылетело — не поймаешь. Фей немного расслабился, нагнулся, чтоб подхватить с пола книжку, и сел обратно, вытягивая ноги. Тоненькие, как спички, лодыжки выглянули из-под одеяла, в маленьких темных точечках, словно от назревающих синяков или ушибов. Ликлиан поспешил поскорее их скрыть, поджимая под себя, и на плечи постарался покрывало натянуть, да только то все равно спадало. Тут либо закрывайся и рук не высовывай, либо брось эту затею. - Как зовут вашего бога? - спрашивает фей, листая книжку, будто выискивая, где оно написано, чтоб показать. Но его там нет, и никогда не было. Не бога, имени. Верховная темная богиня Кали — их главное божество, но не единственное. Ликлиан говорит о другом, втором, что всегда подле Кали и силой ей равен, если не возвышается над ней. Конечно, о нем тоже всегда говорится как в детских книжках, так и в историях, где упоминается сама Кали. Не было бы их двоих, не было бы никаких «темных», как богов, так и рода в целом. - Я дам тебе еще одну книгу, она поможет тебе разобраться, - вместо ответа говорит Калиб. Мог бы просто объяснить, но фей тянется к знаниям забавно, он выглядит увлеченно и даже мило, от этого темному становится спокойнее. - Хорошо, - согласно кивает фей. И на секундочку, такую маленькую, что и незаметную вовсе, кажется, что у этого существа на самом деле имеются мозги. То есть он научился что-то там читать по книжке для детей и небольшой кучкой знакомых слов, которые по пальцам поди пересчитать можно, запомнил слова, которые перевел Калиб, и если с произношением наверняка все было туго, то с чтением и осмыслением что-то да получалось. Он действительно понимал, и это даже немного пугало. Даже не похоже, чтоб ему это было в тягость. - Значит, все феи — лекари? - переключился на другую тему Калиб. Везде говорилось, что магия фей слабая, но нигде не уточнялось, какими именно они владеют умениями. Конечно, две феи, способные залечить царапины — это не достаточное количество для каких-либо выводов, но почему бы и нет? - Нет, - все-таки отрицательно отвечает фей, - многие обучаются этому, ну, чтоб просто жизнь себе облегчить. У нас низкий болевой порог и мы плохо переносим даже небольшую потерю крови, так что для нас даже маленькие царапины имеют значение. К тому же в дикой природе велик шанс за что-то зацепиться, и хорошо, если это ветка какого-нибудь безопасного растения, - фей усмехнулся, прикрыв губы ладонью, но не особо-то это его скрыло, - но есть те, кто считают это бесполезным. Залечить по-настоящему серьезные раны, остановить фатальные кровотечения или срастить кости мы не можем. Облегчить боль - да, вылечить полностью — увы, но нет. Бесполезно. Конечно, это бесполезно. Да зачем магия вообще дарована, раз она такая бесполезная? Только фокусы не обладающим никакой силой показывать, и ни на что больше она не годна. Что там они еще умеют? Семена проращивать? Поштучно, даже не в масштабах хотя бы одного поля. А им это и не нужно. У них нет общества, разделения обязанностей, запланированного производства. Вся функция их магии — это чуточку облегчить жизнь своего обладателя. Все волшебство ушло феям в крылья, и вот это по-настоящему то, чему зачастую завидуют другие. Многие хотели бы крылья, Калиб бы не хотел, но многие… если подумать, крылья тоже не так уж и полезны, без них вполне можно обойтись. Но что-то в этом чарующее есть, и можно быть уверенным, нашелся бы дурак, отдавший все свои магические силы, лишь бы уметь парить в воздухе, не читая при этом никаких заклинаний и не контролируя каждое свое шевеление. - Возможно, Кали нельзя назвать абсолютно доброй богиней, - Лик оторвался от текста и смотрел сосредоточенно прямо перед собой. Пришел поди к каким-нибудь дурацким выводам. - Но она справедливая. Она учит быть честным и не причинять зла тем, кто не сотворил того же первым. И как у такой богини мог появиться такой народ? Иногда мелкий засранец казался совсем бесстрашным. Не важно, как именно воспринимать его слова, в укор темным или же в укор богине, в любом случае кто-то да будет оскорблен. И любой темный посчитает себя обязанным словом или делом отстоять честь своего народа и своей веры. Но Ликлиан водит пальцем по строчкам дальше, а Калиб все молчит, глядя, как фей иногда останавливается на каком-то одном слове, пытаясь его то ли прочесть, то ли понять смысл. Кали бы на подобное вряд ли оскорбилась, это же всего лишь слова, более того, есть в них доля правды. И в душе, глубоко, от того что признавать слишком не хочется, Калиб с ними даже согласен.