Фея

Волосы фей прочные и крепкие, об этом Калиб знал, но кто бы мог подумать, что настолько? Один волосок в несколько раз обхватывал запястье и держался не хуже любого шнурка. Кажущаяся на свету тоненькой золотая ниточка, оказалась куда толще на деле. Казалось, волосок слетит за несколько минут, но время текло сутками, а тому хоть бы что. Никто из темных внимания не обратил, всякие обереги, талисманы и прочие символические и условные вещи не возбранялись и не осуждались, никто даже не спросил, кто та эльфийка, хотя цвет волос разительно отличался от обычных свойственных темным. Это Калибу всегда в своем народе нравилось – никто друг к другу не лезет, ничего не выспрашивает и уж тем более о своей личной жизни отчитываться не требует. Вместе с тем темный не чувствовал никаких разительных перемен, но казалось, что волосок и впрямь стал его талисманом, снимать его было нельзя, не хотелось, против этого была каждая мысль в голове. Единственной, кого Калиб опасался, была фея, но и тут все разрешилось как-то негаданно, неожиданно с одной стороны, но в то же время закономерно. Если прислушаться к ощущениям, то Калиб изначально был к чему-то подобному готов. Третий ушел. Эта новость скромным приглушенным шепотком разнеслась между своими, получила пару комментариев, но по большей степени звучала в связи с тем, что теперь нужно менять распорядок внутри группы. Для Калиба же это значило, что одной малявкой в его жизни стало меньше. Кто-то отринул свое прошлое, выбрав маленькую стрекозку, равно такую же, как заточенная на втором этаже вниз дома Калиба. Кому-то в этой жизни везет больше, кому-то меньше. Может, третий пожалеет о своем решении через пару месяцев, может, никогда. И это только его дело, может, еще той маленькой девчонки, но больше ничье. К Калибу в пару ставят к его большому удивлению кого-то из новичков. Говорят, хорошо справляешься, тем более по двое выполняется только простая работа, должны справиться. Спору нет, остается согласно кивнуть, мельком подумать, что никто ничего не знает, не опасается. Либо доктор не сказал ничего, либо темные слепы к предрассудкам, полагая, что если половина группы погибла, то это просто совпадение. Вот с Калибом же все в порядке, хотя шансов протянуть ноги было предостаточно. Кому-то и одного хватает. Калиб спокойный и молчаливый, его напарник любопытен и немного болтлив, все не так просто, но не так уж и сложно. Просто не так, как было, и это неожиданно удручает. Трудно признавать подобные вещи, но в душе шевелилась свеженькая привязанность, и не только к напарнику, но и к звонкому девичьему голосу. Странно это как-то – всегда были, а теперь раз, и нет. Третий выбрал непростой путь. Уйти от своих – это всегда не просто, но уйти с феей… с тем, кто на тебя так не похож, у кого другой уклад жизни и взгляды на мир. Да чего уж говорить, фея может свернуться клубочком и устроиться на одной руке темного, не доставляя дискомфорта, разве что щекоча пушистыми волосами и чуть качая крыльями. Фея кажется каким-то прихотливым питомцем, маленькой собачкой или попугаем, но никак не разумным существом, способным взвешивать и здраво оценивать свои поступки. Но в то же время в ее молчании Калибу помниться что-то понимающее, взрослое. Это все путает. Феи не стареют, по их внешнему виду едва ли определишь, сколько им лет. Некоторые отмечают определенные рубежи специальными символами, у Ликлиана тоже такой был, означавший совершеннолетие. Может, других он еще не достиг, может, просто не захотел носить. Калибу упорно кажется, что его пташка еще совсем юная и наивная, но если отбросить эмоции, то Лик может быть и взрослой особью, и стариком. Ему может быть как семьдесят, так и сто семьдесят лет, он может быть на самом деле наивен, а может целенаправленно и продуманно играть эту роль, чего-то добиваясь от пленителя, чего тот раскусить не может. Поверить в это сложно, разум отказывается воспринимать такой исход, потому что Калиб верит тому, что видит. Одно дело понимать, что это может быть игрой, другое… Да какое другое, Ликлиан же глупенький, как птичка, и потребности у него такие же. Разве что высокая способность к обучению не вписывается, но и та не рушит образ, а наоборот его дополняет. Лик впитывает новую информацию, как губка, будто чего-то внутри у него не хватает. Калиб уже порывался спросить, сколько тому лет, но серая фигурка и удрученный вид не располагала к диалогу, и может, в душе хотелось остаться, снова коснуться его тела, наслаждаясь исходящим теплом и ощущением легкости, но это было против правил. С былою силой вернулся холод, но осталась ниточка на запястье. Новичка в отряде, как и самого Калиба ранее, обучали все понемногу, потому неудивительно, что когда выпало задание посложнее, их перераспределили. Ночная гидра, ладно, этих тварей полно в пещерных водоемах, даже искать особо не придется, но группа отчего-то отнеслась к поручению настороженно. Наученный опытом Калиб, принял это как сигнал, что и самому стоит быть серьезнее, и что-то тут может быть не чисто. Приставка в виде слова «ночные» к некоторым видам животных прилипла не просто так. Не трудно было догадаться, что выползали на свет те только ночами, скрываясь днем черте где, но ни их самих, ни их гнезда днем с огнем не сыскать было. Может, они вообще шкуры скидывали и маскировались под дневных, но это получались сутки бодрствования, да и поймать их за этим делом никто так и не смог, так что теория оставалась теорией. В голове Калиба часто мелькали мысли о фее, даже не мысли, а образы, всплываемые в памяти. То водопад его золотистых волос, то изумрудные глаза, то сгорбленная, сжавшаяся в уголке комнаты фигурка. Ликлиан ну точно был птичкой в клетке, такой же сам по себе бесполезный, но как владельцы канареек подсаживаются поближе, чтоб послушать пение, так и Калиб приходит, украдкой любуясь, но ничем не выдавая своего интереса. Смотреть на что-то красивое не зазорно, получать от этого удовольствие не стыдно. Тем не менее, когда дело было серьезным, все посторонние мысли выбрасывались прочь из головы, забывалось абсолютно все, кроме четкого плана и заученных инструкций. Пробираясь по каменной пещере тайком, чтоб не издать ни единого лишнего звука, Калиб едва касался пальцами сводов, убеждаясь, что это именно те коридоры, хотя в их четверке, эта задача лежала не на нем. Калиб не был следопытом, но не мог полностью доверить что-то в чужие руки, ему нужен был хоть какой-то малейший, но личный контроль, и пока это никому не мешало, можно было на его выходки закрыть глаза. Когда впереди послышалось глухое шипение и шелест мокрой кожи о камень, все разом затаились на несколько секунд, четко переваривая осознание того, что на их ветке есть выход. Вряд ли логово, скорее удобный спуск к подземным водоемам, позволявший без затруднений выползать наружу. Калиб незаметно отдернул от камня свою ладонь, щуря глаза, но все равно будучи не в силах ничего увидеть. Лучи солнца, отражаемые водой, показались на сводах через несколько шагов, расползаясь кривыми недлинным линиями, стало значительно светлее, отблески сине-зеленого цвета могли навести на мысль, что где-то тут есть солнечный просвет, но это было бы ошибкой, камень в небольшой закругленной пещерке был плотным, прерываясь в самом низу, обточенный водой. У кромки воды одна на другую наползали склизкие темно-синие тушки, скорее всего детеныши, но гнезд не было, точно не логово, скорее выгул. Детеныши уже подросшие, самое время. - Мы сможем их всех прибить, если шарахнем массовым? - послышался тихий шепот. - Нет. Пещера обрушится, по одному. - Их много, силы быстро закончатся. Еще неизвестно, сколько их под водой. Учитывая их крайне сомнительное положение и неравность сил, Калиб бы вообще предпочел развернуться и уйти, можно за подмогой, можно на совсем, но этот вариант даже не рассматривался. Первых нужно было брать оружием. Верно сказано, неизвестно сколько их там вообще, нельзя полагаться только на магию, особенно в случае Калиба. Хотя он бы не отказался кинуть какую-нибудь огненную шашку в самое большое скопление, но только в случае, если бы рисковал лишь собой. Лидер группы — самый старший из них, достал меч, делая полшага вперед. Меч, к сожалению, был только у него одного, кинжалы против гидр были менее выгодным оружием, зато нашелся один арбалет. Молчаливый счет с загибанием трех пальцев означал начало действий, но в момент, когда загибался последний, Калиб отчетливо услышал звук лопающегося водного пузыря, но тело действовало машинально, и ровно в момент, когда лезвие точно отсекло первую голову, на воде вновь разошлись мерные круги и пещеру вдруг затрясло. Свист, напоминающий крик на ультразвуке, оглушил всех четверых на несколько секунд и вслед за ним послышался треск камня. Все застыли, хотя в голове металась мысль, что это очень плохая идея, что-то вот-вот должно было случиться, но пока что только подползали заметившее неладное гидры. Одна из них вдруг спрыгнула на стоящего впереди Калиба темного прямо с потолка, и эльф едва успел отскочить. Гидра его пугала не сильно, а вот щелчок пальцев, действовавшего машинально темного напрягал. Видимо, это стало завершающим штрихом, слишком мощная ударная волна разнеслась по пещере и посыпались мелкие камешки, а следом за ним с оглушающим грохотом покатился валун, разрушив своды коридора. Проход засыпало за секунды. Мерный звон капель резал по ушам, как безопасная с виду, но порой чертовски острая при неаккуратном обращении бумага. Время текло медленно, но неотвратимо, понемногу выматывая и вынуждая сдавать позиции. Гидры то отступали восстановить силы, но снова нападали, и то ли они были теми же, то ли на смену одним приходили другие, но в отличии от темных, сил у них не убавлялось. Нужно было что-то делать, но вариантов оставалось немного. С одной стороны шипящие гидры, понимающие, что спешить некуда и выматывающие жертв, с другой завал, который едва ли за пять минут разберешь. Отвлечешься на одно – проворонишь второе. Но и надеяться, что вскоре их кто-то найдет и вытащит, тоже не приходилось. В воздухе витало почти осязаемое «мы в дерьме», но никто не смел высказывать свои опасения вслух, так же как никто не начинал поиски виноватого — разлад в группе приведет к тому, что они вмиг станут легкой мишенью. Нельзя просто так сдаваться, в любой ситуации нужно действовать строго по плану, тогда шансов на спасение будет куда больше. Из глубин водоема слышалось тихое бульканье-смех, и можно было поклясться, где-то неподалеку плавает наяда, и если бы только она выплыла поближе, можно было бы попробовать с ней договориться. Сложно, но можно. Вода все капала и капала, протекая откуда-то сверху, гладь среди камней посветлела, будто пропуская новые яркие лучи света откуда-то снизу, это значило, что уже настал день. - Так, - полушепотом, прозвучавшим слишком громко в замкнутом пространстве, произнес старший из них, - толку мало будет, если все разом свалимся. Двое идут отдыхать, двое на страже, потом поменяемся. Если кто вспомнит, чем можно разобрать завал, не разрушив пещеру, говорите, а пока ждем. Споров не последовало, Калибу очередь на отдых выпала первому, и он тут же постарался заснуть, что вышло, хоть и с трудом. Но надо, значит надо, не отоспится сейчас, испортит потом все. Товарищам нужно доверять, они справятся и не подпустят близко шипящих тварей, остальное пока что не важно. Стоять на посту пришлось уже ближе к вечеру, вода снова начала понемногу темнеть, вместе с ней и все помещение, в коем она была единственным источником света. Гидры расселись по каменистому краю, но их шкура все еще была с золотистым оттенком, дневные не приползли, но это значило лишь то, что вскоре конвой сменится новым, отоспавшимся за дневные сутки. Если бы только Калиб мог нормально колдовать, он бы не торчал тут столько времени. Заклинаний, чтоб разрушить завал, он тоже не знал, конечно, но по крайней мере мог бы думать о том, что еще может помочь. Какое-нибудь заклинание да подточило бы камень, магия на то и магия, что может невозможное. Можно было бы попробовать обычное разрушение, но другие опасались, что то перейдет на своды пещеры, и та окончательно превратится в их могилу. Калиб бы рискнул. Он был вообще неожиданно нетерпелив и беспокоен, внешне не показывая, но отчего-то чувствуя, что должен вернуться. Конечно, должен, и не почему-то, а потому что глупо было бы сейчас умереть. И еще в его доме спрятан фей. Беззащитная пташка ну точно погибнет, ему словно предначертано было сгореть, а Калиб взял и не поджог. Неужели мать-природа допустит, чтоб ее дитя осталось в заточении? Может это вообще ее козни? Надоело выжидать, решилась-таки прихлопнуть? Нет, скорее просто совпадение. Она сука могущественная, но и ей не под силу контролировать все, особенно существ хищных, имеющих свои хоть какие примитивные, но мозги. Особенно мозги того идиота, шандарахнувшего огненным взрывом. На вторые сутки пошли волнения. Молчаливые, но витающие в воздухе, Калиб стойко держался, не поддаваясь, но в мыслях раз за разом возвращаясь к своему пленнику, одинокому и голодному, не понимающему, почему темный опять забыл про него. Калиб почему-то уверен, что тот не плачет. Раньше он много слез лил, но это вроде прошло. Сейчас фей скорее притягивает к себе коленки, чтоб положить на них голову, или рисует что-нибудь чернилами на вырванном из блокнота огрызке бумаги. Он это любит, Калиб успел заметить, хоть и не видел никогда результатов. Если умрет Калиб, умрет и фей, и впервые это обстоятельство стоит так близко. Оно не является щитом для темного, больше представляя собой угрозу. Калиб никак не может это контролировать, и это действительно бесит, как бесит и то, что он снова чувствует это. Это – чертову жалость. Его не волнует, что после его гибели дом осмотрят и найдут там тело явно не должное там находиться, его куда больше заботит, что фей все-таки погибнет. Так не планировалось, так не должно было быть. Тогда не было смысла забирать его с собой, чтоб все закончилось так. Впрочем, смиряться со смертью было пока рано, времени прошло не так уж и много, нужно проявить терпение и благоразумие, вспыльчивость еще никого до добра не доводила. Отвлекшись на мгновение, Калиб подпустил к себе гидру непозволительно близко, что та почти ткнулась мордой в его ладонь, но вдруг отпрянула, и разглядевший в этом свой шанс темный щелкнул пальцами, опаляя клыкастую морду огнем, и вместе с тем повторяя совершенную не так давно ошибку. Огнем белым. Вспышка оказалась неожиданно короткой, но мощной и яркой, слишком светлой для темного пламени или танцующих бликов горящего дерева. Гидра отскочила назад и раненным зверем взвыла, тотчас окуная морду в холодные воды. У Калиба сбился пульс, не растекаясь очередным потоком крови по телу, темный застыл, и капля с потолка сорвалась на висок, опережая проступающий пот. Калиб медленно обернулся, надеясь, что никто не заметил короткого недоразумения, но глаза его напарника тут же вгрызлись ему в лицо, и думалось, что компромиссом тут и не пахнет. Двое вне игры, но один есть, и что с этим делать большой вопрос. Гидра испугалась, возможно, этого было достаточно, но Калиб необдуманно решил ее добить, и черт побери, с его пальцев слетели светлые вспышки чертовой светлой магии, что должна была зачахнуть. Но никто ничего сказать не успел, слишком настойчивое внимание к Калибу стоило дорогого, и чей-то длинный склизкий хвост обхватил шею второго бодрствующего темного, подтягивая повыше, но не душа. Булькающий смех послышался снова, и с ворохом брызг, разлетевшимся на добрую половину пространства, из воды одним рывком вынырнула фигура женщины. Обнаженная, облепленная темно-бирюзовыми волосами и закрывающими все интимные места водорослями, но вовсе не смеющаяся и не улыбающаяся даже. - Отдай волосок фея, - без раздумий выпалила девушка, наполовину поднимаясь из воды, острые коготки царапнули холодный камень, и глаза зорко уставились на Калиба, молчавшего в ответ. – Чего тебе стоит, темный, суженная твоя поплачет да подарит новый. Феи же они такие, все простят, только объяснись… Да прощения-то Калибу и не нужно было, но словам наяды он ничуть не верил. Было в них что-то неискреннее, и хвост, душащий другого темного к беседам не располагал. - А ты мне что за это? – все-таки попытался прощупать почву темный, хотя заведомо решил, что волоса Ликлиана девице не видать. - Ничего, - та скромно пожала плечами, чтоб не потерять опоры. – Отдай волосок, или я придушу всех твоих товарищей. - Но меня-то не сможешь, - вдруг вырвалось у Калиба еще до того, как он успел это осознать. Ведь убить и отобрать – самый легкий вариант. Чужой взгляд осязаемо пробежался по его спине, но ситуация была непредсказуемой и защемляла сразу с нескольких сторон. Калиб может пользоваться светлой магией, об этом знает другой темный, и еще наяда, грозящая расправой. Выбрать было сложно, да еще и Калиб чувствовал, что стаскивать волосок с запястья опасно. Он мог ошибиться, но похоже, что гидры от него воротили нос. Точно, детей же природы обижать нельзя, как разумным расам, так и прочей живности. И разглядев на руке Калиба частичку феи, те могли просто передумать его трогать. Тронь фею – проблем не оберешься, даже ползучие гады знают это, оказывается. - А ты схватываешь быстро. К этому моменту Калиб еще не успел ничего точного ответить, но за спиной раздался звонкий хруст и звук падения чужого тела. Наяда не была намерена шутить и злилась, кажется, сильнее, чем хотела показать. Но других-то за что? Ни о каким компромиссе речи не шло, нужно было будить остальных и пытаться выловить девицу, но Калиб боялся, что с его рук сорвется что-то еще подозрительное. Несильно щелкнув на пробу пальцами снова, Калиб вдруг заметил, что волосок с этим движением загорается тоже, и потухает вместо со вспышкой, словно… О, мать-природа, да кто бы мог подумать, что ее маленькие детишки могут быть такими полезными? - Я тебе не позволю, - увереннее произнес Калиб, надеясь, что у этой силы нет лимита, кроме предела его собственного. Так уж сложилось, что темные твари боятся больше светлой магии, а светлые темной, так что пока никто не видит, Калиб может припугнуть наяду. Главное, чтоб та не додумалась растолкать все еще спящую парочку. Доверие на высоте, Калиб бы точно уже подорвался. Наяда вдруг успокоилась и расслабилась, с губ сорвался тяжкий вздох, и Калиб расслышал звук ударов о камень. Кажется, кто-то с другой стороны обнаружил завал. Змеиные хвосты все еще кружили вокруг темного, но не подбирались слишком близко, словно боясь новых вспышек. Внезапно подумалось, а наяды разве темные существа? Нет, гидры-то точно, ну а эта с чего взъелась? Калиб чего-то выжидал, звук падающих камней становился все громче, а еще думалось, как объяснять одно тело? И надо же было именно в очередь Калиба ей выползти, будто у него без этого проблем мало. Взвесив все за и против, темный все-таки сделал шаг назад, продвигаясь к товарищам, чтобы растолкать тех. Наяда нападет вряд ли, а вот завал откопают скоро, тогда вопросов будет куда больше. Может случиться так, что на Калиба падут подозрения, а может и так, что ему больше не будет места в городе темных. Никто не должен знать, что он может использовать светлую магию, никто не должен заметить, что он что-то скрывает. Ему удается сохранять одну тайну, справится и со второй. Проще было бы сорвать с руки волосок и выбросить от греха подальше, но какой дурак добровольно откажется от такой силы? - Вижу, у нас одновременно проблемы и их решение, - только выдает старший охотник, тут же подмечая поломанное тело, но как-то спокойно, будто давно к этому привыкнув. По крайней мере в его голосе ни жалости, ни укора. - Уходи, наяда, мы заберем мертвых, но никого не тронем более. Женщина молчала и не двигалась, но темные огромные глаза неотрывно следили за Калибом. Она что-то знала, было в ее голове что-то, вызывающее нетерпеливое любопытство и опасения, но спросить Калиб не мог. - Пусть ты сбежишь сейчас, - прошелестел ее голос, словно прошипела змея, совсем не так как раньше, но в то же время будто спокойнее и беззлобнее. Ей не было смысла злиться, потому как она знала, что пусть не сейчас, но позднее кара все равно неумолимо настигнет того, кому предназначена, - но душу твою из неугасимого пламени не спасет никто. Вместе с тем, как затих ее голос, камни посыпались под ноги Калибу, ударил поток свежего воздуха, со звонким ударом о воду наяда исчезла в ее недрах, снова раздался свист, и немногочисленные оставшиеся на суше гидры спрыгнули в воду, оставляя на земле мертвые тела. Мертвые есть мертвые, проку от них никакого, и такие безмозглые твари не видят смысла о трупах беспокоиться. Это у разумных всякие похороны, почести и слезы. Хотя вон, один труп есть, а им хоть бы что. Отчитывайся теперь. К счастью переговоры и объяснение ситуации берет на себя другой темный, потому Калиб прислоняется спиной к камню и мягко оседает на пол, чувствуя неимоверную усталость. Да, у него были перерывы на короткий сон, но это совсем не то. Хочется домой, хочется в душ, хочется погладить своего заскучавшего кота и налить воды ему в миску. Только у Калиба нет кота. Но как иногда родственники притаскивают в дом животину, за которой приходится присматривать и ухаживать, а потом с досадой признавать, что привык к ней, так и Калибу не остается выбора, кроме как в очередной раз признать, что он испытывает то, чего не входило в его планы. У него не должно быть никаких чувств и привязанностей, но те все появляются и появляются. Калиб не думает, что прям не сумеет жить без них, просто посмотреть на прозрачные крылышки еще раз хочется. И что, что каждая прожилка уже в память вьелась? Плохо что ли? И покормить его надо. Обязательно.