Жажда жизни

— Ты хорошо выглядишь, Гермиона. Как тебе спалось? Девушка улыбнулась. Доктор Ланс последний год только и делала что ходила на цыпочках вокруг своей пациентки. Уместные вопросы вместо правильных. Всегда осторожна и держит марку. — Нормально, — ей захотелось прекратить этот еженедельный обмен бессмысленными репликами, и она добавила. — Я видела сон прошлой ночью. Это было детство. В светлых глазах целительницы блеснул знакомый огонек. Она подалась вперед слишком медленно, чтобы выглядеть естественной. Пряди ее волос, выкрашенных в холодный блонд, упали вперед, обрамляя красивое лицо. — Хотела бы поделиться? Конечно, нет. За все время пребывания в лечебнице это был третий сон, который девушка увидела. Сам факт их наличия ошеломлял. С таким количеством восстанавливающих и успокаивающих зелий она должна была перестать их видеть, но сознание изредко подкидывало ей образы, слова и события из прошлого. Сегодня она проснулась в тишине, ощущая где-то внутри слабые импульсы радости и тоски. Чепуха снилась ей только в двух случаях: болезнь или похмелье. В остальные дни ее сны были вполне понятными и адекватными, насколько это вообще было возможно в ее случае. И они всегда были личными. Если бы ее лекарства не обладали эффектом сыворотки правды, она бы с легкостью увернулась от обсуждения своих сновидений. Но чем больше Гермиона будет рассказывать, тем скорее выберется отсюда. Она всегда держала это в голове. — Это скорее воспоминание, а не сон. Мне одиннадцать, я покупаю волшебную палочку у мистера Олливандера. Он добр ко мне и много улыбается. Палочка выбирает меня и комната наполняется светом. Бриджетт кивает, делая записи в блокноте. На его обложке выведено «Гермиона Джиннайн Грейнджер». — Там есть еще люди? Плохо замаскированное утверждение, которое не могло не прозвучать. Но к таким вопросам невозможно подготовиться. Столько месяцев терапии, а ощущения все те же. — Драко Малфой. Гермиона перестала рассматривать летний пейзаж за окном и взглянула на целительницу. Та оторвалась от записей, услышав имя. Ищейка напала на след. — Во сне вы взаимодействовали? — Обмен взглядами считается? — она не удержалась от ухмылки. — Думаю, да. И что ты увидела в его глазах? Практически то же, что и в твоих сейчас. Грейнджер изо всех сил боролась с желанием отвести взгляд. Ей нужен был воздух, пространство. Тишина. И человеческое общение с теми, кто не будет смотреть на нее, как на строптивого единорога — редкое, удивительное и опасное в своей непредсказуемости существо. В конце концов она улыбнулась и спокойно произнесла: — Удивление, интерес, разочарование. Немой вопрос на лице женщины заставил ее продолжить: — Он знал, что нам нельзя общаться. Если вы понимаете, о чем я. Она поняла, поэтому благоразумно отошла от этой стороны вопроса. — Я ценю твою честность, Гермиона. Ты делаешь большие успехи, — останавливаться Бриджетт Ланс не планировала, поэтому сделала следующий шаг. — А что ощутила ты, когда увидела его? — Почти то же самое. Я скучала по нему. На пациентах было запрещено использовать сыворотку правды в чистом виде. Но, Мерлин, как должно быть Ланс этого хотела. Гермиона дала бы руку на отсечение, что женщину порядком достала ее сдержанность. Ей хотелось вытащить из лучшей подопытной все неоднозначное дерьмо, чтобы продлить удовольствие. И поэтому она пошла в наступление, озвучив вопрос, который давно висел в воздухе. — На что похожи твои чувства, когда ты думаешь о нем сейчас? Грейнджер опустила голову на спинку кресла, уставившись в потолок и делая задумчивый вид. Наконец она произнесла, тщательно фильтруя каждое слово: — Я чувствую долю несправедливости, определенно: некоторые его поступки отпечаталась в моей памяти намертво. А еще — сожаление, — она улыбнулась, демонстрируя добрую грусть. — Я много размышляла обо всем произошедшем. У меня было достаточно времени. — О чем ты сожалеешь? — женщина вцепилась в нее взглядом, сохраняя при этом доброжелательную улыбку. В этом выражении лица было что-то дикое, отчего девушка внутренне сжалась. Но несколько глубоких вдохов и голос разума вернули ее в прежнее состояние. Это жадное до денег и впечатлений существо ничем ее не удивит. И ей нечего бояться. — Сначала я думала, что сожалею о нашем знакомстве. Моя жизнь наверняка была бы проще и спокойнее без этого человека. Но нет. Мне жаль, что наши взаимоотношения превратились в ад. Сложно назвать это взаимоотношениями. Но вы меня поняли. Чтобы все это сказать, Гермионе пришлось залезть в самую дальнюю часть своего естества. Все хорошее и светлое о Драко Малфое хранилось именно там. — Твоя степень осознанности впечатляет. Ты достигла превосходного уровня честности с самой собой. Ланс при этом выглядела так, будто на светском мероприятии жевала лимонную конфету и изо всех сил пыталась не скривиться от кислого вкуса во рту. Грейнджер пожала плечами и благодарно улыбнулась. — Я старалась, доктор Ланс. Спасибо вам. Та сдержанно улыбнулась в ответ и кивнула. — Насколько я знаю, ты планируешь вернуться в Хогвартс после лечения. — Да, вы правы. — Это хорошо. Интеллектуальный труд и общение благотворно повлияют на твое восстановление. Грейнджер очень хотела мечтательно улыбнуться, промямлить что-то про шанс на лучшую жизнь, рассказать, как она скучает по Джорджу и Пэнси, как ей не хватает долгих вечеров в библиотеке, проведенных за подготовкой к экзаменам. Но вместо этого она выдала: — Возможно. Было бы славно. Чертова сыворотка правды. И тут Бриджет улыбнулась искренне, а голос ее прозвучал до неприличия довольно. — Ты не веришь в свое выздоровление? Гермиона не смогла удержаться от тихого смешка. — Вера, — медленно произнесла она, будто вспоминая это слово. — Я верю только в магию, но даже в этом оставляю место для сомнений. — Потому что твоя магия обратилась против тебя? Девушка вздохнула, надеясь, что выглядит уставшей и расстроенной. — Это я обратилась против своей магии. Ланс откинулась на спинку кресла, очевидно, крайне удовлетворенная результатом своих стараний. — Рада, что мы начали об этом говорить. В таком случае скажи, как протекают твои упражнения в колдовстве? Услышав едва уловимые повелительные нотки в этом вопросе, Гермиона сделала медленный вдох через нос, потому что желание сломать этой женщине руку стало слишком ощутимым. — Миссис Джонсон — прекрасный преподаватель. Мне кажется, она способна обучить магии даже болотного тролля. Однако мои успехи оставляют желать лучшего. Ланс слышала от миссис Джонсон то же самое, а потому не удивилась заявлению Гермионы. Лишь фальшиво улыбнулась, и в ответ получила спокойную полуулыбку молодой волшебницы. — Я уверена, рано или поздно твоя магия вернется. Необходимо лишь продолжать лечение, — целительница выдержала небольшую паузу, она будто решалась на что-то. — Что ж, думаю, я готова ответить согласием на просьбу Минервы. — Какую просьбу? — осторожно уточнила девушка. Они решили вернуть ее в одиночную палату? Прекратить занятия магией? Возобновить процедуры? Ураган мыслей уже уносил ее в сторону паники. — Ты нужна профессору в Хогвартсе, поэтому она просит выписать тебя как можно скорее. Хоть я и против подобного решения, твои показатели остаются в рамках нормы, и я не могу ей отказать. Гермиона не сдержалась и удивленно вскинула брови. — Директор уточнила, зачем я ей понадобилась? Женщина прохладно усмехнулась и покачала головой. — О нет, дорогая. У неё достаточно полномочий и авторитета, чтобы не посвящать меня в свои планы. Судя по всему, причина достаточно веская. Ярко красные губы целительницы сжались в тонкую линию. Видя ее досаду и явное недовольство, Гермиона напротив, ощутила тягучее и сладкое удовлетворение. Приятно знать, что у этой женщины что-то идет не по плану. — Так или иначе, я невероятно благодарна за оказанное доверие и приложу все усилия, чтобы его оправдать, — девушка вежливо улыбнулась. — Я должна периодически возвращаться в клинику, не так ли? — Непременно. Встречи будут проходить по воскресеньям в девять утра. Я, миссис Джонсон и мистер Дарвуд будем наблюдать за процессом выздоровления, — еще одна натянутая улыбка и холодный блеск во взгляде. В переводе на человеческий это значило: «Не думай, что сможешь отделаться от меня, девочка». Гермиона задумчиво кивнула, изображая серьёзность. — Это хорошо. Встречи будут полезны как минимум для всеобщего спокойствия, —девушка обратила заинтересованный взгляд на целительницу. — Получается, я могу идти и собирать вещи? — Да, дорогая, сегодня тебя выписывают. Подпиши у меня несколько документов, возьми лекарства на неделю вперёд и можешь идти. Мальчики подождут у палаты и проводят тебя к выходу. — Мне нужно будет позвонить и связаться кое с кем по каминной сети. Это возможно? — Гермиона расписывалась в бумагах, подтверждая, что продолжит лечение, будет вовремя посещать целителей и принимать зелья. — Конечно. — Спасибо вам за все. И до встречи, мисс Ланс. — последняя улыбка и легкий кивок головы. — До встречи, Гермиона. Грейнджер отвернулась, наконец расслабив лицевые мышцы, и в сопровождении двух охранников направилась в зал посещений. Именно там располагались камины и можно было найти телефон, чтобы попросить отца приехать за ней.

***

Спустя час Гермиона шла по коридору в сторону выхода, сопровождаемая двумя крупными мужчинами. В голове крутилось множество мыслей, а тревога не давала спокойно дышать. Прошёл целый год, и она уже привыкла к жизни в клинике. Дорога от кабинета до кабинета была выучена наизусть, она смогла бы дойти куда угодно с закрытыми глазами. Запах дезинфицирующего средства для уборки въелся в носоглотку и не вызывал тошноту, как раньше. Целители давно заменили всех, с кем близко общалась Гермиона. С Бриджет она и вовсе виделась почти каждый день. Грейнджер не помнила дороги до Хогсмида. Не помнила, сколько длится обычный урок. Забыла, как держать перо. На что Минерва надеялась, требуя ее возвращения в школу? Дойдя до массивных металлических дверей, Гермиона повернулась к охранникам и молча протянула им запястья с браслетами, блокирующими магию. Один из мужчин соединил руки девушки, коснулся браслетов кончиком палочки — и те, раскрывшись, упали ему на ладонь. — Отнесу в наше хранилище, — видя озадаченное выражение лица волшебницы, он продолжил. — Вдруг ты захочешь вернуться, пташка. Он криво улыбнулся, пряча браслеты в карман. Гермиона спокойно улыбнулась в ответ, несмотря на внезапный приступ тошноты. Ей не хватало воздуха. — Я вернусь. Но ты больше не увидишь меня в наручниках, — Она забрала у второго охранника маленький чемодан и кивнула на предмет в руках Коннора. — Моя палочка. Хохотнув, мужчина протянул ей волшебную палочку. Гермиона молча забрала ее и вышла в просторный внутренний двор. Яркое летнее солнце заставило её резко закрыть глаза и остановиться. В нос пробрался мягкий цветочный аромат — вокруг располагалось множество аккуратный клумб. Из авиария, где иногда проходили ее встречи с целителями, доносилось щебетание птиц. Девушка медленно открыла глаза и сделала несколько робких шагов вниз по ступенькам. Никто не приказал ей остановиться. Коннор и Джаггс не выбежали, чтобы связать ее. Мир не взорвался. Она может уйти? Вот так, просто? Позволено ли ей отправиться в Косой переулок и пройтись по магазинам? Сходить в кафе и заказать чашку чая? Завести беседу с незнакомцем? Почти на любой вопрос ответ будет утвердительным, и это обескураживало. Гермиона была лишена многих возможностей, но когда все изменилось, она понятия не имела, что ей делать. Неподалеку раздался шум двигателя и хруст колес по гравию. Она повернулась на источник звуков и увидела знакомую синюю иномарку, а за рулем — взволнованного отца. Он припарковался и вышел из машины, а затем быстро зашагал в сторону дочери. Мистер Грейнджер остановился в паре шагов и посмотрел на Гермиону, словно спрашивая разрешения на что-то. Девушка разомкнула пересохшие губы и прошептала: — Папа. Вдох застрял у него в горле. Он распахнул объятия и притянул дочь к себе, прижав ее голову к своей груди. Мужчина гладил ее по волосам и тяжело дышал, его пальцы подрагивали. Гермиона ответила на объятия, стараясь не расплакаться. — Пап все, хорошо. Я в порядке, — она проклинала свой дрожащий голос. Ей на макушку упала одинокая капля. Мистер Грейнджер хрипло рассмеялся и ответил после рваного вдоха: — Я должен удостовериться, — он наконец выпустил ее из объятий и, смахнув с щек влажные дорожки, принялся критически осматривать. — Они так и не научились достойно кормить пациентов. Это место переоценили как «лучшую полумагическую клинику Европы». И не только из-за скудного меню в столовой. Но папе не обязательно знать все, поэтому девушка лишь неловко улыбнулась. — Совсем забыл, — мистер Грейндджер сделал шаг в сторону, и гриффиндорка увидела, что они не одни. Облокотившись на заднюю дверцу машины и сложив руки на груди, ей ухмылялась Пэнси. Рядом, мягко улыбаясь, возвышался Джордж. Тишину нарушил исполненный веселья голос Паркинсон. — О, ты закончил, Мартин? Я могу ее обнять? Рядом послышалось возмущенное цоканье. — Имей уважение, Персефона. Ради Мерлина, он же ее отец, — едва сдерживая смех, протянул Джордж. Полностью игнорируя его присутствие, Пэнси отлипла от машины и, смотря на Гермиону, на ходу прошептала: — Клянусь, однажды я придушу его. Грейнджер не выдержала и звонко рассмеялась, утягивая слизеринку в объятия. От неё пахло так же, как и всегда: вишневый табак, дорогой шампунь и терпкие духи, аромат которых с легкостью перебил цветочную композицию двора. — С возвращением, Грейнджер. Пэнси улыбнулась, отчего возле ее губ возникли очаровательные ямочки. Рядом уже стоял Джордж, ожидая своей очереди. Наконец он заключил подругу в объятия, крепко прижав к себе. — Представляешь, эта нахалка обращается к твоему отцу по имени, — шепнул он на ухо. — Предупреждаю, Уизли, моя палочка всегда наготове. — А еще она угрожает мне, — жаловался парень. Гермиона снова засмеялась, уткнувшись ему в плечо. Может, все правда наладится?

***

Мартин и Пэнси собрали ее чемодан для поездки в Хогвартс, поэтому они все вместе сразу отправились в путь. Дорога занимала около восьми часов, и Джордж периодически садился за руль, чтобы мистер Грейнджер мог отдохнуть. В один из таких моментов гриффиндорка решила узнать, что она пропустила за время своего отсутствия. Она поймала взгляд друга в зеркале заднего вида. — Не знала, что ты получил права. Уизли хмыкнул и пожал плечами. — Лишним не будет, правда? Никогда не знаешь, в какой момент понадобятся навыки вождения. К тому же… — он как-то неестественно выгнул брови и слащаво улыбнулся. — Я слышал, девушкам нравится, что наши ладони вытворяют с рулем. — Святые основатели, — Пэнси глубоко вздохнула и бросила на Джорджа снисходительный взгляд. — Отвратительно, Уизли. — Видишь? Она меня ненавидит, — парень с видом оскорбленной невинности уставился на дорогу. Пэнси развернулась к Гермионе, которая закрывала рот ладонями, чтобы не рассмеяться на всю машину. — Пока он не выдал очередную нелепую пошлость, я введу тебя в курс дела. Ты не против? Грейнджер кивнула и приготовилась слушать. — Я рассказывала тебе, что все, кто перешел на сторону Ордена во время войны, должны доказывать свою лояльность и после ее окончания. Кто-то лечил раненых и варил зелья, как Нарцисса. Кто-то помогал в отстройке школы, как Теодор, Блейз, мой отец и практически все мужчины. Большую часть строительных материалов, кстати, предоставил Мартин по соглашению с Министерством. Кто-то восстанавливал баланс магии в замке, как я, Дафна, Милисента, Друэлла Блэк под руководством Макгонагалл и Северуса. Слушая этот рассказ, Гермиона внимательно рассматривала Пэнси, в очередной раз поражаясь красоте девушки. Густые черные волосы мягко ниспадали к плечам, легко переливаясь от движений головы. Зеленые глаза были густо подведены черным, а стрелки тенями делали взгляд еще выразительнее. Слизеринка подобрала более нейтральный, темно-бежевый, оттенок для губ, и все внимание собеседника было сосредоточено на этих невероятных глазах. Может, причина такого восхищения состояла в их с Пэнси хрупкой близости, а может девушка правда была образцовой красавицей. Так или иначе, Гермионе не верилось, что Персефона выбрала ее в качестве своей ближайшей подруги. — А сейчас в Хогвартсе много людей? — аккуратно уточнила гриффиндорка. — Начало учебного года только через неделю. — Предостаточно. Школа кипит жизнью: все бегают, как ужаленные. Нужно закончить оставшуюся работу как можно скорее. — Полагаю, к учебе вернутся почти все слизеринцы и большая часть остальных факультетов. Получив кивок в ответ, Гермиона слегка нахмурилась, не представляя, как будет взаимодействовать со всеми этими людьми. Многие из них были свидетелями ее безумия, знали, почему она выпала из жизни почти на год. Возможно, они станут осуждать ее за слабость и бездействие. Пока лучшие волшебники своего времени отдавали все силы на благо магического сообщества, она просто…приходила в себя? Гуляла в саду клиники? Общалась с целителями и наслаждалась процедурами? Со стороны это выглядело, как поездка в чертов санаторий. — Эй, — Пэнси чуть склонила голову, пытаясь поймать ее взгляд. — Позволишь мне быть рядом? Гермиона слабо улыбнулась и кивнула, не находя в себе сил посмотреть на девушку, с которой даже не помнила, как подружилась. — Отлично, — Паркинсон улыбнулась ей в ответ. — Можем заехать на заправку, если ты хочешь переодеться или купить что-нибудь перекусить. — Думаю, это отличная идея. Спустя полчаса она стояла перед зеркалом в туалете, критически рассматривая себя. Девушка выбрала самые комфортные вещи, справедливо рассудив, что впереди ее ждет достаточно источников дискомфорта. Ее взгляд цеплялся за выступающие ключицы, тонкие, хоть и жилистые, руки, слишком широкие на ее взгляд бедра. Ей не хотелось смотреть. Она провела пальцами по шраму под правым глазом. Рубец напоминал трещину на стекле и скорее всего достался ей посреди ожесточенной битвы. — Ты не могла бы нанести мне тональный крем и выпрямить волосы магией в машине? — она повернулась к Пэнси, которая в это время приводила в порядок волосы. Без лишних слов девушка отложила расческу и принялась за дело, аккуратно, но быстро орудуя кистью для макияжа и спонжем. Когда она дошла до шрама, ее взгляд потемнел, будто от воспоминаний. Интересно, наступит ли тот день, когда Гермиона осмелится спросить новую подругу о нем. — Спасибо, — гриффиндорка начала складывать все обратно в косметичку. Пэнси купила ей средства на все случаи жизни: от пудры и жидких блестящих теней до увлажняющего крема и геля для умывания. И пусть Гермиона вряд ли воспользуется чем-то, кроме тональника, от такой заботы ей становилось легче. Кто-то думает о ней. Кто-то был достаточно тактичен, чтобы окружить этот несчастный тональный крем кучей всего. Чтобы просто не акцентировать внимание на ее травмах. Посетителей пускали в клинику раз в месяц и Пэнси не упустила ни единой возможности навестить ее. Сначала Гермиона реагировала на девушку агрессивно. Она прекрасно помнила, как слизеринка задирала ее на четвертом курсе, называя отвратительной полукровкой, как строила козни ее друзьям и радовалась их провалам. Они никогда не были подругами. Но спустя несколько месяцев Паркинсон выдала ошеломляющее заявление: нет, они были подругами. Они сражались на одной стороне. Но до сих пор эта информация не укладывалась в голове. И почему она была так добра? — Насколько мы были близки во время войны? — не думая, выпалила Грейнджер. Рука Пэнси, когда та собиралась вернуться в магазин, замерла на дверной ручке. Ее плечи напряглись. Не оборачиваясь, она еле слышно ответила: — Я жива благодаря тебе, Грейнджер. С этими словами она вышла, оставив Гермиону в тишине и смятении.

***

Пока Пэнси и Мартин дремали, Гермиона тихо общалась с Джорджем. Ей все еще многое было непонятно. — Это правда, что мои отношения с Гарри и Роном испортились? Мне нужно знать, чего от меня ожидают и как они воспринимают меня. Уизли неловко заерзал на сиденье и крепче сжал руль. Он долго молчал, будто подбирая слова. — Джордж, я не эмоциональная инвалидка. Меня не сломает любая новость или высказывание. — Я знаю, но не могу перестать волноваться за один день, — он бросил на нее короткий взгляд через зеркало заднего вида. — Мы действительно боялись за тебя все это время. — Джордж. Пожалуйста. Он глубоко вздохнул. — Рону не нравилось, что ты проявляешь терпимость к бывшим пожирателям. Он им не доверял, а потому доверие к тебе было утеряно автоматически. Ты его злила и раздражала. — А что Гарри? — Гарри тебя опасался. Старался держать дистанцию. Она узнала достаточно, чтобы выстроить линию поведения, и откинулась на сиденье, пытаясь расслабиться. Остальное выяснится, когда к ней вернется память. Если вернется — мысленно поправила себя девушка. В противном случае она лично нанесет визит всем колдомедикам магической Европы. Как героине войны, ей полагалась солидная пенсия от семей осужденных пожирателей. Эти деньги она могла потратить на любые свои нужды — хоть какое-то утешение среди всего этого безумия. Но боль от потери лучших друзей не излечить деньгами. — Через час будем на месте. Скоро придется их разбудить, — он посмотрел на Мартина, который сопел на переднем сидении. Гермиона хотела спросить, как ее друг справляется с утратой Фреда, но решила, что сейчас не время для этого. Поэтому она кивнула и сосредоточилась на пролетающем за окном пейзаже.

***

Остаток пути она пыталась морально подготовиться к возвращению в Хогвартс: делала дыхательные упражнения, которым ее научила миссис Джонсон. Эта женщина являлась целительницей разума и отвечала за магическое восстановление гриффиндорки. Она старалась быть честной со своей подопечной, не критиковала и не ругалась, а мягко направляла ее силы в нужное русло. Однако за полгода неустанных тренировок магия так и не вернулась. Палочка была бесполезна, а магический отпечаток бледен, как у мертвеца. Гермиона вернулась к реальности, когда Джордж припарковался у подвесного моста, а Мартин вышел из машины, чтобы взять чемоданы дочери. Выходя на улицу, девушка не отрываясь смотрела на огромный замок, изменившийся до неузнаваемости. Новая крыша Астрономической башни поблескивала в свете последних лучей солнца, в некоторых окнах сияли магические витражи с русалками, единорогами, феями и…драконами. Даже цвет каменной кладки изменился с серого на теплый бежевый. Основатели, должно быть, перевернулись в своих склепах. — Что думаешь? — отец стоял рядом, наблюдая за ее реакцией. — Это удивительно, — она почти не дышала. — Ты выбирал цвета? — Мне помогали, и не только при выборе цветовых решений. Впереди еще много интересного, — он загадочно улыбнулся и, обняв дочь за плечи, повел ее вперед. Джордж позади левитировал чемоданы, а Пэнси молча шла по другую сторону от Гермионы. Они прошли мост и открытые ворота с каменными горгульями с двух сторон. Впереди их ждал внутренний двор и несколько волшебников, занимающих лавочки тут и там. К счастью, Гермиона никого не узнала, а потому спокойно подошла к большому мраморному фонтану в центре. Она огляделась и увидела цветочные кустарники за лавочками по периметру. У входа в школу висели флаги четырех факультетов. — По-моему, тут стало гораздо уютнее. Не понимаю, почему такую красоту не сделали раньше. Ее отец почему-то усмехнулся. Пэнси обратилась к Джорджу: — Сможешь отнести вещи в нашу комнату? Мы будем в Большом Зале. — Конечно. Найду вас позже, — парень ушел, а за ним отправились и чемоданы гриффиндорки. — Скоро ужин, — пояснила слизеринка. Гермиона слегка нахмурилась. — Довольно поздно для ужина, разве нет? — Поздно. Все ждали нас, — Пэнси взяла девушку под руку и спокойно зашагала внутрь замка. Если до этого момента у Грейнджер был аппетит, то сейчас его остатки рассеялись, сменившись тошнотой. Ждали. Все уже собрались, а теперь сидят там и ждут ее прихода. Тонкие пальцы сжали ткань рубашки. Заземлиться. Это мягкая вискоза бордового цвета. Это тонкие джинсы, плотно прилегающие к ногам. А это ее старая черная майка. На ногах легкие синие кеды, в них я иду по гладкому полу. Пахнет цветами, краской, а теперь и едой. Вокруг громко. Слишком громко. Четыре больших вдоха, шесть маленьких выдохов. Повторить. Пэнси прижалась своим плечом к ее, когда на горизонте показался Рон. Торопясь на ужин, он не остановился. Лишь бросил на бывшую подругу короткий взгляд из-под сдвинутых бровей и шумно толкнул тяжелую дверь. Гермиона резко остановилась, сильнее, чем следовало сжав руку Паркинсон. На лице у слизеринки не дернулся ни один мускул. Остановившись рядом, она тихо проговорила: — Они не знают, что тебе страшно. Не имеют ни малейшего понятия о том, что ты чувствуешь. И ты сама выбираешь, что показать им: запуганную девчонку или сильную ведьму, уверенно идущую к выздоровлению. Понимаешь меня? Вдох. — Как тебя зовут? Выдох. — Гермиона Джиннайн Грейнджер. Не смотри в пол. — Это ты героиня войны или я что-то путаю? И расправь плечи. — Это я. — Может, спрячемся в совятне? Я покажу вид на черное озеро. — Нет, мы идем на ужин. Слишком больно. Пэнси ухмыльнулась и толкнула дверь в Большой зал. Гермиона последовала за ней, не опуская головы.