Хранитель

      Джек собрался с духом и постучал в ледяную дверь. Костяшки уже привыкли к этому простому действию, которое еще недавно казалось глупым и ненужным.       Как всегда, дверь сама собой распахнулась. Но далеко не сразу.       Джек вошел и огляделся, невольно восхищаясь. Замок Эльзы был величественно прекрасен — но ее скромный дом был еще лучше, потому что умудрялся быть прекрасным в своем тихом уюте. Все, о чем догадывался Джек, присутствовало здесь, вплоть до миниатюрного фонтанчика, а нашлось и то, чего он не предполагал увидеть, — резные кристальные бра на стенах.       Вот только хозяйки дома не было видно.       Джек порхнул на второй этаж, по привычке минуя лестницы, и оказался в просторной комнате, похожей одновременно на спальню и гостиную: с кушеткой, столиком и шкафом, куда Эльзе было нечего повесить.       Сама Эльза стояла спиной к Джеку. Она вышла на балкон, хотя минуту назад ее там не было. Как будто хотела закрыться, уйти как можно дальше.       Некоторое время оба молчали, хотя Эльза, конечно, знала о присутствии гостя. Джек с трудом сглотнул комок в горле и первым поздоровался.       — Здравствуй, Эльза.       Ее плечи напряглись, и она не стала отвечать. За месяц, проведенный у Северянина, Эльза научилась общаться — со своими эльфами она могла болтать часами, пусть и ни о чем, пусть без эмоций. А его не удостаивает даже словом!       Раньше Джек думал, что ее молчание — часть ее холода. Так оно и было. Раньше.       А сейчас она просто не хочет говорить с ним.       И почему-то это разожгло внутри такую обиду, которая не могла и не должна была появляться в зимней душе. Такое сильное чувство… может и растопить. Испарить. Сжечь дотла. Можно ли сжечь снег? Теперь Джек начинал понимать, что можно.       Он ведь не умеет чувствовать, он — призрак! Так почему, почему, скажите, ему с каждым днем все больнее?!       Призрак не может стать человеком. Даже то-самое-чувство не может сделать из него человека. В сердце — лед, и назад пути нет! Так почему, почему же?..

Ничего нет больше — Только лед внутри… Поблекли краски прежних дней, Назад путь закрыт.

      — Эльза, ответь мне. Пожалуйста, — проговорил Джек, не сводя с нее глаз. — Мне не так много нужно… Просто сделай хоть что-нибудь, чтобы я понял, что…       …нужен тебе.       Он был уверен, что Эльза ничего не сделает. Но она очень медленно обернулась и посмотрела прямо ему в глаза.       В этом взгляде было всё. Огромное, необъятное и неописуемое ВСЁ. Чего Джек не знал, не мог понять, во что он не верил и на что отчаянно надеялся. И это всё заставило его замереть, застыть, заледенеть на месте, забыв про весь остальной мир. Забыв даже себя.       В ее глазах была боль. И чувство вины. И обида. И страх. Действительно — всё. Но кроме того — и это было важнее в тысячу тысяч раз — ее глаза казались… неправильными. Ненастоящими. Как тогда, в их первую встречу, когда разговор показался театральной постановкой.       Глаза и волосы Джека изменили свой цвет, когда он обрел магию. И теперь он точно знал: то же самое произошло с глазами Эльзы.       Он знал, что когда-то эти глаза были другими.       А значит, когда он знал ее.       Джек почувствовал ликование — и ужас. Но не мог и представить, что происходило в тот миг в ее душе…

Застыв на месте, Так наивно чуда ждать. И в жертву себя Готова принести, Защитить я должна…

      — Чего ты ждешь? — вдруг спросила Эльза.       — Что?..       — Ты ждешь от меня каких-то слов. Каких?       Джек смутился, но гораздо сильнее ощущал отчаяние. Голос Эльзы был холодным, бесчувственным, совсем как в ту первую встречу… Ледяным и пустым.       — Мы друзья, верно? — Он попытался улыбнуться сквозь колотящееся в горле сердце.       Но Эльза молчала. Только что он был уверен, что понял про нее все — или очень многое, — а теперь… В его груди стремительно сжималось что-то большое и болезненное.       — Мы похожи, — медленно проговорила Эльза, не сводя с него взгляда. — Мы понимаем друг друга. Возможно даже, что мы родственные души… Но друзья? Нет, Джек, я так не думаю.

Слишком холодной Меня назовешь. Нет сил ответить, Ведь ты не поймешь… Пусть правдой станет ложь — Я жертвую собой. Ни слова о боли В сердце ледяном…

      Слушая ее, Джек ощущал нарастающую боль. Он был готов попрощаться, как только она произнесет последнее слово. Попрощаться уже на всегда.       Однако…       Что-то произошло с ее голосом. Он… надломился на последней фразе, и Эльза договорила шепотом, почти беззвучно. И в тот же момент ее глаза на миг стали чуть более блестящими, чем обычно. Как лед, который сверкает на солнце и в какой-то миг покрывается тонким слоем воды.       Джек не понимал, что происходит. Но с ее последней фразой вся боль в груди, все мучения в сердце — испарились. Растаяли мгновенно, не оставив после себя и следа. Сомнения улетучились, и Джек пораженно моргнул.       Эльза скрывает свои истинные чувства.       Она не холодная, и эмоции в ней есть и были всегда. Она не предпочитает молчание — просто старается не говорить, чтобы ничем себя не выдать. Она вовсе не Ледяная королева. Она — просто женщина, вынужденная скрывать ото всех саму себя.

Ты опять печальна… Мне нет прощенья. Счастье где-то ждет тебя, И хоть обо мне Не вспомнишь никогда, Отпустить я должна…

      Джек почувствовал, как на его губах появляется нежная, почти трепетная улыбка. Он приблизился к Эльзе, всем видом показывая, что не хочет ее напугать. И чем ближе он подходил, тем меньше холода было во взгляде Эльзы.       — Почему ты говоришь все это? — спросил он, почему-то шепотом. — Почему не доверяешь мне?       — Я… — Эльза прикусила губу.       — Все хорошо. — От нестерпимой нежности Джеку захотелось коснуться щеки Эльзы. Что он и сделал, не успев себя остановить.       Но удивительнее было то, что она не отдернулась.       Кожа Эльзы была холодной и очень нежной. Джек не верил в происходящее. Он касался щеки девушки, к которой долгое время не мог даже подойти, и этот миг хотелось остановить, заморозить во времени.       — Доверься мне, — сказал он и снова улыбнулся.       Он стоял совсем близко и продолжал ее касаться, поэтому отчетливо почувствовал, как по всему телу Эльзы пробежала дрожь. Ее глаза наполнились искренней болью, такой сильной, что Джек испугался. Это не был страх перед чувствами — это было что-то совсем, совсем другое.       Эльза сделала шаг назад, отрываясь от него, и Джек не стал ее удерживать.

Время страхи все сотрет, Только нерушимый лед В душе моей вечно останется… Может быть, все было зря, И меня спасти нельзя…

      — Ты должен уйти, — проговорила Эльза, почти плача. И это снова было по-настоящему. Джек непонимающе смотрел на нее.       — В чем дело?..       — Уходи! — воскликнула она снова и отвернулась. Джек слышал всхлипы и понял, что Эльза действительно плачет.       Разве мог он ее бросить сейчас?..       — Пожалуйста, скажи, что…       — УБИРАЙСЯ!!!       С ладони Эльзы сорвались ледяные кинжалы, от которых Джек не успел закрыться посохом. Его ударило волной холода, потом боль пронзила затылок… Когда он опомнился, льдинки еще дребезжали на ледяном полу, а он сам лежал у стены.

Ничего нет больше — Острый лед внутри… Лишь холод В сердце у меня… Лишь холод.

      Эльза дернулась было к нему, но замерла и снова отвернулась. Всхлипов не было слышно. Дыхания — тоже.       Джек с трудом поднялся, бросил на Эльзу еще один взгляд — и улетел, ненавидя себя за то, что так и не придумал, что сказать.

Холод.