Force of Love

15 ноября, 14:00, Реабилитационный центр, Бостон Припарковав свою ауди, Кайло направился в здание центра, неся в руке пакет с индийской едой на вынос. Сегодня был его день рождения и хотелось отпраздновать его с Рей, но он не имел возможности сводить её в какое-нибудь приличное место из-за её состояния — а точнее, из-за её нежелания посещать какие-либо людные места. И он решил принести еду в центр и отметить его скромно вдвоем. Позавчера они опять крупно поссорились из-за идеи выйти куда-нибудь отпраздновать. Рей была категорически не готова выходить в люди после того скандала, который утих так же внезапно, как и появился, и Бен был уверен, что мать приложила к этому руку. Он пытался заверить её, что ей нечего бояться и все уже всё тысячу раз забыли. Тем более, что он хотел отвести её в место, где персонал заботится об уединенности клиентов, но она и слышать ничего не хотела. И Бен, хоть и дал себе обещание сдерживаться, вышел из себя. Потому что речь шла о его дне рождении и ему хотелось провести его с любимой в шикарном ресторане с бокалом дорогого вина. Хотелось развеяться и немного отвлечься от больничной рутины и частых ссор, на что Рей обозвала его эгоистом. — Не тебя твои знакомые и даже люди, которых ты не знаешь, обзывают прошмандовкой и профессорской подстилкой, что зарабатывает оценки своей … — крикнула она в сердцах. Бен был в ужасе, он впервые услышал, что она получила оскорбления и продолжала их получать от студентов MIT. Вот для кого точно скандал не улегся.  — Тебе не понять, — продолжала она, — Ты мужчина. Какое самое обидное слово может быть для мужчины? Кобель? Любитель молоденьких цыпочек? Это нам, женщинам, придумали много выражений. Это наша репутация и действия всегда на счету. Это мы, в итоге, расплачиваемся. Бену не нашлось что ответить. Рей была права, кому как не ему знать о подобном? Этому учит вся многовековая история, и несмотря на то, что современные нравы отличаются от нравов прошлого века, несмотря на всю толерантность и открытость, человечество так и осталось довольно примитивным в своих суждениях. Поэтому сейчас он приехал к ней в центр, привезя индийскую еду, как воспоминание о их первом совместном ужине как пары у него дома. Даже те самые подсвечники привез с собой. Он шел по коридору в сторону её комнаты. Бен не хотел признаваться себе в этом, но в душе он надеялся, что сегодня они не поругаются и Рей встретит его в хорошем настроении. Ведь завтра вечером он должен будет забрать её домой на её первый уикенд. Доктор, курирующий её, сказал, что она уже вполне может проводить выходные дома, при условии, что у Бена есть все необходимые для этого вещи. Он так долго ждал этого: наконец остаться с ней наедине подальше от больничной затхлости. Спать в одной кровати. Вновь почувствовать рядом её тело. Открыв дверь и сделав шаг за порог комнаты, на него обрушился радостный возглас: «СЮРПРИЗ!» отчего Бен от неожиданности дернулся. В комнате были все друзья Рей, включая отца, Чуи и её саму, что сидела в центре комнаты в инвалидном кресле. Она улыбнулась ему искренней улыбкой и всё внутри мужчины засияло. Вдруг раздались хлопки и на него со всех сторон посыпались конфетти. — С днем рождения, профессор Рен! — выкрикнул темнокожий парень, которого вроде бы звали Финном, протягивая ему руку. — Спасибо большое, — он искренне улыбнулся, отряхиваясь от разноцветных мелких кружочков, — но я больше не ваш профессор, так что можете называть меня Кайло. — С днем рождения, сын! — Хан заключил его в крепкие мужские объятья, отчего ему стало неуютно. В лицо тут же бросилась краска и Бен попытался освободиться, но не тут-то было: подошедший Чуи сжал их обоих своими ручищами, так что он отчетливо слышал, как хрустнули пару костей у него с отцом. Наконец, он добрался до Рей, которая не сводила с него блестящих глаз. — С днем рождения, Бен, — тихо произнесла она. При этом её голос слегка задрожал. Кайло опустился на одно колено и накрыл её щеку своей ладонью. — Спасибо за это, — также тихо произнес он. — Я просто думала о том, что ты сказал мне позавчера. — Шшш… — Он накрыл её губы подушечками пальцев. — Не будем об этом. Ты была права. Я эгоист. — Нет. — Она убрала его руку со своего рта и взяла руки в свои. Аппарат Иллизарова ей сняли вчера и теперь она, наконец, могла использовать обе руки, хотя впереди ждала физиотерапия. — Ты не эгоист. Прости, что расстроила тебя. Я… я… — она начала заикаться, а в уголках глаз уже выступили слезинки. — Рей… — Подбородок мужчины чуть подрагивал. — Я люблю тебя, — вымолвила она на одном дыхании, и Бен тут же сократил расстояние между ними и поцеловал её.

***

16 ноября, 21:17, Бек Бэй, Бостон Они сидели у него дома в обнимку на диване и смотрели телевизор. Внутри него был покой и умиротворённая радость от правильности происходящего. Еще чуть-чуть и он начал бы мурчать, если бы мог. Голова Рей мирно покоилась на его плече, а он без остановки поглаживал её руку, забинтованную в тех местах, где её кожу протыкали иглы аппарата Иллизарова. Глянув на её ноги, что вытянутыми покоились на специальном пуфе, он тяжело выдохнул. Сколько на её теле останется шрамов, как напоминание о произошедшем ужасе? О душевных шрамах он уже молчал. Бену вдруг сильно захотелось покрыть поцелуями каждый шрам, каждую косточку, каждый миллиметр её хрупкого тела. Мысли тут же захватили неуместные образы её обнаженного тела и как она двигается на нём. Член в штанах мгновенно ожил от таких мыслей и Кайло больно сжал челюсти, страшно злясь на себя и свой проклятый организм. — Я отключаюсь, — пробубнила Рей, поднимая голову и растирая пальцами глаза. — Отвези меня в душ, прежде чем я окончательно не вырубилась, пожалуйста. — Конечно, сладкая. — Бен был рад какому-то делу, что позволит ему не думать о её теле. Аккуратно он взял её на руки, неприятно отмечая про себя, что она потеряла в весе, и посадил обратно в инвалидное кресло, а затем повез в сторону ванной комнаты. — Стой! Мне надо взять кое-какую одежду. — Скажи мне и я тебе принесу. — Он был рад служить ей. — Ну уж нет, Бен. — В голосе любимой слышалось раздражение. — Мы еще не так долго вместе, чтобы ты выбирал для меня трусики для сна. — Понял, — он повернул в сторону спальни.

***

— Ты уверена, — с тревогой спросил он, когда она стала пересаживаться на специальное кресло для туалета и душа. — Что тебе не нужна помощь? — Нет, — огрызнулась она, злобно сверкнув глазами. — Я сама могу помыться! — Только не сердись, — он поднял кверху руки в защищающемся жесте. — Я переставил все твои вещи на пол в душевой, чтобы тебе было легче. — Спасибо, — буркнула она, отворачиваясь. — Я буду за дверью, если что, — сказал он и уже собрался закрыть дверь, как она вдруг попросила: — Помоги мне раздеться.

***

После того, как Рей приняла душ, и он помог ей улечься в кровать, Бен тоже пошел в душ. Ему необходимо было успокоиться. В голову лезли грязные мысли о сексе и Кайло ненавидел себя за это. Он все-таки взрослый мужчина, а не юнец, у которого ни разу в жизни не было секса. Но зов плоти очень тяжело перебороть, особенно если не дать ей ласку, о которой она просит. Он же не монах, что носит вериги, для усмирения похоти. Хотя сейчас они бы ему не помешали. Открыв воду, он выдавил себе на ладонь её гель для душа и принялся надрачивать, представляя себе их первый раз. Но что-то пошло не так. То ли из-за напряжения последних дней, то ли еще из-за чего, но у него не получилось кончить и он, матерясь себе под нос, врубил ледяную воду, чтобы хоть как-то утихомирить стояк. Немного успокоившись, он вышел из душа и вернулся в спальню. Рей спала на боку, свернувшись калачиком и он несколько долгих минут просто стоял в проеме двери и любовался ей спящей. Забравшись под одеяло, Кайло помешкал, решая обнять её сзади или нет. Она ведь впервые за месяц могла спать в любой желаемой позе, после того как наконец-то сняли аппарат Иллизарова, да и физиотерапия пошла на пользу раненой ноге. Вдруг ей не хочется, чтобы он тревожил её? В итоге, после недолгой борьбы с собой, он придвинулся ближе и обнял её, прижимаясь всем телом и вдыхая запах её волос.

***

Рей не спала. С того момента как она оказалась одна в душе её не покидали тяжелые мысли. В последнее время они всё время ругались и в девяноста процентах случаев она являлась инициатором ссоры, но ничего не могла с собой поделать. Ненависть, что переполняла её, просилась наружу. А Бен… Бен всегда был рядом несмотря ни на что, несмотря на все ужасные слова, что она говорила ему. И это бесило еще больше. Она чувствовала, что попала в какой-то замкнутый круг. В аккреционный диск, что вращается с бешеной скоростью вокруг черной дыры, в который попадает материя, что, возможно, навечно обречена вращаться, не имея возможности ни вырваться, ни исчезнуть за горизонтом событий. После ссоры с Беном она занималась самоедством, которое сменялось жалостью к себе, а затем вновь ненавистью, что выливалось в ссору. И вот даже сейчас она опять несправедливо взъелась на него там в ванной! За то, что он хотел помочь! И теперь Рей ненавидела себя за это, но в тот миг ей была противна его помощь. Она не хотела, чтобы он видел в ней беспомощного инвалида. Ей хотелось, чтобы он желал её, как и прежде. Ведь секса ей недоставало даже больше, чем нормального сна, но она опасалась, что он не захочет её впредь из-за увечий. Если бы ей кто-то когда-то сказал, что после тяжелой аварии во время реабилитации ей будет хотеться трахаться больше, чем вновь спокойно ходить, она бы обозвала этого человека озабоченным извращенцем. Но реальность смеялась над ней, в голове у неё в основном был секс, не в те часы, когда её мысли были заняты злостью и самоанализом, конечно. Но Рей всё чаще ловила себя на мысли во время ссор, что ей просто хочется, чтобы он заткнул её уже и трахнул как следует. И по вечерам, лежа в своей постели, она мастурбировала, представляя жаркий секс с Беном. Её психотерапевт заверил, что это вполне нормальная реакция организма, ведь с точки зрения биологии живые существа всегда стремятся к репродукции, и наоборот прекрасно, что она после тяжелой физической травмы не утратила полового влечения. Дверь ванной комнаты открылась и Рей быстро закрыла глаза, притворяясь спящей. Бен помешкал, задержавшись у входа в спальню и она догадалась, что тот наблюдает за ней, а когда он, наконец, забрался под одеяло, её сердце ускорило ритм, ведь он замешкался, а ей так хотелось чтобы он обнял её и прижал к себе. В голову опять лезли противные мысли о своей физической неполноценности. И если бы он задержался на миг дольше, она бы расплакалась. Но вот, сзади к ней прижалось горячее, крепкое тело, а его рельефные руки обняли её, и у Рей отлегло от сердца. А когда он втянул носом воздух, уткнувшись в её волосы, по телу забегали приятные мурашки, а внизу живота защекотало. Он, кажется, почувствовал, что её кожа покрылась мурашками и замер, а она задержала дыхание, ожидая следующего действия. Хотелось, чтобы он потрогал её везде. Хотелось ощутить его губы на своей шее. Она инстинктивно придвинулась к нему ближе, потираясь ягодицами, и тут же ощутила его полутвердый член. — Рей, — произнес он сексуальным шепотом и у неё снесло крышу. Она двинула бедрами еще раз, уже осознанно, еле сдерживая похотливый стон. Руки мужчины мгновенно ожили и Рей наконец-то ощутила на своей коже обжигающие прикосновения. — Что ты со мной делаешь, — полузадушено простонал он, а затем укусил её за мочку уха, вызывая громкий стон. — Иисусе, — прошептал Бен, а затем проложил дорожку из поцелуев по шее к изгибу плеча. Его руки уже вовсю ласкали соски, заставляя её выгибаться и хотеть большего. Рей закусила губу, ощущая задом крепкую эрекцию. Хотелось его в себя и поскорее, она чувствовала, что сейчас сойдет с ума, если он не войдет в неё. Вдруг ласки прекратились, и она удивленно распахнула глаза, а затем посмотрела на него, повернувшись. Кайло тяжело дышал, лежа на спине, а его член натягивал одеяло палаткой. — Нам нельзя, — выдавил он из себя. — Я так хочу тебя, что боюсь сорваться и навредить тебе. Аккуратно Рей перевернулась на другой бок и обхватила его орган через пижамные штаны. — Ты не навредишь мне. — Она крепко сжала его, отчего мужчина охнул и закусил губу. — Я свихнусь, если ты оставишь меня сейчас неудовлетворенной. — Рей… Я… — Пожалуйста, Бен. — Она чувствовала, что сейчас заплачет, но вдруг её посетила идея: — Потрогай меня также, как ты трогал меня тогда… в палате. В одно мгновение он повернулся к ней, накрывая её губы своими, а его рука тут же очутилась в её трусиках. Кайло зарычал ей в губы, ведь она была уже насквозь мокрая. — Проказница, — деланно строгим голосом вымолвил он. — Ляг на спину и раздвинь ноги. Она без возражений подчинилась. Бен помог избавиться ей от футболки и тут же его рот прильнул к её соскам, а его ладонь вновь накрыла лобок, чуть раздвигая пальцами влажные складки. Рей жалобно захныкала и двинула бёдрами навстречу его руке, но он предупреждающе шикнул на неё. — Не двигайся. Средним и указательным пальцем он прошелся вдоль щели от клитора и обратно, а затем сосредоточился на этом маленьком комочке нервов. — Господи, Рей. — Еще! — взмолилась она и в тот же миг он страшно зарычал, ударив кулаком в подушку. Бен поднялся над ней и аккуратно стянул с нее насквозь мокрые трусики. По его шумному дыханию Рей догадалась, что он сдерживался из последних сил, чтобы не сдернуть их с неё. После он освободил себя от пижамных штанов и от белья, являя её глазам эрогированный член. Во рту мгновенно пересохло и она неосознанно облизала губы. — Не делай так, — процедил Кайло сквозь зубы, вновь оказываясь рядом, а его рука опять у неё между ног, растирая клитор круговыми движениями. Не имея сил совладать с собой, она извивалась от каждого движения его пальцев и языка, что ласкал её шею, а его член терся о её бедро, увлажняя кожу своей смазкой. — О, Господи! — выкрикнула она, ощутив его пальцы внутри себя. Бен лениво задвигал ими, не переставая растирать клитор. Его медленные действия никак не согласовались с его частым и шумным дыханием и беспорядочными поцелуями. — Быстрее! — взмолилась Рей и подалась бедрами, сжимаясь вокруг пальцев. Её рука обернулась вокруг его толщины, и она принялась лихорадочно двигать ей вверх и вниз, задавая темп, который ей хотелось получить самой. Это сработало и Бен задвигал пальцами быстрее, толкаясь в её руку. Спальню наполнили её несдержанные стоны. Рей поджала пальцы на ногах, а сама натянулась как струна. — Давай, Рей, кончи! — приказал он, и она ощутила, как его член запульсировал. И в тот же момент он извергся на её бедро и простынь, протяжно застонав. От звука его оргазма она резко подалась бедрами навстречу его пальцам и тугой узел внизу живота внезапно развязался и её накрыло так сильно, что она беззвучно закричала. — Я люблю тебя, Рей, — выдохнул он в её волосы, пока она дрожала в экстазе. — Я так люблю тебя.

***

18 ноября, 13:58, Нью-Йоркский филиал фирмы «Скайуокер и компания», Нью Йорк. Несмотря на то что заседание было назначено спонтанно, совет директоров был в полном составе. Такого еще ни разу не было, даже во время плановых заседаний. Эндрю Джонсон постарался на славу, ведь он тоже, как и все они, хотел купить акции, которые были в распоряжении семьи Скайуокер-Соло. Получив доступ к акциям, они смогут принимать решения по управлению компании и без матери. И даже если бы Эндрю Джонсон занял её место, что должно произойти первого января, то он всё равно не смог бы свободно управлять компанией без пакета акций, решение о продажи которых должно быть выбрано большинством членов совета и хотя бы двумя из трех контролирующих акционеров. — Добрый день, мистер Рен, — приветствовал его Джонсон. — Как долетели? Как здоровье вашей девушки? — Все хорошо, спасибо. — Кайло пожал ему руку. — Я собрал всех членов совета директоров, — продолжал тем временем мужчина, оглядывая присутствующих людей в просторном конференц-зале. — Я вижу, — кивнул Кайло. — Я так понимаю, вы сообщили о моём решении продать акции на сторону? — Да. Я и совет уже давно предлагали вашей матушке это сделать, но она была тверда в своем решении оставить «все яйца в одной корзине». — Я помню, Эндрю, — он ухмыльнулся. — Я ведь присутствовал на многих заседаниях и читал протоколы встреч, на которых меня не было. — Да. — Мужчина не заметил иронии. — Ну так вот, все хотели поучаствовать в этом перевороте. Рен откровенно рассмеялся, хотя ему польстил скрытый намек Джонсона. Люк подошел к ним и поочередно пожал обоим руки. — Ну, я пойду, — вымолвил Эндрю. — Выясню, где там госпожа сенатор. Когда мужчина удалился, Люк вновь протянул Бену руку, а когда тот вложил свою ладонь в его, потянул к себе. Сказать, что Бен удивился, вообще ничего не сказать, но он подался навстречу дяде и они обнялись. Правда, Скайуокер быстро отстранился, указывая на удобные офисные кресла. — Как дела? — поинтересовался он. — Все хорошо, — ответил мужчина и не покривил душой. Впервые за месяц в их с Рей жизни появился просвет. — Я читал о вас с Рей, — продолжал тем временем дядя, и Кайло напрягся. — Ну и напридумывают же газетчики. — Напомни, где ты работаешь? — тон Бена был ледяным. Он не хотел слушать нотации дяди по этому поводу. — Как ты узнал об этом скандале? — Хан сказал, — пожал плечами старый мужчина. — Но я отвечу на твой вопрос — в Тайроне в частной школе, в Пенсильвании. До конца этого календарного года. Люк выдержал паузу, а затем продолжил: — Я возвращаюсь в MIT. Реиф пригласил меня обратно. — Рад слышать, — Бен улыбнулся. Он действительно был рад, что его дядя вернется на свое законное место. Он больше подходит на должность главы кафедры. — Так что скоро возвращаюсь обратно в Кембридж, будем видеться чаще. — Ну-ну. Внезапно в конференц-зале появилась Лея и все мгновенно замолкли, а затем повскакивали с мест, чтобы приветствовать её. Кайло повернул голову и посмотрел на мать, встречаясь с ней взглядом, отмечая про себя, что она постарела с того момента, когда он видел её в последний раз месяц назад. Лея, в свою очередь, тоже отметила темные тени, что залегли под глазами сына. Он заметно похудел. Люк положил руку ему на плечо, прошептав: — Пойдем, поприветствуем твою мать. Не нужно давать поводов для сплетен. «Неужели отец всё ему рассказал?» — негодующе подумал мужчина, продвигаясь навстречу матери. Он сухо поцеловал её в щеку, дав себя обнять ровно настолько, чтобы не пробудить подозрений о их истинных отношениях среди членов совета. — Как дела, дорогой? — спросила она его. — Как Рей? «У тебя еще хватает наглости спрашивать о ней, после всего, что ты натворила?» У него аж зубы скрипнули. — Она нормально, — выдавил он из себя. Увидев, как Бен сжал кулаки, Лея поняла, что он на грани, чтобы не взорваться тут при всех. А он мог. Он никогда не отличался спокойным нравом. — Что ж, джентльмены, — громко сказала она, двинувшись дальше, к изголовью стола. — Давайте приступим к заседанию. Через два часа я вновь должна лететь в Вашингтон.

***

Лея неверяще смотрела на поднятые вверх руки и дорогие «паркеры». Единогласно. Все, кроме неё, проголосовали за продажу акций на сторону. Но не это ошеломило женщину, а тот факт, что Люк не высказал никакого протеста. Она была в меньшинстве. Когда Эндрю Джонсон говорил с ней по телефону о предстоящем важном заседании, наплетя при этом непонятно что, она и подумать не могла, что настоящая тема будет продажа акций и её поднял не кто иной, как её сын. И Люк поддерживает его! Люк, её родной брат, с которым они делили утробу матери, с которым они росли в месте. Единственный мужчина, что всегда поддерживал её и всегда был готов выслушать, особенно, когда Хан ушел. И теперь он против неё? Она не могла поверить в это! Что ему такого сказал Бен, что тот решил пойти против сестры? Ведь он прекрасно знал её отношение к этому вопросу и никогда не перечил. Наверно, также себя чувствовал Цезарь, когда того стали протыкать множество кинжалов. «И ты, Брут?» — И ты, Люк? — потрясенно спросила сенатор. — Но почему? — По той же причине, что я сказал тебе несколько месяцев назад. Каждый из нас выбрал свой путь в этой жизни. «Неужели Хан тоже знал?» — подумала Лея. Она не могла поверить, что её сын сейчас своими руками разрушает дело жизни её отца, его деда. — Оставьте нас, джентльмены, — приказала она ледяным тоном. — Это семейное дело. — Я думаю это лишнее, сенатор, — произнес Бен. От уха женщины не укрылась эта коротенькая пауза перед её титулом. — Мы приняли решение и ничто его не изменит. Давайте покончим с этим. — Но это же семейное дело, Бен! — Она повысила голос, привлекая удивленные взгляды. — Как смеешь ты разрушать то, к созданию чего ты не был причастен? Бен выгнул бровь в скептическом жесте. — А вы, сенатор?