Не мешайте мне умереть

Сами регардийцы говорят так: «У нас бывали жестокие, воинственные, своевольные, непредсказуемые короли, но никогда не было ни одного действительно безумного». Орлеас Кеммлер «Записки путешественника по Регардии»

      За оградой парка аллея продолжалась в виде широкой дороги, но я свернула с неё в первый же проулок. Выезжать из города через малонаселённую окраину, где почти не было домов, в мои планы не входило. Попетляв по улицам, добралась до Больших Южных ворот, через которые в столицу попадали торговые караваны, идущие на север через всю Регардию. Здесь, насколько я помнила, всегда было шумно, грязно и многолюдно. Бесконечные повозки, груженные товарами, тянулись с утра и до самого вечера. Внутри городской стены поблизости от ворот всё было застроено складами, тавернами и гостиницами на любой вкус и кошелёк. Пёстрый котёл из людей разных сословий никогда не переставал бурлить, но аристократы, а тем более королевская семья, избегали появляться у Южных ворот.       Я не всегда следовала установленным правилам, посещая подчас совсем уж злачные места, но этот район был мне не слишком хорошо знаком. Однако перед уходом я тщательно изучила карту столицы и не гадала, куда ехать. Заранее проложенный путь вывел меня закоулками прямо к воротам. Стоя между построенными почти впритык друг к другу домами, мы с Плясуньей смотрели, как мимо ползли телеги с зерном. Кстати, вполне подходящий груз…       Я коснулась амулета, висевшего на сбруе лошади, наполняя её силой и энергией. Кобылка встряхнулась, словно вышла из воды, и радостно заржала. Я пустила её шагом – по улице, на которую мы выезжали, при всём желании двигаться быстрее было невозможно. Сначала на меня не обратили никакого внимания. Но, когда я заявила негромко возчику ближайшей телеги: «Дай мне проехать», и, не дождавшись ответа, мановением руки поставила его повозку на бок, меня мгновенно увидели. И не только увидели – узнали. По улице пролетело испуганно-удивлённое: «Королева!.. Смотрите, смотрите, королева!.. Это королева Кинния!»       - Дайте проехать! – уже громче повторила я, обведя взглядом тех, кто стоял неподалёку.       - Да мы бы рады! Но куда ж деться?.. – ответил один из приказчиков, спрыгнувший со своего воза. – Дорога-то, сами изволите видеть, узкая какая…       - Не понимаете по-хорошему? – холодно осведомилась я. – Ну, тогда не жалуйтесь, напросились.       Взмах руки – на дыбы встала следующая телега, с неё посыпались мешки, лошадь, запряжённая в повозку, не удержавшись, упала. Проезжая мимо, я магическим ударом освободила её от упряжи, животное тут же вскочило на ноги и бросилось прочь, увеличивая хаос и панику вокруг.       Третья телега опрокинулась на бок, за ней четвёртая, ещё и ещё. Я отшвырнула с дороги примерно с десяток повозок, прежде чем возчики остальных поняли, что дело плохо, и принялись судорожно съезжать с проезжей части, пытаясь прижаться вплотную к домам. Мимо этих сообразительных я проехала спокойно, ограничившись надменным взглядом. А вот те, кто были за воротами, ничего не успели понять, поэтому их возам повезло куда меньше. Они тоже были отброшены с дороги. Стража, дежурившая в воротах, конечно, узнала меня, поэтому солдаты не рискнули препятствовать и только стояли, разинув рты и вытаращив глаза.       Отъехав на приличное расстояние, я оглянулась. Кажется, кутерьма позади только возросла. Что ж, отъезд получился громким. Кивнув своим мыслям, я пустила Плясунью рысью – дальше лежала отличная, мощёная гномами дорога. Лошадка рвалась в галоп, но всё-таки следовало поберечь её ноги, да и торопиться пока было некуда.       По Белому тракту я доехала до того места, где он поворачивал на север, к Вестинхолду, крупнейшему регардийскому порту. Но мой путь лежал на юг, поэтому пришлось сменить каменные плиты на пыль сельской дороги. Отъехав, чтобы меня не было видно с перекрёстка, я открыла медальон, висевший на шее. Для посторонних он выглядел, как обыкновенное украшение, разве что чуть большего размера, но на самом деле это был путеводный амулет.       Под инкрустированной драгоценными камнями крышкой пряталась металлическая пластинка, в центре которой едва заметно покачивалась стрелка, установленная на подставку. Под пластинкой располагался магический кристалл, благодаря которому эта конструкция работала.       Вообще, путеводные амулеты были редкостью, но не потому, что стоили слишком дорого, а потому что приносили слишком мало пользы. Они указывали только направление, куда следовало двигаться, но не могли предупредить об опасности или препятствиях. И речь шла не об овраге или неизвестном ручье, амулет не заметил бы и целой горной гряды, окажись она на пути. Дорожные карты были и дешевле, и достовернее. Амулетами же, как правило, пользовались караванщики в пустыне, чтобы не сбиться с дороги от одного оазиса до другого, если вдруг терялись привычные ориентиры, или мореходы, плавающие в известных, изученных водах, потому что амулет мог запросто завести прямо в скалы или на мель. Точно так же он не особо помог бы в неизвестных землях, но здесь, в моём королевстве, изученном вдоль и поперёк, вполне годился, чтобы послужить мне проводником.       Нужное слово было произнесено, и неподвижная прежде стрелка повернулась вокруг своей оси раз, другой, а потом застыла. Я сверилась с картой, убедилась, что дорога идет туда, куда мне нужно, и тронула Плясунью каблуками.       Маргенфурт был небольшим городком, даже, скорее, очень большой деревней, знаменитой своими яблоневыми садами. Маргенфуртские яблоки с удовольствием ели и в Драгхорте, и во всех окрестных городах. Улочки, по которым я ехала, больше походили на парки – низкие ограды отделяли прохожих от настоящих рощ невысоких кряжистых деревьев, сплошь усыпанных яблоками, правда, пока ещё зелёными. Некоторые ветки, гнущиеся под тяжестью урожая, садовники заботливо подпёрли досками и палками. Я представила, как красиво здесь было, когда яблони цвели, и на секунду остро пожалела, что никогда не приезжала сюда весной.       Карты Маргенфурта у меня не было, пришлось вновь прибегнуть к помощи амулета. Стрелка указала направление, которое пролегало прямо через ближайший сад. Пожав плечами, я повернула лошадь к ограде. Несколько пассов – и кованая решётка, вырванная из пазов, отлетела в сторону. Плясунья осторожно переступила канавку, оставшуюся от ограды на земле, однако дальше двигаться было невозможно - так густо росли деревья. Недолго думая, я направила огонь на ближайшую яблоню. Дерево вспыхнуло, как щепка, в считанные секунды сгорев дотла. За ним загорелось следующее, потом ещё одно, и ещё.       Когда мы с Плясуньей выбрались, наконец, из яблочного леса, позади осталась широкая выжженная полоса. Среди зелёных ухоженных деревьев она резала глаз, как уродливый шрам на лице красавицы. Чтобы выехать, пришлось выкорчевать ещё одну решётку из ограды. Однако, когда я сверилась с амулетом, оказалось, что на нашем пути лежит ещё один сад. Через него мы тоже пробрались с помощью магического огня. За всё это время ко мне не подошёл ни один местный житель. Краем глаза я видела, что иногда кто-то появлялся поодаль, между деревьями, но приблизиться никто не решился. Таким образом я и появилась на главной площади Маргенфурта: проехав насквозь два сада и попетляв по улочке, которую указал не успевший вовремя скрыться прохожий.       Площадь тоже оказалась небольшой, окружённой со всех сторон добротными каменными особняками. Я подумала, что аристократия и чиновники городка наверняка обретались именно здесь. Обнаружив приличного вида таверну, подъехала, дождалась, пока ко мне выскочит белый от ужаса, бесконечно кланяющийся хозяин, и сошла на землю.       - Моей лошади – отборного овса. Мне – бокал вина и что-нибудь сладкое. Шевелись, - велела я ему и, подобрав юбку, прошла внутрь.       Хозяин последовал за мной, знаками подгоняя прислугу. Единственный зал таверны оказался пуст: последние посетители торопливо сбегали через чёрный ход. Оглядевшись, я обнаружила сразу несколько забытых шапок, палок и даже одну шпагу, явно принадлежащую аристократу. Усмехнувшись, присела на скамью, которую хозяин спешно обмахнул полотенцем. Так же мгновенно на стол была постелена праздничная вышитая скатерть и поставлена бутылка светлого вина с бокалом. Затем рядом, словно сами собой, возникли корзиночка со свежим хлебом, тарелка с сыром, и блюда с яблоками и маковыми кренделями, политыми мёдом.       Насытившись и утолив жажду, я подняла взгляд на мнущегося у стойки хозяина и спросила:       - Ну, где эти бездельники? Спят, что ли?       - Простите, Ваше Величество, о ком вы изволите говорить? – дрогнувшим голосом осведомился трактирщик.       - О ваших отцах города, разумеется. Где они? Почему до сих пор не пришли?       - Я думаю, Ваше Величество, - забормотал несчастный, - их уже оповестили. Они вот-вот, буквально с минуты на минуту будут здесь! Не извольте беспокоиться…       - Четверть часа, - спокойно ответила я, отпивая вина. – Даю им четверть часа, и если их ещё не будет здесь, я сожгу твоё убогое заведение. Понятно?       - Да, Ваше Величество… Да. Позволено ли будет мне пойти поторопить их?       - Ступай, - милостиво разрешила я. – Но тоже не задерживайся, время идёт!       Хозяин мгновенно исчез за дверью, а я задумалась, насколько местному дорфмейстеру дорого его место.       Додумать не успела: раньше, чем истек назначенный срок, в таверне появился запыхавшийся сивобородый мужчина, лет сорока с небольшим, в обычном для провинциального чиновника парадном бархатном костюме. Он почти вбежал в пустой зал и склонился передо мной в глубоком поклоне.       - Ваше Величество… какая честь! Позвольте представиться – герт Вадер, ландрехт Маргенфурта, - выдохнул он, выпрямляясь. – Простите, что не встретили вас, как следует… Но мы никак не ожидали… оповещений не было…       - Не ожидали? Совершенно напрасно. Свою королеву следует ожидать всегда, - назидательно сообщила я. – А где дорфмейстер?       - За ним послали, Ваше Величество! Простите… у него сегодня праздник – он выдаёт замуж дочь…       - Свадьба? – обрадовалась я. – Прекрасно! Тогда не станем ждать его здесь, давайте сами отправимся к нему!       Не прошло и нескольких минут, как мы вновь ехали по узкой, пахнущей созревающими яблоками улице. Вернее, ехала я, а герт Вадер вёл под уздцы мою лошадь. Плясунье это совсем не нравилось, она то и дело мотала головой, заставляя ландрехта нервно оглядываться.       Дом дорфмейстера оказался не так далеко. И найти его, зная о свадьбе, не составило бы труда – уже за несколько десятков квардов слышалась весёлая музыка. Я невольно улыбнулась: танцы – просто прелестно!       Встречать нас, конечно, никто не вышел, поэтому моё появление в зале, переполненной нарядными людьми, произвело неизгладимое впечатление. Первым опомнился хозяин.       - Ваше Величество?.. – потрясённо произнёс он, поднимаясь со стула.       - Именно. Моё Величество, - отозвалась я, оглядываясь вокруг. – Поздравляю вас с семейным праздником. Вижу, вы затеяли грандиозное торжество. Однако не кажется ли вам, что здесь довольно тесно? Пожалуй, лучше было бы выйти на воздух. Да, определённо: велите всем идти на улицу. И слугам тоже.       Пока ошарашенный дорфмейстер и его семейство смотрели на меня, беспомощно хлопая глазами, я повернулась и вышла. Двор не был особенно широким, но места гостям вполне хватило бы. Я дождалась, пока они начали появляться небольшими группками, кланяясь издалека.       В доме ещё оставались люди, когда моё терпение иссякло, и здание основательно тряхнуло. Тут же из дверей выбежали отставшие. Сам дорфмейстер бросился ко мне с умоляющим видом, но я не стала его слушать.       - Вот так гораздо лучше! – Мой голос заглушил все прочие звуки. - Раз у вас свадьба, нужно непременно запускать фейерверки! В столице это очень модная забава. У вас будет фейерверк? – обратилась я к бледному хозяину, который то и дело вытирал лоб платком.       - Нет, Ваше Величество, - ответил он, снова обильно потея. – Не подумали… Простите великодушно!       Я разочарованно хмыкнула.       - Очень жаль. Впрочем, дело можно поправить. Сейчас… - Я, прищурившись, присмотрелась к пустому дому с настежь открытыми дверями. – Вот, хотя бы так.       Повинуясь заклинанию, крыша внезапно задралась, сложилась, как бумажный лист, и начала проваливаться внутрь верхнего этажа. Полетели первые искры. В толпе гостей послышались испуганные женские крики. Я взмахнула рукой, и крыша окончательно рухнула, подняв облако пыли, которое тут же превратилось в огоньки, танцующие над полуразвалиной, в которую мгновенно обратился особняк.       - В-ваше В-величество! Смилуйтесь! – не своим голосом прокричал дорфмейстер, ломая руки. Его жена, без единого слова, рухнула в обморок, а дочь прижалась к молодому мужу.       - Ерунда! - ответила я. – Смотрите же, это очень весело!       Из провала взмыли языки пламени, заставив гостей отшатнуться подальше с воплями ужаса. Когда вспыхнул весь дом, люди опомнились и побежали прочь, не разбирая дороги, некоторые истерично звали пожарных.       - Фу-у, до чего же у вас скучно, - поморщившись, сообщила я белому, как мел дорфмейстеру, которого поддерживал под локоть ландрехт. – Вам не понравился фейерверк? Жаль. А как же танцы? Будут танцы?       Оба градоначальника, как по команде, вздрогнули и повалились на колени.       - Простите, Ваше Величество! Пощадите!.. Если мы чем-то не угодили, просим прощения! Смилуйтесь, позвольте погасить огонь!       Я скривила губы в недовольной гримасе, но позвать пожарных разрешила.       - Какие вы все нудные… Просто смертельно! - заявила я перепуганным чиновникам и пошла к своей лошади.       К этому моменту двор горящего дома окончательно опустел, и помогать мне сесть в седло пришлось лично ландрехту.       - Мне не понравился ваш город, - сказала я пошатывающемуся дорфмейстеру, - поэтому я покидаю вас. Какая улица ведёт отсюда к тракту?       Ландрехт слабым голосом объяснил дорогу, извинившись, что не в состоянии проводить меня лично. В ответ я только поморщилась:       - Сопровождать себя не позволяю, - и повернула Плясунью прочь.       Несмотря на слова, сказанные дорфмейстеру, я собиралась кое-куда ещё заехать, прежде чем покинуть Маргенфурт. На этот раз мне не пришлось прибегать к помощи амулета: башня из светлого камня была отлично видна почти из любой точки городка. Я направилась к ней не напрямик, прокладывая дорогу сквозь яблоневые сады, а по узким улочкам, распугивая местных жителей, которые убегали со всех ног, как только видели меня.       Хранителя на месте не оказалось. В башне обнаружился только один-единственный ученик, на вид лет девятнадцати-двадцати. Он выглянул в окно, когда я подъехала. Дожидаться, пока мне откроют, не захотелось, поэтому я попросту снесла дверь с петель и поднялась по лестнице в потайную комнатку. Забрать кристалл с подставки было делом одной секунды. Так же, как запереть опустевшее помещение. Спустившись, я не обнаружила вообще никого. Похоже, ученик Хранителя тоже предпочёл сбежать. Не радостно, но вполне понятно.       Конечно, в самое сердце магического сооружения проникнуть никто не смог бы, однако и оставлять башню вовсе без надзора не годилось. Оглядевшись, я обнаружила недалеко огромную корягу, вывернула её из земли и подперла двери. Правда, теперь и сам Хранитель с учеником внутрь попасть не смогли бы, но это уже меня не касалось.       Я вновь уселась на свою кобылку, терпеливо дожидавшуюся меня, и запахнула плотнее плащ: поднялся ветер, который всё усиливался. Последствия удаления кристалла не заставили себя ждать - погода стремительно портилась. Больше задерживаться в Маргенфурте было незачем, и мы с Плясуньей окончательно покинули взбудораженный город.       Весь вечер я продолжала ехать на юг, пробираясь просёлочными дорогами, а ночь провела в деревушке, навсегда оставшейся для меня безымянной, потому что приехала туда уже после заката, ведомая амулетом. Выбрала самый богатый дом, выставила прочь хозяев, приказав им позаботиться о моей лошади, и легла спать на чужую постель, застелив её своим плащом. Пользуясь тем, что можно было спать под крышей, я накрыла дом защитным заклинанием, выпила зелье из одной из запаянных склянок и уснула мёртвым сном на целых восемь часов.       Проснулась уже засветло, наскоро умылась, привела в порядок одежду и вышла во двор. Тут же откуда-то явился глава выгнанного семейства, с поклонами и пожеланиями доброго утра. От предложения позавтракать «чем боги одарили» я отказалась и велела ему заседлать Плясунью. Лошадка тоже, похоже, за ночь вполне отдохнула, была бодра и весела. За свои услуги хозяин получил золотой и принялся кланяться ещё ниже и чаще. Я приказала ему помалкивать о моём пребывании в его доме и уехала.       Теперь, согласно карте, мой путь лежал к деревне, называемой Стаппельн, ничем не примечательной, кроме того, что рядом с ней тоже стояла магическая башня. Ехать пришлось почти весь день по узеньким тропинкам, то и дело сверяясь с амулетом, поэтому до цели своей поездки я добралась вечером, уставшая и изрядно раздражённая.       Моё появление в деревушке уже привычно вызвало у всех жителей шок, впрочем, он не продлился долго: я прямым ходом направилась к башне, молча прошла мимо кланяющегося Хранителя, который пытался что-то сказать, забрала кристалл и уехала, оставив за спиной ошеломлённых жителей, силящихся понять, что произошло. Я ещё не успела отъехать и на четверть лиги от Стаппельна, как и тут погода начала портиться: похолодало, и поднялся ветер, который быстро набирал силу бури. Усмехнувшись, я пришпорила Плясунью, кобылка неохотно прибавила ходу – возможность переночевать в тепле мы оставляли позади, а впереди нас ждал только тёмный лес.       Это была первая ночь, которую я провела без крыши над головой. Получилось так по вине моего «проводника». Ему было велено вести к ближайшей деревне, он и привёл, показав наглядно, отчего почти никто не пользуется путеводными амулетами: селение оказалось давным-давно заброшенным. Скорее всего, это был один из временных посёлков лесорубов, которые они, кочуя по лесу, оставляют за собой. Хижины походили больше на земляные норы, заваленные обломками крыш и заросшие травой, чем на настоящие дома. Обойдя всё и убедившись, что здесь никого и ничего не осталось, я решила ночевать прямо под открытым небом. Выбрала полянку, развела магический костёр, очертила вокруг нас с Плясуньей защитный круг и прилегла, завернувшись в плащ.       Конечно, уснуть не удалось – я не рискнула в эту ночь пить сонное зелье, и почти до самого рассвета смотрела ввысь, так что утром в глаза словно песку насыпали. Впрочем, магия всё это быстро поправила. Я вернула себе вид, подобающий королеве, влила в лошадь побольше силы и поехала дальше.       В следующие три дня я объехала таким же образом ещё три башни, забрав оттуда кристаллы. Если смотреть на карту, то получался не прямой путь, а эдакий крюк, и всё сплошь через глухие леса. Я не завидовала тем, кто решился бы пойти следом. Тем более, что и переночевать в доме мне удалось всего лишь один раз.       После третьей башни, поразмыслив, я свернула на запад, к Гномьим горам. У их подножия в своё время построили немало городов и деревень, торговавших с народом, давшим своё имя этому хребту, но сегодня они по большей части захирели, остались лишь те, что были связаны с шахтами и рудниками.       Город Альтграбен был как раз из таких – примерно десять тысяч жителей на три тысячи каторжников и сто пятьдесят солдат гарнизона, охраняющего шахту, где добывали серебро. Не слишком приветливое, но живописное место – вокруг горы, ущелья… Я въехала в Альтграбен по главной дороге, ни от кого не таясь, пустив Плясунью шагом, чтобы всем встречным позволить полюбоваться венцом на моей голове. Разумеется, меня узнали и с надлежащим почтением проводили до Анштальта, на крыльце которого выстроились местные градоправители, предупреждённые быстроногими мальчишками.       Пока я ехала по улицам Альтграбена, карабкающимся вверх по склонам, убедилась, что в городе преобладал серый цвет. Серыми были дома, по большей части каменные, серыми были мостовые, мощённые всё тем же камнем, серыми же были низкие заборчики перед домами, и даже деревья казались больше серыми, чем зелёными.       Именно поэтому, когда штатхальтер приветствовал меня, я ответила, что разочарована городом. Длинное лицо градоправителя вытянулось ещё больше и тоже посерело.       - Ваше Величество, простите! Если мы вызвали ваш гнев, то это невольно… Велите, что делать – если будет в наших силах, мы всё исправим!       - Хорошо, - ответила я, - тогда давайте подарим этому месту хоть немного веселья. Приказываю устроить сегодня гулянья и танцы прямо тут, на площади!       Штатхальтер словно подавился чем-то, но покорно вымолвил:       - Как пожелаете, Ваше Величество… Танцы, так танцы.       И вокруг началась суета: растерянные чиновники и жители принялись спешно украшать здания, окружающие площадь, какими-то кусками пёстрых тканей, растениями, цветами, лентами и прочим, что нашли.       Сама же я приняла приглашение штатхальтера войти в Анштальт и отдохнуть там. Мне предоставили неплохую комнату с окнами, выходящими на площадь, так что можно было наблюдать за приготовлениями к вечерним развлечениям, и подали вполне сносный обед. Плясунью отвели в ближайшую конюшню и приставили к ней человека, чтобы он ухаживал за ней. Моя мужественная лошадка заслуживала хотя бы нескольких часов хорошего отдыха.       После обеда я отослала всех женщин, прислуживавших мне, и заперла дверь. Начало праздника назначили на вечер, можно было бы даже поспать пару часов, но вряд ли мне удалось бы уснуть. Поэтому я занялась другими делами: снова изучила карту Регардии, причесалась, залечила наконец-то ссадины и потёртости от седла и выпила ещё одно снадобье из своих запасов.       Кроме того, по моей просьбе принесли пару широких корзин, наполненных местными горными цветами, их голубые соцветия одинаково годились как для украшения причёсок дам, так и чтобы приколоть их к костюмам мужчин. Вынув из сумочки один из амулетов, я положила его перед корзинами, сосредоточилась и прочла подряд четыре заклятия. Цветы как будто окутал чуть заметно светящийся туман, вскоре рассеявшийся. Удовлетворённо улыбнувшись, я отперла дверь и приказала ожидающим моих распоряжений служанкам отнести корзины на площадь, чтобы каждый, кто придёт на танцы, непременно украсил себя голубым султанчиком.       Стоило выйти из комнаты, как ко мне устремились собравшиеся посетители, жаждущие получить аудиенцию у королевы. Я остановила их и велела не докучать до вечера. Единственным, кому удалось поговорить со мной, был командующий здешним гарнизоном. Ему было приказано непременно явиться вечером на торжество вместе с двумя десятками своих лучших солдат. За усердие и послушание он был пожалован пятью золотыми и ушёл совершенно сбитым с толку. А потом я опять закрылась в комнате и уже не выходила, пока не пришло назначенное время.       К этому моменту не только площадь, но все прилегающие улицы были переполнены людьми, стремящимися хоть одним глазком взглянуть на нежданный праздник. Почти под моим окном, на ступеньках крыльца Анштальта расположились все важные персоны города и музыканты – всего лишь скрипач, флейтист и два лютниста. Судя по их напряжённым лицам, играть вместе они собрались впервые.       Я подала сигнал к началу праздника: махнула платком с балкона, и тут же штатхальтер обратился к горожанам с речью. Ничего выдающегося, обычные верноподданнические слова. А между тем за моей спиной, среди стоящих там женщин рос шепоток, в котором звучали совсем другие слова: «Одна… Даже без охраны и горничной… Верхом, без кареты… Очень странная, не похожа сама на себя… Что-то случилось… Нездорова?..»       Проходя мимо выстроившейся прислуги, я как бы невзначай остановилась около прямой, будто палка, тощей служанки с длинным унылым носом. Поняв, что королева смотрит прямо на неё, она тут же присела в книксене. Я наклонилась ближе к ней и проговорила тихо, почти на ухо:       - А сплетничать нехорошо. Неужели тебя этому не учили? Тем более о своей правительнице. Какой пример ты подаёшь молодым служанкам? Они, чего доброго, тоже начнут обсуждать королевские поступки?       Женщина быстро взглянула в моё лицо, маленькие, острые, чёрные глазки удивлённо расширились.       - Как вы… - начала, было, она, но прикусила язык, снова опустив голову.       - Как узнала? Очень просто: с помощь магии. И с её же помощью я накажу тебя. Ты, вижу, любишь болтать? Что ж, придётся помолчать. Скажем… до следующего вечера.       Удивление на лице служанки сменилось ужасом, когда она попыталась открыть рот и не смогла. Видно было, как она силится разлепить губы, но ничего не получается, они остаются накрепко сжатыми. На лицах других женщин, стоявших рядом, как в зеркале, отразился такой же ужас, и они невольно шарахнулись от меня. Улыбнувшись, я обвела всех взглядом и пошла вниз. Пора было начинать веселье.       Штатхальтер всё ещё произносил речь, что-то нудное и бесконечное. Пришлось прервать его. Выступив вперёд, я громко приказала:       - Музыканты, играйте!       Тут же зазвучала нестройная, но весёлая музыка, люди зашевелились, но никто не решился начать. Тогда я объявила:       - Первому, кто подойдёт ко мне, я подарю танец! Толпа заволновалась, и вперёд стали пробиваться сразу несколько молодых людей. Один из них особенно удачно проскользнул между двумя матронами и склонился передо мной, протянув руку. Я подала ему свою, и мы двинулись между расступающимися людьми. Следом пошли другие – одна за одной, пары вставали рядом, вторя причудливому рисунку танца.       Мой кавалер был мил, но невыносимо провинциален, поэтому, когда полонелла окончилась, я с облегчением поменяла его на другого партнёра. Этого на следующего, и снова, и снова… Незаметно танцы и калейдоскоп новых лиц увлекли меня настолько, что я потеряла счёт времени, и мне было почти хорошо. Но в какой-то момент вдруг померещилось, что в толпе мелькнула знакомая фигура, и моё сердце пропустило удар. Однако я быстро стряхнула наваждение, напомнив себе, что не следует ждать никаких чудес, и этот праздник – последнее место, где мог бы вдруг оказаться Диттер бер Шаттенвальд.       Но настроение испортилось. К тому же я заметила, что танцующих осталось совсем мало, а большинство людей просто стоят, разглядывая танцоров.       - В чём дело? – холодно спросила я, презрительно глядя на горожан. – Неужели вы уже выдохлись? Вот не думала, что в горах живут такие слабые телом и духом люди! Ну-ка, давайте ещё раз! Больше, больше танцующих! Вставайте! Да-да, ещё, ещё!       Окружающие не слишком охотно повиновались, вновь составляя пары для следующего танца. Я, оставив своего очередного кавалера, подошла к музыкантам и обратилась к флейтисту:       - Ты у них старший?       - Да, Ваше Величество! – проговорил он, вытянувшись в струнку.       Это навело меня на удачную мысль.       - Похоже, ты бывший военный музыкант?       - Так точно, Ваше Величество!       - Отлично, как раз то, что нужно! Вы прекрасно играли сегодня, и я хочу тебя наградить.       С этими словами я открепила от платья амулет, который зачаровала днём, и приколола его к одежде флейтиста. Тут же лицо его порозовело, а глаза заблестели. Он ещё больше выпрямился, выпятив грудь.       - Благодарю вас, Ваше Величество! – отчеканил он.       - Служи честно. Однако мне нужна твоя помощь, - продолжила я, – ты должен продолжать играть, пока хоть один гость стоит на ногах. Даже если твои товарищи будут готовы упасть от усталости, ты не должен останавливаться. Сможешь?       - Как прикажете, Ваше Величество! – ответил флейтист, ещё больше вытянувшись, хотя, кажется, это было уже невозможно.       - Прекрасно… Все-все-все, слушайте меня внимательно! – обернувшись к едва двигающимся танцорам, велела я. - Приказываю танцевать, не останавливаясь, пока будет играть музыка. И не делайте такие угрюмые лица! Веселье в самом разгаре!       Флейтист завёл мелодию, другие музыканты подхватили, и люди принялись сосредоточенно выделывать па. Правда, на лицах у них, чем дальше, тем сильнее читались потрясение и страх, но меня это не трогало. Я нашла офицера, который приходил ко мне утром, и спросила:       - Ваши солдаты здесь? - Он утвердительно кивнул. – Отлично, тогда вот вам приказ: держите здесь всех, не давайте им разойтись! Они должны танцевать, пока их держат ноги. Ну, а если откажут, тогда уж ладно, пусть уползают. Всё понятно?       Военный кивнул, стараясь не смотреть мне в глаза.       - Приступайте! – велела я, уходя обратно в ряды танцующих.       Ещё круг, ещё и ещё один, последний… Забыться на несколько минут в движении, а потом – прочь отсюда. Прочь из города, оставляя позади танцующих марионеток.       Плясунья легко вынесла меня к башне, стоявшей над Альтграбеном, как одинокий страж. Я спрыгнула на землю, потрепала свою лошадь по шее, в который раз удивляясь её крепости и спокойствию в самых необычных ситуациях. Она не испугалась ни огня пожара в Маргенфурте, ни панических криков людей, ни долгих дорог, ни грохота бурь. Я и не подозревала, какое сокровище приобрела, выбрав именно её из всех лошадей в дворцовой конюшне. Вот и сейчас – я, примерившись, сбила камнем замок с двери, ведущей в башню, но моя лошадь и ухом не повела.       Внутри было темно – похоже, мне везло на пустые башни. Подсветив себе магическим огоньком, я поднялась наверх, забрала кристалл и уехала, подперев дверь огромным валуном. Тропинка, которую я выбрала, чтобы уехать, вела всё выше и выше, но я, погружённая в свои мысли, заметила это только когда очередной поворот внезапно вывел меня к пропасти. Взглянув вверх, я увидела, как в небе стремительно закручиваются чёрные тучи. С гор вниз катился ураган, резко похолодало. Прошло всего несколько минут, а на меня уже упали первые тяжёлые капли дождя. Следом полыхнуло, и скалы сотряс тяжёлый удар грома. Дождь усилился, превращаясь в ливень.       За всю свою жизнь я никогда не видела такого: с неба низвергалась настоящая стена воды! Разгул стихии потрясал, я простояла, наверное, целый час на уступе, отведя Плясунью подальше и укрыв её под нависающим каменным козырьком. А сама вернулась прямо под хлещущие струи дождя, наслаждаясь всем – и грохотом, и блещущими молниями, и ощущением близкой опасности. На некоторое время показалось даже, что я выкарабкаюсь… Но нет, всего лишь показалось.