Мятное молоко

      — Последний? – Рейген высунулся из-за спины Шигео.       — Кажется. – Моб внимательно обвел взглядом обветшавший амбар.       — Фу-ух, наконец-то! Надоедливые твари. Как они перемещаются так быстро? Это что, телепортация?       Призрачные псы основательно потрепали им нервы: выпрыгивали из темноты, клацали зубами прямо возле барьера, завывали так, что Аратака даже не сомневался, от каких кошмаров будет вскакивать по ночам всю следующую неделю – лишенные глаз черепа, разодранная кожа, за которой проглядывали обнаженные мышцы, непропорционально огромные пасти…       — Поехали отсюда. Отвратительное место. Сколько здесь духов после них осталось, боюсь представить. Уж на что я насмотрелся всяких… Моб!       Звериная морда с рычанием щелкнула клыками. Рейген едва выловил краем глаза смазанное движение: тварь двигалась молниеносно. Поэтому и среагировал до того, как сам осознал – тело рефлекторно дернулось вбок, становясь между псом и Шигео. А длинные зубы сомкнулись на предплечье, прогрызая плоть чуть ли не до кости. Аратака даже вскрикнул не сразу, только пару мгновений спустя, когда мертвая псина с визгом рассыпалась пеплом. Боль обрушилась на всю руку до ключицы, ударила в живот, будто выворачивая нутро. Ноги подкосились, и Рейген рухнул на землю.       — Наставник!       Голос Шигео прозвучал гулко, как из-под воды. Парализующий холод стремительно пополз от раны к груди, голова потяжелела. Быстро, слишком быстро для простого укуса, пусть и нежити.       — Наставник!       Рейген едва чувствовал, как его трясли. Правая рука не чувствовала уже ничего. С усилием открыв глаза, Аратака увидел перекошенное ужасом лицо Моба и, балансируя на краю сознания, разомкнул губы:       — Поз… вони… Джо…       Картинка окончательно поплыла. Уши заложило не то вибрацией, не то чудовищным ревом, и Рейген утонул в могильно-ледяной пустоте.       В комнате свежо пахло морем. Свинцово-тяжелые веки разлеплялись неохотно, и Рейген бросил попытки уже на второй. Его знобило, слабость не позволяла даже перевернуться удобнее. Безумно хотелось пить, еще больше – спать, хотя Аратака вроде бы только проснулся. Что-то давило на грудь, мешая вдохнуть как следует. Рейген вновь попробовал пошевелиться, но в итоге лишь застонал: адская боль в руке убедительно настаивала на покое.       — Наставник! – Вес с груди моментально исчез.       Пришлось все-таки открыть глаза.       Шигео навис над ним, перепуганный, бледный, осунувшийся, будто с собственных похорон сбежал. Аратака думал шутливо фыркнуть, но только прохрипел на грани слышимости:       — Выглядишь ужасно.       Тонкие губы дрогнули в недоулыбке. Кагеяма громко всхлипнул и с рыданиями бросился Рейгену на шею.       — Эй, чего? Ну чего ты, Моб?       Правая рука не слушалась, зато ныла, как после свежего перелома. Тяжело качнувшись на бок, Аратака потянулся левой, бережно отстранил заплаканное лицо, стирая большим пальцем с провалившихся щек слезы. Он смотрел на Шигео. И едва узнавал, точно заново увидел. Моб изменился, вроде неуловимо, но уверенно, как, должно быть, меняются все дети, когда отправляешь их на неделю-другую погостить к родственникам, а потом встречаешь у порога. Рейген не расставался с Шигео ни на сутки с тех пор, как забрал из родительского подвала, а теперь не сводил глаз в запоздалом осознании такого очевидного, но почему-то всегда ускользавшего от него факта:       — А ты вырос.       Кагеяма, наконец, улыбнулся по-настоящему. Даже сквозь слезы его улыбка была чрезвычайно милой – единственное, пожалуй, что осталось от Моба-ребенка. Улыбка и взгляд, согревающий самое сердце. Округлое лицо гармонично вытянулось, чуть заострились скулы, укрепились плечи вместе с казавшейся опасно хрупкой шеей.       До чего же быстро он повзрослел.       В груди потянуло: Рейгена вдруг охватило странное чувство, легкое, удивительно теплое. Не то гордость, не то…       — О, Спящая Красавица очнулась, – хмыкнул Джозеф, показываясь в дверях. – Надеюсь, обошлось без поцелуев?       Моб неожиданно покраснел, дергаясь назад. Загороженный им свет тут же ударил в глаза, и Рейген с шипением зажмурился.       — Принеси лекарство. – Джозеф кивнул Мобу, доставая сигарету. Тот поколебался. – Да никуда он не денется, неси. И так задержали.       Не без тревоги глянув на Рейгена, Кагеяма поднялся с пола и вышел за дверь. Кое-как привыкнув к освещению, Аратака приподнял голову над подушкой. Он лежал на потрепанном диване в центре небольшой комнаты. Собственно, диван был единственным предметом мебели в ней: помещение не напоминало жилое, скорее – рыбацкий домик.       — Где мы?       — В безопасности. – Джозеф толкнул ногой прячущийся за спинкой стул, усаживаясь напротив, и протянул бутылку с водой. – А ты в рубашке родился, в курсе? Понятия не имею, как выжил до приезда целителя. Люди и покрепче откидывались через сутки. Ты продержался почти трое.       — Смеешься? – Рейген сделал несколько жадных глотков.       — Я похож на балагура? – Джозеф вскинул брови. – Может, пацан что сделал, не знаю. Он ничего не говорил. Только повторял, как заведенный: «Это моя вина». Еле вытряс из него, что произошло.       — У Моба был срыв? – Аратака оторвался от бутылки.       — Срыв? Там был не срыв. Там был чертов Армагеддон. Километров на двадцать ни единого духа не осталось. Хорошо хоть из людей никто не пострадал. «Коготь», понятное дело, заметил: масштабный выброс энергии от эспера, не только им не подконтрольного, но не известного…       — Какой еще «Коготь» в этой глуши? Без твоих координат дорогу не найти даже с обновленными картами GPS. Я дважды потерялся, пока ехал. Кто тебе запрос-то прислал? Потерпевшие с того света?       — Аратака. – Джозеф придавил Рейгена взглядом. Шутить в момент перехотелось. – Всплеск был такой мощный, что даже я, ни разу не сенсор, почувствовал черт знает на каком расстоянии. Потому и нашел без всяких GPS. Твой Моб – это нечто. Я в жизни подобного не встречал.       Рейген поежился, то ли от лихорадочного озноба, то ли от перспектив, далеких от радужных: если слухи дойдут до штаба, Судзуки может выслать сенсоров уже своих, которым ищейки Седьмого Отделения не чета. И тогда никакой амулет не спасет – не тот уровень.       Ватная голова отказывалась соображать, впрочем, и без того ответить было решительно нечем. Аратака стянул клетчатый плед: правая рука была перемотана не только бинтами, но и гофу с вычурными печатями.       — Какое-то проклятье? – нахмурился он.       — Там был целый букет. Тебя еле откачали. От простого проклятья не осталось бы и следа после такого взрыва.       — И сколько я провалялся?       — Полторы недели.       — Сколько?! – У Рейгена отвисла челюсть.       — На случай если до тебя не дошло, – Джозеф глубоко затянулся, – на благоприятный исход, кроме твоего пацана, никто уже не надеялся. С чего, думаешь, я здесь торчу все это время. От скуки? Или сиделку получше не нашли? – Выдержав паузу, он выпустил дым в потолок. – Мы там все тебя похоронили. Вон, инструкцию прислали, куда Шигео везти, если кризис не переживешь.       — Ты же ему не говорил, надеюсь?       — Что я, самоубийца? – фыркнул Джозеф. – Видел б ты его реакцию, когда я предложил переждать пару… особо тяжелых дней подальше, чтобы душу не травить. Все-таки жутковатый он у тебя… Одно радует: теперь у некоторых… особо инициативных появилось обоснованное представление, чего ждать после «несчастного случая» с тобой.       — В смысле? – Рейген склонил голову. Джозеф промолчал. – Что ты не договариваешь? – Встретившись с ним взглядом, Аратака прочистил вновь пересохшее горло. – От меня планировали избавиться?       — Планировали бы – давно бы уже избавились. Так. Знаешь же, люди любят рассуждать гипотетически, «а что если». И не можешь не понимать, какое влияние оказываешь на Шигео. Он по одному твоему слову пойдет обращать города в пыль и даже вопросы не задаст. Естественно, никому это не нравится. Да и мне не нравится. Видал я, к чему такое приводит: ни к чему хорошему. Представь, как легко сыграть на вашей… уязвимости.       Рейген вновь посмотрел на бесчувственную руку.       — А всего-то третьесортная мертвечина цапнула…       — Ну, во-первых, не третьесортная, во-вторых, – Джозефа заволокло дымом, – по статистике большинство умирает, не героически защищая мир от вселенского зла, а вот как раз от такой ерунды. Повезло, что знакомый специалист оказался в столице: порча была крайне специфическая. Кстати, ты говорил, Рицу видели недалеко от Токио с месяц назад? Не спрашиваю, откуда информация, знаю тебя, дуралея, все равно ведь не скажешь, если не растрепал до сих пор. Но вот тебе для размышления: из штаба в Японии официально никого не было почти полгода. Так что либо твой «надежный источник» не такой уж и надежный, – Джозеф глянул на дверь, быстро завершая мысль, – либо с младшим братцем не все чисто. Я бы поостерегся устраивать семейное воссоединение без надежного прикрытия.       Несмазанные петли скрипнули: Кагеяма влетел в комнату с тяжелым металлическим боксом, обклеенным знакомыми гофу.       — Мне уже страшно, – нервно хохотнул Аратака.       — Вкололи бы раньше, но ты и для первого этапа слабоват был, мы не стали рисковать. – Джозеф поднялся со стула. – Полежишь еще с недельку, считай, отпуск внеплановый. Сухожилия целые, оклемаешься – будешь как новенький. – Он обратился к Шигео. – Справишься сам?       Моб кивнул, доставая внушительных размеров шприц. Рейген шумно сглотнул:       — А можно я просто полежу?       Джозеф усмехнулся:       — Да не трусь, больно не будет: Моб вроде приноровился. Да, Моб?       Шигео вновь кивнул, но уже не так уверенно. Аратака посмотрел на длинную иглу и подозрительного вида суспензию в прозрачном цилиндре: безболезненность инъекции вызывала серьезные сомнения. Как выяснилось через минуту, более чем справедливо.       Неделя «внепланового отпуска» показалась вечностью, несмотря на то что Рейген проваливался в беспокойную дремоту, едва ли пободрствовав часа два. Температура стабильно держалась на тридцати девяти, почти не давая передышки, и лишь на пятый день, наконец, пошла на спад без рецидивов. Сознание прояснилось к исходу шестого.       Аратака просыпался постепенно. Легкие прикосновения рук, приятно холодящих висок, он принял за реальные не сразу, поэтому долго пролежал с закрытыми глазами, ощущая кончики пальцев, скользящие к линии роста волос, ласково перебирающие прядь за прядью. Такие заботливые, нежные и…       — Холодные.       Ладони вмиг испарились. Аратака разочарованно вздохнул, отходя от сладостного видения – видения же, не иначе –, и приподнял голову.       — К-как вы… себя чувствуете? – Кагеяма говорил почти шепотом. Какой-то взъерошенный, не то смущенный, не то всполошенный – слишком много эмоций смешалось на его усталом лице.       — Умираю как хочу курить.       — Вы ведь бросили. – Рейген криво улыбнулся, и уголки губ Шигео с облегчением поползли вверх. – О, я понял.       Приподнявшись на локте, Аратака на пробу покрутил правой рукой, сжал-разжал кулак, оглядел свежую повязку, значительно уменьшившуюся в размерах – бинтовую, без всяких печатей. Каждое движение отдавалось тупой, но уже терпимой болью. Шигео следил за манипуляциями настолько пристально, будто опасался, что Рейген сам рассыплется от неосторожного маха: вообразить дико, какими мыслями Моб травил себя все это время.       — Напугал я тебя, да?       Поджав губы, Шигео подался вперед, робко, почти невесомо обнимая, утыкаясь лицом в сползший до пояса плед.       — Эй, что за настрой? – Рейген шутливо похлопал его по спине. – Все хорошо. Мне в свое время и посерьезней доставалось.       Объятья стали только крепче.       — Я чуть вас не потерял. – Сиплый срывающийся голос прошелся по позвоночнику циркулярной пилой. – Чуть не потерял.       — Да брось. – Аратака потряс Шигео за плечо, но тот лишь помотал головой, не отрываясь от пледа.       — Большинство эсперов не может одновременно держать барьеры и атаковать. Джозеф говорит, такие, как я – редкость. Но какой толк, если я не могу достаточно быстро…       — Моб.       — Если я не могу защитить…       — Моб! – Аратака приподнял его лицо за подбородок. – Перестань.       Кагеяма отвел взгляд. Рейген чувствовал, как напряглась его челюсть, как Моб едва сдерживался, чтобы не заплакать. Следовало срочно сменить тему: подобрать правильные слова, чтобы успокоить его сейчас, Аратака в состоянии не был. Шигео просто не стал бы слушать.       — Джозеф не звонил?       — Приезжал. Почти через день.       — Серьезно? – искренне удивился Рейген. – Мы говорим про одного и того же Джозефа?       — Обещал вычесть за перелеты все до последней йены из зарплаты.       — О, вот это уже больше на него похоже. – Аратака потянулся, сладко зевая. – Купим ему потом любимый виски – оттает… Хоть покормил тебя?       — Да. – Шигео неслышно усмехнулся. – И мы разговаривали. Подолгу. Он рассказывал, в какие переделки вы попадали, когда… работали вместе.       — А ты ему явно нравишься. Обычно из Джозефа слова не вытянешь.       Безразлично поведя плечом, Кагеяма продолжил мять пальцами край пледа. Аратака обернулся к двери.       — Мы на побережье?       — Почти. Обрыв довольно высокий.       — Ну, купаться я все равно не собирался. Да и не сезон – ноябрь уже через неделю.       Моб с сомнением глянул на повязку. Аратака отмахнулся, протягивая здоровую руку:       — Ладно тебе, не стеклянный. Пойдем. Хоть посмотрю, в какой дыре нас спрятали.       Кивнув, Шигео ухватился за ладонь, помогая подняться. Прохладные пальцы невольно вызвали в памяти смутные образы из оборвавшегося сна, но Рейген сразу отвлекся на задачи более насущные: пролежав две недели, подвижностью и резвостью он не отличался, даже просто ходить оказалось непривычно тяжело.       Дорожка петляла среди деревьев, плотно обступавших летний домик, скрывавших его своими густыми кронами. Косые лучи заходящего солнца резвились с золотом багряника, пурпуром пильчатых листьев клена, вместе источавших удивительно свежий и в то же время пряный, чуть отдающий карамелью аромат увядающего леса. Рейген уже хотел предложить остаться здесь, когда корявые стволы неожиданно расступились.       — Так, признаю, с «дырой» я погорячился.       Кагеяма огляделся, ища, где удобнее сесть, но, увидев, как Рейген без лишних церемоний развалился прямо на траве, молча приземлился рядом, подбирая ноги. Поросшая поздней жухлой зеленью площадка резко уходила вниз скалистым уступом, а за ней от горизонта до горизонта простиралась дымчатая морская синева. Янтарные блики мерно перекатывающихся волн слепили глаза, и Аратака склонил голову, прячась от света, беззастенчиво игравшегося с его отросшими волосами, заставлявшего их вспыхивать, как кружево перистых облаков на западе. Шигео подозрительно притих, словно сам стал частью скалы – Рейген повернулся к нему, шутливо подмигивая:       — Красиво, да?       Вот только Моб не любовался вечерним морем. Он смотрел прямо на Рейгена. Неотрывно и, казалось, завороженно. Пересохшие губы с трудом шевельнулись, чтобы позволить сорваться с них тихому, едва различимому за шумом прибоя:       — Очень.       Закат разукрасил бледную кожу коралловыми мазками. Шигео вновь приоткрыл рот, будто желая добавить что-то, но почти сразу закрыл, так и не выдав ни звука. Помолчав какое-то время, Аратака запрокинул голову:       — Знаешь, я ведь тоже… не всегда успевал.       Пальцы Шигео, замершие совсем близко от ладони Рейгена, сжались в кулак.       — Я понимаю, ты считаешь по-другому и наверняка пропустишь все, что я скажу, мимо ушей. – Аратака хмыкнул. – Если честно, я надеюсь, что хотя бы не все. Ты ведь уже не ребенок. Никто не застрахован от… всякого. Ни ты, ни я. Особенно я.       — Наста…       — Это убивает, – прервал его Рейген. – Знаю по себе. Именно поэтому я не хочу, чтобы тебя тяготило что-то подобное. – Моб ожидаемо насупился, и Аратака потянулся к его волосам, отбрасывая челку назад, разглаживая пальцем глубокую морщинку между бровями. – Не хочу, чтобы подобные мысли омрачали твое лицо.       — Не будут. – Шигео встретился с ним взглядом. – Потому что никому и ничему я больше не позволю причинить вам боль.       — Моб…       — Никому, – с ударением повторил он. – И ничему.       Аратака протяжно вздохнул. Кагеяма непоколебимо смотрел на него, все такой же упрямый: проще капитулировать, чем пытаться переубедить.       И Рейген капитулировал.       «Я тоже».       — Пожалуйста, скажи, что у нас из еды завалялось что-нибудь, кроме лапши быстрого приготовления – уже сил нет смотреть на нее.       Шигео улыбнулся. Так, что легким за ребрами стало тесно.       — Могу сделать онигири: в кладовке, кажется, был рис.       Просыпаться и видеть Шигео рядом настолько вошло в привычку, что Аратака всерьез запаниковал, когда поднял голову над диваном и не нашел Моба на футоне. Как и в комнате. Как и во всем домике. Будто вновь без руки остался, на сей раз – фигурально. Выглянув в окно и не увидев из него ничего, кроме листьев, Рейген зябко растер пальцы – утро выдалось не по-октябрьски холодным – и набросил куртку.       Тропинка к обрыву пустовала. Развернувшись в противоположную сторону, Аратака, волнуясь с каждой секундой все больше, перешел на бег. Голоса за деревьями он услышал раньше, чем рассмотрел фигуры за ними же. Сломав несколько неудобно подвернувшихся веток, Рейген продрался через кусты к опушке и хотел было расслабленно выдохнуть – вот он, Моб, в целости и сохранности –, но увидел в нескольких метрах от него Джозефа с пистолетом. И забыл, как дышать вообще.       Аратака только и успел, что дернуться навстречу. Джозеф, будто не замечая его, вскинул руку, наводя прицел на Шигео, и выстрелил – все за доли секунды. Оглушенный грохотом, Рейген застыл, обращаясь в камень.       — Гляди-ка, справился, – хмыкнул Джозеф, склоняя голову набок.       Шигео протянул ладонь, выхватывая дымящуюся гильзу, пойманную телекинезом в момент выстрела прямо возле затвора. Одобрительно кивнув ему, Джозеф обернулся:       — Всего раза два показал точечный барьер, а Моб уже… – Он осекся, увидев быстро приближающегося Рейгена.       Рейген же не видел ничего. Дернув Джозефа за воротник, он выбил пистолет и без замаха врезал тому в челюсть.       — Рехнулся, придурок?! – в ярости прорычал Аратака. – В следующий раз наставишь на него пистолет – я сам всажу пулю тебе в башку!       Кулак не встретил барьер. Джозеф даже руками не защитился. Только глаза округлил. Аратака не привык видеть его удивленным, заставав таким всего трижды за неполных десять лет, но даже не пытался понять, почему: его колотило от гнева.       — Ты ведь не хуже меня представляешь, что я сделаю с твоей башкой гораздо раньше, чем ты успеешь спустить курок, – ожил, наконец, Джозеф.       — Значит, это будет последнее, что я попытаюсь сделать!       С минуту они сверлили друг друга взглядами. Раздраженно вздохнув, Джозеф полез в карман пиджака и, не выворачиваясь из хватки Рейгена, достал сигаретную пачку:       — Проверь магазин.       Аратака не пошевелился. Боль в правой руке только-только начинала до него доходить, опережая связные мысли. Пистолет поднялся в воздух, на уровень плеч, звякнул отведенной защелкой и выплюнул на траву патроны, оставляя висеть напротив Рейгена лишь один, но достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть наконечник. Вальцованный.       — Ты правда решил, я выстрелю в твоего пацана боевыми? – Джозеф прикурил сигарету, позволяя холостому патрону упасть к остальным.       Аратака расфокусировано уставился на собственные, побелевшие от напряжения пальцы, сжимающие его воротник. Отключенное критическое мышление постепенно возвращало полномочия: это ведь Джозеф. Джозеф, с риском для карьеры и жизни прикрывающий спину что перед «Когтем», что перед руководством. Джозеф, вытаскивающий из самых безнадежных ситуаций. Джозеф, однажды протянувший руку бесталанному потерянному юнцу и взявший того под свою опеку вразрез всем инструкциям, которые сам же вдалбливал в голову.       — Вот, о чем я говорил. Ты стал слаб, Аратака. Вы оба. Я-то постою в сторонке, а другой не преминет этим воспользоваться. И пострадаете не вы даже. Пострадают все. – Джозеф усмехнулся, лукаво прищурившись. – Мы знакомы с тобой в два раза дольше. К слову. Подумать только. Кажется, я ревную.       — Пошел ты, Джозеф. – Аратака разжал пальцы. – Пошел ты… Идем, Моб.       Онемевший от происходящего Кагеяма покорно засеменил следом.       — Я отправлю тебе адрес. Заказчик не из терпеливых, так что лучше выезжать сегодня, – бросил Джозеф с той же насмешливой интонацией.       Рейген не оглянулся. В едва ли вменяемом состоянии он добрался до домика и упал на диван, упираясь локтями в колени, закрывая дрожащими руками лицо. Шигео остался у порога. Он выглядел до предела напуганным, и не без причины: Аратака, бывало, кричал при нем, но никогда не впадал в такое бешенство, как сейчас. Да Рейген и сам не помнил себя в таком бешенстве, как сейчас. Что никакие доводы не могли достучаться. Что тело действовало бесконтрольно, на звериных инстинктах.       — Простите.       Аратака вскинул голову.       — Тебя-то за что?       — Это я попросил… потренироваться.       Руки Моба тряслись так крупно, что у Рейгена внутри все закоченело. Да он же в истерике почти.       — Ты прости. Закоротило что-то. Не разобрался и… Извинюсь перед ним потом. Обязательно.       Возможность представилась гораздо раньше: телефон завибрировал у ножки дивана. Аратака, недолго думая, подобрал сотовый с пола.       — Джозеф, я…       — Забудь о заказе, – прервал тот. – Объявили всеобщий сбор. Сейчас. Жду у машины.       Рейген так и остался сидеть с телефоном возле уха. Шигео оторвался от дверного косяка:       — Что-то случилось?       Язык перестал слушаться. Аратака глубоко вдохнул.       — Мобилизация, – выдавил он, глотая ком в горле. – Похоже, Тойчиро сделал первый ход.