Мятное молоко

      Звонкий ритмичный стук выдернул Рейгена из забытья: его наручные часы колотились об оставленную рядом на тумбочке чашку. Подорвавшись с кровати, Аратака, спотыкаясь в потемках, подлетел к постели Шигео и потряс его за плечи.       — Моб, проснись. Моб!       Кагеяма дернулся под его руками, шумно втягивая воздух. Вибрации тут же прекратились. Исключая самого Шигео: того била крупная дрожь.       По приезде к месту собрания ждали не самые жизнеутверждающие вести: Тойчиро стягивал военную мощь, в том числе наемников, планируя максимум через месяц возвращаться в Японию. С намерениями, о которых несложно было догадаться. Новость получили еще более «обнадеживающим» образом: правительственный эспер из штаба готовил доклад в «безопасной» зоне, когда на него обрушился гипертрофированный кулак Шибаты, после чего громила многозначительно усмехнулся в камеру и отправил послание. Притом что камер в конспиративных апартаментах не предполагалось.       Судзуки откровенно насмехался, демонстрируя что осведомленность о «секретном» противостоянии, что тотальное безразличие к нему же. Видео демонстрировало размозженные человеческие останки. Рейген думал, после такого сам будет сходить с ума от кошмаров – эспер-то был не из слабаков, но даже обернуться не успел –, ведь с монстрами «Когтя» Шигео столкнется всего через месяц. А сходил с ума Кагеяма. И вовсе не по той же причине.       — Ну иди сюда. – Аратака пересел с края кровати ближе к Шигео. – Давай, давай, взрослым тоже можно иногда.       Шмыгнув носом, Моб разжал пальцы, которыми впивался в одеяло, и стиснул их вновь, уже на футболке за спиной Рейгена, тесно прижимаясь к нему всем телом. Шигео никогда не рассказывал, что видел в кошмарах, но не нужно было никакой телепатии, чтобы догадаться. По тому, как Кагеяма успокаивался в объятьях Аратаки, по одному только взгляду перепуганных черных глаз, блестящих от подступающих слез. Последние недели серьезно прошлись по нему, подорвав уверенность в собственных силах, а недавний «привет» от Тойчиро превратил тревогу в настоящую паранойю: Шигео не выпускал Рейгена из виду ни на минуту, чуть ли не в уборную сопровождал – не иначе как опасался, что того либо похитят, либо убьют, либо все сразу. Аратака не мог убедить его в обратном, сколько ни старался, как и винить за эти порывы. Кагеяма уже потерял чересчур многое: нормальное детство, семью – и теперь боялся, что отберут последнее. Недостатка в причинах не было.       Густой мрак скромного гостиничного номера постепенно рассеивался с наступлением утра, а они так и сидели в обнимку, привалившись к стене у изголовья кровати. Шигео не спал, хоть и дышал размеренно, глубоко, не ослабляя хватку, словно от этого зависела его жизнь. За четыре года Рейген так и не сумел до конца вытравить прочно угнездившиеся в нем страхи, не сумел полностью компенсировать недополученное от родителей… да все, но не оставлял попыток. Пусть по факту берег крайне своеобразно, отправляя на такие задания, после которых любой взрослый записался бы на прием к психотерапевту.       — Теперь не уснем, наверное. Заскочим перекусить, пока время есть?       Шигео кивнул. И более не пошевелился. Аратака хохотнул, щекоча его уязвимый бок:       — Я тебя уже не понесу – возраст не тот, вставай.       Вдохнув напоследок, точно ныряльщик перед погружением, Кагеяма неохотно расцепил руки, сонно щурясь: видимо, его все-таки разморило. В своей любимой полосатой пижаме, с растрепанными, торчащими в разные стороны вихрами, но сосредоточенный, пытающийся казаться бодрым, он выглядел до того умилительно, что Рейген согрелся в выстуженной комнате.       — Мне тоже не особо хочется ехать, но Джозеф прав: тебе придется с кем-то из них работать, когда дойдет до дела. Хоть будете знать друг друга в лицо. Обещаю, мы не задержимся дольше положенного. – Аратака стянул футболку через голову. Заселились в номер они довольно поздно, всего часа четыре назад, и Рейген, посмотрев на еще мокрое после душа полотенце, не стал заходить в ванную и набросил приготовленную с ночи рубашку. – А завтра уедем, как выспимся. Раз в неделю придется возвращаться, правда: на тебя возлагают большие надежды – нужно будет продемонстрировать им всем, что ты помнишь программу профильной подготовки, но да там то же самое, что в лагере вашем, или как он называется… ты чего еще в кровати, Моб?       Пугающе тихий, Шигео сидел, замотавшись в одеяло чуть не до шеи, пряча глаза за густой челкой. Его лицо нещадно полыхало.       — Можно я… догоню чуть позже.       Рейген звякнул пряжкой, застегивая ремень, и вопросительно глянул на Моба. Тот не двигался. Только ногти впились в ладони.       Через полминуты неловкого молчания до Рейгена дошло.       — О… д-да, конечно. Я пока стеклами займусь: вчера так и не успел, а там грязи на заднем… буду внизу.       Сдернув пиджак с дверной ручки, Аратака подхватил ключи и вышел за дверь, излишне быстро спускаясь по лестнице на первый этаж, сбавляя темп только в лобби отеля. Мысленно посмеиваясь: сам-то чего засмущался, как ребенок? А стекла и правда не мешало протереть: от дождя грунтовую дорогу, по которой они добирались с побережья, размыло до кашеобразного состояния.       Шигео присоединился довольно скоро. Его влажные волосы прилипли ко лбу и вискам, с тонких прядей на рубашку капала вода: так торопился, что даже не вытерся досуха. Рейген завел мотор и включил обогрев, искоса поглядывая на соседнее сидение. Кагеяма изучающе рассматривал газон.       — Ничего страшного, если тебе нужна отдельная комната или просто время побыть одному: нам оплачивают все расходы на проживание, можно вообще бронировать два…       — Нет-нет! – Моб замотал головой, моментально краснея. – Не нужно, нет.       — Мы ведь обсуждали с тобой эту тему. Я понимаю, ты взрослеешь, и…       — Нет, пожалуйста, нет. – Шигео закрыл лицо ладонями, пунцовый до кончиков ушей. К продолжению разговора определенно не расположенный.       Рейген вздохнул. Что ж Моб так стесняется? Сколько жили вместе, он никогда не замечал за Шигео подобной скованности в этом плане: обычное дело вроде, не в первый раз, почему вдруг сейчас такая реакция?       — Ладно, пристегивайся. Возьмем чего-нибудь к кофе с собой, здесь недалеко. Только не налегай на завтрак: нам обещали фуршет.       Очные собрания эсперов Аратака не любил, благо, встречать «коллег» ему приходилось всего пару раз в год, когда Шигео был обязан являться для прохождения специальных курсов или переаттестации, как Рейген называл муторную процедуру учета прогресса – довольно внушительного – силовых показателей Моба. Шигео не любил подобные встречи еще больше: если на Рейгена напыщенные эсперы таращились с вполне понятными презрением и недоумением, то на Кагеяму – завистливо-угрожающе, настороженно. Со страхом. Как сейчас, в просторном приемном зале, выряженные в платья и костюмы ценой с автомобиль, эти представители эсперской элиты глазели с неприкрытой враждебностью. Аратака еще десять лет назад усвоил, почему никто из них за редкими исключениями не работал в команде.       — Лимон жуешь? Что за лицо? – усмехнулся Джозеф.       — Господин Сугияма. – Аратака почтительно поклонился стоящему с ним рядом мужчине.       — Господин Рейген, малыш Кагеяма, давно не виделись. – Тот ответил вежливым кивком. – Как ты вырос за эти полгода, Шигео. Еще немного, и будешь тестировать молодняк вместо меня.       Моб смущенно улыбнулся.       — Познакомь пацана со своими ребятами. – Джозеф качнул головой в сторону шумной компании возле углового столика. – Только без спаррингов, а то знаю я твоих озорников.       Сугияма вновь кивнул, подзывая Шигео, и тот, тоскливо оглянувшись на Рейгена, последовал за тренером.       — Часа не прошло, а у тебя уже вид, будто убивать готов. – Джозеф присел на свободный диванчик.       — Ярмарка тщеславия, – устраиваясь по соседству, буркнул Рейген.       — Еще какая, – согласился Джозеф, забирая у официанта пепельницу и откидываясь на спинку. – Но да не все так плохо. Некоторые вполне себе адекватные. Особенно если выпьют немного.       — Я не видел Юскэ вчера.       — Юскэ без меня в курсе. А я не стану рисковать еще одним кадром ради каких-то формальностей.       — То есть, как нас тащить через полстраны – это не формальности?       — Голову включи. – Джозеф выцепил сигарету и щелкнул зажигалкой. – Для чего, думаешь, вы тут периметр шагами вымеряете?       Аратака тяжело вздохнул, складывая руки на груди.       — Был бы толк. Спроси меня – я бы не доверил прикрывать Моба ни одному из этих павлинов.       — Ни один из «этих павлинов» и не будет: они Шигео и в подметки не годятся. Смысл в другом.       — Пустая трата времени.       — Не скажи. Для обычных-то людей настрой решает многое. А для эсперов – тем более. Наша сила крепко завязана на эмоциях. Тебе ли не знать, с твоим пацаном.       — Воодушевление так и распирает. Приветливость – тоже.       — Вы на особом положении. Таких никто не любит. Но любить им не обязательно. А вот надеяться на хотя бы крошечную вероятность успеха – поверь, очень даже. Не ты один читал досье на «великолепную пятерку». Я посчитаю за невероятное счастье, если с войны вернется хотя бы десятая часть «павлинов», не только здесь присутствующих. – Джозеф покатал дым во рту, прежде чем продолжить. – У нас дерьмовые расклады, Аратака. О чем Тойчиро в курсе. Да все в курсе. Тут никому не до приветливости.       — Вау! – на весь зал воскликнул кто-то из подопечных Сугиямы: над Шигео завис мерцающий светоч. Судя по тому, как искажалось вокруг него пространство, энергии в этом шарике было с маленькую электростанцию.       — Эй! Башкой ударились? – гаркнул Джозеф. – Живо убрали!       — Да ладно вам, господин Джозеф, я страхую, – «оправдался» один из парней.       — Я тебя самого подстрахую так, что костей не соберешь! Бегом!       Кто-то в зале захихикал, кто-то попрятал улыбки за бокалами. Огонек послушно погас, и Джозеф раздраженно закатил глаза:       — Лишь бы померяться, у кого что больше. По двадцать лет детинам, а мозгов – как у малолеток… Кстати о которых. – Он выпустил дым тонкой струйкой. – У нас гости из штаба. Очень своевременно после Армагеддона, не находишь?       Аратака невидяще уставился перед собой.       — Знаешь, кто?       — Официально – стажер. Но с ним совсем мутно. – Джозеф понизил голос, стряхивая пепел. – Никакой информации. Вообще. Ни разу не видел его на совещаниях, но, судя по обстановке, доступ «стажер» имеет к самым верхам. Говорят, ему пятнадцать или около того. Можешь себе представить кого-то настолько сильного – в пятнадцать потеснить взрослых опытных эсперов?       Рейген бросил короткий взгляд на Моба.       — Именно. Чтобы ты знал, в штабе здоровая конкуренция не в ходу: там не подсиживают, там убивают. Выучка у выживших соответствующая. Так что смотри в оба. Твой пацан силен как бог, но боевого опыта против равных по способностям у него нет. А опыт частенько – решающий фактор. Я все еще в строю отнюдь не благодаря силе.       — Господин Рейген? – У дивана материализовалась тонкая фигура в струящемся, лавандового цвета платье. – Вот так встреча. Как ваша рана?       — Мы знакомы? – Аратака вопросительно приподнял брови.       — А, простите, не представилась. – Девушка отбросила за спину пару тяжелых черных локонов. – Шафира. Обойдемся без фамилии – все равно ее никто не произносит без ошибок. – Она усмехнулась, протягивая руку. – Это я отбивала вас у Шинигами две недели назад.       — О-о… ох! – Аратака быстро поднялся, отвечая на рукопожатие. – Приятно познакоми… в смысле, спасибо… в смысле, познакомиться тоже очень приятно.       Джозеф кашлянул, маскируя смех.       — Разрешите? – Шафира осторожно потянула кисть к себе, ведя над предплечьем ладонью. – Действительно, все в порядке. У вас потрясающая сопротивляемость, господин Рейген. Немногие могут такой похвастаться.       — Просто Аратака… Получается, я обязан вам жизнью?       — Шампанского достаточно, – улыбнулась Шафира, жестом подзывая официанта.       — Да… я вообще-то не пью… – Рейген обернулся, но Джозефа и след простыл: тот уже беседовал с кем-то в другом конце зала.       — Всего один. – Бокал с игристым вином как по волшебству очутился перед носом. – За приятное знакомство.       Отказываться было крайне невежливо. Аратака принял фужер, делая небольшой глоток – ни в какое сравнение с тем, что доводилось пробовать раньше, под стать вычурной огранке хрусталя под пальцами – и опустился обратно на диванчик следом за Шафирой, боковым зрением перехватывая тяжелый взгляд Моба, прямым – отмечая смуглую кожу, необычный разрез глаз и золотую подвеску в форме полумесяца.       — Для иностранки вы неплохо владеете японским. Откуда вы?       — Из Малайзии. – Девушка невесело усмехнулась. – Не была там уже лет пять, если не больше.       — Скучаете? – Рейген одним глотком допил шампанское.       — Не особо. Строгие нравы, религиозные предрассудки – таким, как я, там непросто, сами понимаете.       — Думал, целители везде в почете.       — Кто сказал, что я была целителем?       — О… – Шафира кивнула, подтверждая догадку. Аратака подхватил с подноса еще один бокал. – Мне следовало догадаться. Странно, что Судзуки не нашел вас первым.       — Вообще-то нашел. Но в «Когте» не слишком внимательно следили за кадрами, а один наш общий знакомый намекнул, что, снимая проклятья, можно заработать не меньше, чем накладывая их. Да и отношение к людям здесь другое. Приятно, когда тебя ценят, не так ли?       В помещении стало значительно жарче, то ли от горячительного, то ли от адресованной ему игривой улыбки – Рейген чуть ослабил узел галстука. Прохладное шампанское оказалось весьма кстати.       — И вас так просто отпустили?       — Конечно, не все из моего тогдашнего окружения были согласны на «переквалификацию»: я не брезговала предложениями и успела заработать определенную репутацию. Далеко за пределами местного отделения «Когтя». Однако Джозеф аргументировал убедительно.       — О, в этом у него талант. Еще бы вас не оставили в покое.       — Не им аргументировал. Мне.       Рейген непонимающе нахмурился. Шафира заговорщически подалась вперед, одновременно с чем несколько лампочек в люстре опасно мигнули, но Аратака быстро переключил внимание на шепот:       — Если «Коготь» победит, весь мир будет на военном положении. Оно затянется на десятилетия. Террористами объявят людей без способностей, не эсперов, но по факту спокойно не будет спать никто. Не такое будущее я хочу для себя и своей семьи. А здесь… не знаю, что обещали в награду вам, но, как по мне, ради шанса вернуться к обычной жизни стоит рискнуть. И я надеюсь, – Шафира встретилась с Рейгеном многоговорящим взглядом, – в свое время вы сделаете тот же вывод. Несмотря на обстоятельства.       — Какие еще обстоя…       Оглушительный звон резанул по ушам. Десятки бокалов разлетелись, у кого-то – прямо в руках под удивленные вскрики. Шампанское брызнуло, обливая одежду и белоснежные скатерти на столах. Рейген подскочил с дивана, но тут же пошатнулся: алкоголь ударил в голову.       — Все в порядке, – опередила его вопрос Шафира, стряхивая с платья хрустальные осколки и не успевшие впитаться в ткань капли. – Слишком много эсперов в одном месте, ничего удивительного.       Как бы не так. Аратака нашел в толпе перешептывающихся Джозефа – тот смотрел прямо на Моба. Внимательно и неодобрительно.       — Прошу прощения. – Рейген лавирующе протиснулся к столику и без комментариев выцепил Шигео за рукав, направляясь к туалетам.       Так же без комментариев Кагеяма позволил себя увести. Спокойный, ничуть не походящий ни на сорвавшегося, ни на виноватого. Закрыв дверь на защелку, Рейген отвернулся от зеркальной стены, присел возле раковин и сложил руки на груди.       — Что это было, Моб?       Кагеяма не ответил, глядя в сторону пустых кабинок. Аратака начал раздражаться.       — Когда я захочу купить хот-дог, мне ждать взрывающихся баночек с горчицей? Или мы ограничимся барьером, не подпускающим ко мне ближе, чем на метр? Тебе не кажется, что это уже перебор? Здесь все свои, Моб!       Шигео выглянул из-под челки. Рейгену на мгновение почудилось – со злостью.       — Простите, что помешал. Больше такого не повторится.       Его голос был пугающе ледяным, даже мурашки по спине побежали. А еще в нем сквозило нечто, чего Рейген не мог разобрать, концентрируясь с трудом, жалея о паре быстро выпитых бокалов. В один шаг преодолев расстояние до Шигео, Аратака схватил его за локти, притягивая к себе.       — Да что с тобой такое происходит, Моб?       — Что со мной происходит? – Кагеяма резко вскинул голову. – Что со мной происходит? – Он вырвался и сам схватил Рейгена за ткань пиджака. – Что происходит?!       Вода в трубах за кафельной плиткой шумно забурлила, перегородки и дверцы кабинок скрипнули, задребезжало зеркало и стальные мыльницы, самопроизвольно включилась электросушилка для рук. Аратака испуганно вздрогнул. Моб смотрел на него, решительно вытянувшись, почти доставая кончиком носа до подбородка; непривычно дерзкий взгляд метался от глаз к губам и обратно. В сознании даже промелькнула абсурдная мысль, что Кагеяма его сейчас ударит. Но через секунду грохот в туалете стих, а Шигео вдруг сжался, склоняя голову. И заплакал.       — М-моб? – Рейген окончательно растерялся. – Ты чего, Моб?       Кагеяма громко всхлипнул. Качнувшись навстречу, Аратака обхватил его подрагивающие плечи, и Шигео ссутулился, ткнулся макушкой в грудь, несдержанно зарыдав.       Чертов переходный возраст.       — Эй, ну чего ты. Все хорошо. Ты же всегда можешь рассказать мне, что тебя тревожит.       Задыхаясь, Моб помотал головой.       — Нет? Не можешь? – От удивления Рейген на мгновение потерял дар речи. – Ну… нет так нет, ничего страшного, – быстро согласился он. – У нас у всех могут быть секреты. Я поддержу тебя в любом случае, знаешь ведь.       Отрывистые всхлипы перешли в тонкий скулеж, от которого Рейгену самому дышать стало невыносимо.       — Моб, ты меня убиваешь, перестань. Чего себе придумал? – Аратака бережно приподнял его лицо ладонями, достал платок из кармана и стер со щек и под припухшими веками слезы. Помолчав с минуту, он вздохнул. – А, к черту все, поехали. Тебе нужно отдохнуть.       Коротко кивнув, Моб протер глаза рукавом и отстранился. Рейген тут же потерял равновесие, спешно прислоняясь боком к стене: спиртное брало верх над телом.       — Вы в порядке? – насторожился Шигео.       — Да, да, в полном. Но за руль точно не сяду. Вызовем такси.       — Я помогу. – Не дожидаясь разрешения, Моб закинул руку Рейгена на плечи и, придерживая за талию, повел к двери.       — Неудобно как-то, – промямлил Аратака, теряя координацию вместе с четкостью речи: пьянел он всегда моментально.       На самом деле было довольно-таки удобно: Шигео держал его крепко, не используя силу, но при этом без напряжения, будто Рейген весил не свои почти семьдесят килограмм, а в два раза меньше. Аратака вечно забывал, насколько Моб повзрослел, несмотря на сократившуюся разницу в росте и заметно окрепшую, уже почти и не мальчишескую фигуру «ребенка».       — Что, уже? – хмыкнул Джозеф.       Аратака поднял взгляд, отвлекаясь от созерцания орнамента половой плитки. Он хотел оригинально пошутить, но искрометная фраза показалась слишком забавной – не успев произнести ее, Рейген захихикал. Джозеф со вздохом покачал головой:       — Справишься с этим пьянчугой? – Моб кивнул. – Топайте к машине, я пришлю водителя.       — Кто тут пьянчуга, эй!       — Запасной выход прямо по коридору и налево. Еще встретитесь у главного с кем не надо – объясняй потом руководству, кому я тебя доверил.       Пока Рейген подбирал слова для достойного ответа, Джозеф исчез из поля зрения. Вместо него появилась дверь, а за ней – прохладная ночь и лес за высокой оградой. Свежий воздух бодрил, донося прелый запах листьев. Даже слишком бодрил: Аратака поежился, теснее прижимаясь к Мобу. Он не должен был искать наслаждения в сложившейся ситуации, но невольно млел от ощущения надежности, которое дарил Шигео, от тепла его спины и рук, от легкого, едва ощутимого, а потому неразборчивого аромата, от него исходящего – домашнего, уютного.       — Тяжело тебе, наверное.       Шигео запрокинул голову к чернильному небу. Огромные глаза, такие же черные, блекло мерцали от неровного света фонаря, как россыпь звезд над ними. Завораживающе, вдохновляюще. Удобнее перехватив руку, Моб покачал головой и повел Рейгена вниз по лестнице:       — Нет, ничуть. Мне очень хорошо с вами.       Едва собравшиеся мысли вновь разбежались, сбивая Аратаку с толку: он-то имел в виду совсем другую тяжесть. Но уже через мгновение Рейгена переполнило нежностью, не растраченной за годы одинокой жизни до Моба и безрадостного детства. Она заструилась по онемевшему от алкоголя телу, опьяняя того быстрее. Нежность вкупе с умиротворением. Кагеяма должен был стать бременем, но забота о нем никогда не была в тягость. Наоборот, доставляла удовольствие, наполняла новым смыслом. Аратака просыпался по утрам, не чувствуя более пустоты внутри. И он был уверен, его не будет мучить кризис среднего возраста: Рейген хотел стать кем-то значимым – и он стал. Для одного, зато самого важного в жизни человека. Единственно важного. Заставляющего прыгать выше головы, чтобы стать лучше, потому что Моб заслуживал этого лучшего. В чем Аратака сомневался в последнюю очередь, так это в том, что будет прыгать и дальше, и выше, пока все еще в состоянии дышать и стоять на ногах.       — Мне тоже, Моб. Мне тоже.       «Даже не представляешь, насколько».